Нейтан звереет, и монстр с готовностью отзывается — принесите, принесите ему стейк с острым ножом, и все вокруг узнают, что вытравить убийцу из Нейтана невозможно. Они единое целое, Джекилл и Хайд, делящие одно тело и один разум, просто по-разному их использующие. Прилюдное убийство с отягчающими обстоятельствами, во всех новостях. Или... можно и без ножа, голыми руками. Нейтану хватит силы свернуть ублюдку шею за один только неосторожный взгляд, поможет опыт и монстр внутри, личный сорт умертвителя, поставщика на местные кладбища для халявного зидрата. Стервятник мог быть ему благодарен, между прочим.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Le Grand Scandale


    Le Grand Scandale

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1

    Фандом: The Phantom of the Opera
    Сюжет: основной

    Le Grand Scandale
    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/61/822603.jpg

    Участники:
    Carlotta Guidicelli, Christine Daae, Erik

    Время и место:
    Париж, Опера, комната Кристин. 1881 год


    Кристин возвращается к себе после времени, проведенного в подземном жилище Эрика, который, как она теперь знала, не был Ангелом, а был Призраком Оперы. В то же самое время мадемуазель Гуидичелли воспылала праведным гневом в адрес Кристин, которая осмелилась с грандиозным успехом заменить ее на недавней премьере (или гала?), и вломилась к ней в гримерку. Любовь, кровь, скандалы, интриги, расследования. Занавес.

    Отредактировано Erik (2022-01-07 03:36:12)

    +2

    2

    Ещё никогда возвращение в Оперу мадемуазель Даэ не было таким громким. Где это видано, чтобы взлетевшая так высоко хористка исчезала в тот же вечер своего триумфа без следа?! Но она будто и не слышала всего этого шума. Никто, абсолютно никто не мог представить и доли того, чему свидетельницей стала Кристин.
    После того, как учитель вернул её назад, Кристин почти лишилась чувств. Но, по счастью, рядом оказалась мадам Жири, а позже к ней присоединилась и Мэг. Вместе они не задумываясь бросились на помощь и, прежде чем девушка совсем обмякла, усадили её на стул. Она казалась морально истощённой. На лице – ни кровинки, глаза покраснели от недавних слёз, что было красноречивее всего. Но, несмотря на это, Кристин поспешила убедить, что с ней уже всё в порядке. Ей вовсе не хотелось пугать своих близких. Должно быть, им и так пришлось несладко. Только спустя несколько минут мадемуазель Даэ оставили одну, чтобы доложить директорам о возвращении звезды вчерашнего вечера.
    Но, оказавшись наедине со своими мыслями, Кристин ощутила себя ещё более подавленно. До сих пор произошедшее в подвалах Оперы казалось ей лишь сном. Сознание юной особы, плавающее в нежном эфире почти детских воспоминаний, по-прежнему отказывалось принимать страшную правду. Правду о том, что Ангел Музыки, посланный отцом с небес, оказался человеком, мужчиной, которому беззастенчиво поверяла она все свои секреты. Ей казалось немыслимым, что он воспользовался её слепой верой в чудо. Вот только употребил ли этот человек хоть раз своё ценное знание во зло юной шведке?
    Эрик оставался её учителем, самым удивительным из всех. Без него она никогда не достигла бы того успеха, вкус которого ощутила на премьере «Ганнибала». Но теперь её маэстро представал в ореоле «славы» Призрака Оперы. Чудовища, заточённого под землёй и одновременно вездесущего. При мысли об этом по спине Кристин бежал холодок, а в глазах замирало испуганное выражение. Но что из слухов о нём оставалось лишь глупыми домыслами, а что было истиной?
    Снедаемая противоречивыми чувствами, Кристин не находила себе места. Даже сейчас ни одна из попыток собраться и унять, наконец, своё бешено бьющееся сердце не увенчалась успехом. Все её мысли крутились вокруг событий в доме на озере и его хозяина. Не было ни шанса избежать этой встречи лицом к лицу после премьеры. Даже сейчас пытаясь вспомнить, как она оказалась по ту сторону мира реального и такого знакомого, она находила одни лишь лакуны. Всё было как в тумане с момента ухода Рауля и гневного зова учителя, недовольного тем, что его подопечная посмела встретиться с мужчиной после спектакля.
    «Боже мой, Рауль!», – мысленно вскрикнула Кристин.
    Вспомнив о своём друге детства, она ощутила укол в груди. С этими событиями она обо всём забыла! Девушка знала, как важна для Рауля их встреча. Он мечтал о том, чтобы провести больше времени с ней, даже несмотря на её собственный протест. Вероятно, виконт вернулся за ней, как и пообещал, но так и не застал в гримёрной. Что если он оставил какую-нибудь записку? Единственный способ проверить – это вернуться.
    С этими мыслями Кристин отправилась к себе. Она старательно избегала места, где вероятнее всего могла столкнуться с кем-либо из театра – не хотелось надолго задерживаться и объяснять причины своего исчезновения (и она надеялась, что ей не придётся рассказывать об этом никому). Так девушка, пусть и не очень быстро, но добралась до своей комнаты. Но теперь, заходя внутрь, она не могла сдержать сдавленного вдоха. Может ли там быть кто-то?.. Нет, вероятно, это лишь её воображение (а всё из-за недавних впечатлений, после которых она уже вряд ли станет прежней).
    Если бы знала Кристин, как она в этот раз ошибалась…

    Отредактировано Christine Daae (2022-01-07 00:57:52)

    +2

    3

    «Oh, Dio! Non ne posso più! Как они смеют?! Эта маленькая пигалица и богатенький мальчишка!! Они... Они! Нет, это определённо их рук дело. Объединились и угрожают! И кому? Кому?! Мне! Самой Карлотте Гудичелли!!» - Карлотта сжимала в руках свои перчатки, глядя в окно экипажа, который нёс её по улицам Парижа в направлении Опера Популер.
    В стекле экипажа отражалось красивое женское лицо, в котором была видна «порода», как выражалась бабушка Анна-Мария, «порода, присущая отнюдь не деревенским». Она рассказывала, что когда-то давным-давно, когда их пра-прабабка жила в Испании, то у них был свой огромный дом, сад, прислуга, они были уважаемыми людьми в Севилье. Была ли это блажь старой женщины или правда, Карлотта не знала, но, что и говорить, она была красавицей, каких поискать, вот только часто на этом красивом, точёном лице отражалась буря, что бушевала внутри.
    Вот и сейчас красавица больше напоминала чудовище. У Карлотты воистину был страшный взгляд, когда она злилась. «Медея, не меньше» - говорили о ней. А сегодня было от чего злиться. Весь прошлый день и вечер ей докладывали о ходе «Ганнибала», в котором заменой была хористка Даэ. Карлотта рассчитывала, что будет полный провал. Конечно же, куда без неё? Но что-то пошло не так: то ли пресса была подкуплена, то ли виконт (с которым девушку, конечно, успели заметить, ведь в опере полно глаз и ушей) нанял людей, которые и устроили молоденькой певичке овацию. Карлотте ли не знать, как это делается? Ведь сама не раз договаривалась с такими людьми, которые за деньги могут и овацию организовать с цветами, и освистать так, что это будет последнее в жизни певца выступление.
    «Жаль, я не рассчитывала, что хористочка обзаведётся покровителем, который ей всё оплатит. Знала бы, наняла бы клоаку… Чтоб этой пигалице больше не вздумалось выползать на сцену».
    А утром ждал ещё один неприятный сюрприз, на фоне которого меркла даже благосклонная газетная критика после спектакля. Письмо! Да ещё какое! С такими сладенькими культурными угрозами, что сахар скрипел на зубах. Кто же его написал, гадать не приходилось: виконт де Шаньи! Только этому зелёному юнцу хватило бы наглости написать такое, ещё и ссылаясь на дирекцию театра, что всё устроят. А вот смелости не хватило, чтобы подписаться своим именем. Но кому это мешало? Легенду о Призраке оперы не знал только ленивый, вот, видимо, и решил подписаться.
    «Mascalzone! Bastardo! Idiota!» - приличной женщине знать такие слова было не положено и ещё тот добрый десяток, который приходил на ум. Но сказать, что Карлотта была приличной – это знать лишь только внешнюю её сторону. Тот «хорошо окрашенный и позолоченный фасад», который любезно предоставлялся публике на ближайшее рассмотрение. Но из песни слов не выкинешь, как и из Карлотты было не выкинуть её прошлое, как бы она ни старалась укрыть его следы за макияжем, драгоценностями, нарядами и прочей мишурой.
    Она уже спланировала, какой скандал закатит директорам, что и какими словами будет кричать. Уже даже перед зеркалом порепетировала, пока собиралась и примеряла наряды. Интонацию, выражение лица – всё это тоже нужно было подбирать, как и одежду. Вот и сегодня наряд был подобран так, чтобы перед новыми директорами подчеркнуть уникальность и красоту певицы, её внешние данные и превосходство. Она уже отпела здесь четыре сезона и пятый уступать не собиралась.
    Зайдя внутрь, Карлотта поинтересовалась, у себя ли директора, а тут ей ещё и подсказали, что не только они, но ещё и Рауль де Шаньи тоже здесь – все они искали мадмуазель Даэ. О пропаже хористки после спектакля Карлотте уже тоже доложили ещё раньше. У неё даже не возникло сомнений, что это тоже было подстроено сладкой парочкой специально.
    Она уже направилась по коридорам оперы к кабинету директоров, как вдруг… Из одного из коридоров впереди Карлотты вдруг вывернула сама мадмуазель Даэ собственной персоной, и, ничего не замечая, куда-то пошла по своим делам.
    «Molto interessante…» - Карлотта ухмыльнулась и, сменив маршрут, направилась следом, - «Раз Шаньи здесь, наверняка она поспешила ему навстречу. Ну, что ж… Нарушим их уединение! Какой чудесный повод засунуть ему это письмо прямо в глотку!» - письмо у Карлотты, конечно, было с собой. Нужно же было что-то предъявить директорам, чтобы доказать, что её, Карлотту, бедную, несчастную и безумно талантливую принижают в этой богодельне.
    К счастью, хористка была так поглощена своими мыслями, что не слышала ничего, что происходит вокруг. И что за ней, звонко стуча каблучками, следует женская фигура, затянутая в парчовое с золотом платье цвета морской волны. Кудри, духи, шляпка, драгоценности и меховой воротник – всё это было в наличии. На фоне Карлотты могла померкнуть любая знатная дама, что уж говорить о какой-то хористке.
    За Кристиной не успела закрыться дверь, как Карлотта, совершенно не смущаясь, вошла следом. По правде говоря, она надеялась застать там де Шаньи, но оказалась в комнате этой самой хористкой и, кажется, была с ней наедине. Впрочем, это только раззадорило Карлотту.
    - Как вы всё хорошо обставить, юная особа, - она сложила руки на груди, окидывая насмешливым взглядом Кристину и улыбаясь самой сладкой и гадкой улыбкой, - Вы, вы… si. Я всё знать. И все всё знать. Вас видели вдвоём вчера.
    Она неспешно отошла от двери и пошла по периметру комнаты размеренным шагом, то отдёргивая штору, то заглядывая за ширму, то открывая шкаф.
    - Bravi! Si.. Вы вчера всё чудесно обставили с вашим исчезновением, - Карлотта даже изволила медленно несколько раз похлопать, изображая овацию и снисходительно наблюдая с цепкостью хищника за выражением лица Кристин, - Он наверняка читал вам утренние газеты, после того, как вы проснулись. Вместе, - припечатала дива, криво ухмыляясь и ожидая, когда до неё дойдёт смысл сказанного, - О! Не притворяйтесь! А с виду маленькая, дохленькая крыска. Что-то же он в вас нашёл. И явно не голос…Ну-с, и где вы его спрятали? – она развела руками, ожидая ответа. Ну, или хотя бы того, что сейчас войдёт или вывалится откуда-нибудь де Шаньи, раз уж он был в Опера Популер сейчас. Как могло быть иначе?

    Отредактировано Carlotta Giudicelli (2022-01-07 14:05:33)

    +2

    4

    Проводив Кристин, Эрик думал только о том, что должен ненавидеть ее за то, что она испугалась его, не смогла принять, за ее разочарование, слабость, за ее слезы, за ее красоту. За то, что он держал ее руку и думал, что это она - ангел, спустившийся за ним с неба, чтобы забрать его из ада, в котором он живет, а она отвернулась от него в страхе, не зная, что ему во стократ страшней. Он испытывал смесь отчаяния и ярости, порываясь убить себя едва не каждую минуту. Никогда прежде отчаяние не захватывало его с такой неистовой силой. Он хотел отомстить ей, как всякому обидчику — очень просто, не нужно никаких особенных усилий, лишь слегка сжать пальцы вокруг ее тонкой шеи. Можно будет почувствовать, как бьется и медленно затихает жилка под его пальцами. Кристин не может принадлежать кому-то другому. Это обесценило бы фатальность и грандиозность его любви к ней. Он не мог принять того, что может стать лишь прохожим на ее жизненном пути. Самонадеянный смазливый мальчишка, нагло и легкомысленно попытавшийся присвоить его триумф, неизбежно погибнет, если не отступит. Кристин должна принадлежать Эрику. Даже если он никогда больше не посмеет прикоснуться к ней. И даже думая о ее смерти, он не мог не поэтизировать ее:  если Кристин упокоится бездыханная в его объятиях, то уже точно не сможет принадлежать никому другому. Он нежно опустит ее веки, запечатлит самый невинный поцелуй на ее лбу и споет по ней печальный и возвышенный реквием. Сам он вслед за ней примет яд — и они как веронские любовники будут погребены вместе в его склепе, а в смерти будет уже неважно красив ли Эрик, смерть уравнивает всех. Но лучше всего завершить этот спектакль обрушением гробницы — не нужно, чтобы их нашли и захоронили отдельно.
    Эрик не знал, как ему поступать и жить в мире, где они будут существовать отдельно друг от друга, поэтому самым очевидным разрешением ситуации казалась смерть их обоих. Он гадал, как теперь поведет себя она? Тут же сделает вид, что его никогда не существовало на свете? Попытается сбежать с подвернувшимся к случаю виконтом? Он уже послал г-ну де Шаньи предостерегающее послание, как и Карлотте, и новым директорам его театра.
    Ноги снова принесли Эрика к подмосткам, на которых он долго исполнял роль Ангела Музыки. Обессиленный, он опустился на холодный пол, прислонившись спиной к зеркалу, заменявшему ему зеркало сцены. Что если Кристин тоже придет сюда, решится позвать его? Эрик не почувствовал, как у него из носу засочилась кровь, пропитывая маску и стекая ему в рот. Грудь сдавило, как в тиски, коридор закружился перед глазами. Он цеплялся пальцами за грудь, опасаясь, что сердце не выдержит, он умрет здесь, и по иронии судьбы его труп начнет разлагаться за стеной комнаты Кристин, ведь его никто не найдет в проходе, о котором знал только он один.
    В тот самый момент дверь отворилась, и в комнату вошла Кристин. Но Эрик очнулся от своих мыслей только услышав резкий голос, который, казалось, был просто невозможен здесь, в пространстве, где всегда существовали только двое. Рука сама потянулась к тонкому лассо в кармане, и не будь Кристин здесь, через минуту Карлотта больше никогда бы не произнесла ни звука. Если бы он не знал наверняка, что ее слова целиком лживы, его бы не остановила и Кристин. Но внезапная интервенция помогла ему отвлечься от тяжелых раздумий, включился инстинкт, говоривший, что он должен защитить Кристин, которая была крайне уязвима в эту минуту, и в том числе по его вине.
    В коридоре за зеркалом Эрик хранил множество полезных вещей на разные случаи жизни. С тех пор, как он стал проводить здесь больше времени, здесь образовалось даже подобие уюта. Во всяком случае обычно здесь имелась газовая лампа, старое узкое кресло с высокой спинкой, скамейка для ног, небольшой столик и даже шерстяное одеяло, которым Эрик укрывался от влажных сквозняков в ожидании Кристин. Здесь так же стояло несколько ящиков — с приспособлениями для различных пиротехнических, звуковых и других всевозможных эффектов. Эрик сконструировал машину, похожую на деревянный ящик с различными нишами, цилиндрами, колесиками, металлическими пластинами и проводами. Приводя в движение или создавая трение между разными элементами устройства, можно было извлекать странные, совершенно ни на что не похожие и потому пугающие звуки, создающие иллюзию чего-то потустороннего. Продуманная акустическая система, связывающая коридор, в котором находился Эрик, с комнатой Кристин, позволяла доставлять эти звуки прямо по назначению. Он почти не пользовался этой машинкой с тех пор, как здесь поселилась Кристин, а прежде с удовольствием с ее помощью выживал отсюда жилиц.
    Эрик сдул пыль с машинки, осмотрел ее элементы, на ходу придумывая звуковую палитру. Все это заняло не более нескольких секунд. Но нужен был двойной эффект. Он вытащил пробки из отверстий в нижней части стены, где булыжники не были такими толстыми, и вставил туда концы сифонных трубок через которые распылил в комнату содержание баллонов с углекислотой. Белый холодный дым был безвредным, но создавал нужный эффект. Эрик приладил «музыкальную шкатулку» на столик, и начал классическое представление по запугиванию.

    +2

    5

    Бывают моменты, когда что ни делается, всё наперекосяк. То спотыкаешься на ровном месте, то слова роли вылетают из памяти, будто птицы из клетки. Но сегодняшний день, наверное, должен был претворить в жизнь все самые странные сценарии в жизни Кристин. Мало того, что она не ждала гостей. Так она ещё и подумать не могла, что обнаружит в своей скромной гримёрной саму примадонну.
    Обычно Ла Карлотта низводила хористок до уровня пылинок на подоле своих роскошных нарядов: бесполезные, недостойные даже случайного взгляда до тех пор, пока даже случайно не омрачат её образ. Но после того судьбоносного назначения Кристин стала для дивы как бельмо на глазу. В то время, как юную шведку поздравляли с успехом, ей самой впору было задуматься о предстоящем соперничестве.
    Бросить вызов самой Ла Карлотте могли только сумасшедшие… или боги вокального искусства, которых мир Парижской Оперы ещё не знал. Признание главенства итальянской дивы на оперном Парнасе казалось Кристин вполне естественным. И девушка по наивности решила, что столь важная певчая птица, так легко упорхнувшая из театра, уж не станет теперь обвинять её, как какую-то воровку. Разве Даэ сама напросилась в дублёрши? Разве она со скандалом покинула оперный театр, бросив директоров и всю труппу в затруднительном положении?
    В то же время найти хоть кого-то, кто не знал бы о капризах Карлотты, едва ли было возможно. И не раз Мэг так точно пародировала синьору, что Кристин, краснея за себя, заливисто смеялась. Никакой ненависти и тем более желания вступать в конфронтацию у юной шведки не было и в помине. Неужели нет способа мирно сосуществовать, даря радость от постижения высокого искусства людям? Ведь в этом же их цель, в конце концов. И тут неважно, солистка ты или хористка.
    Лишь увидев примадонну, Кристин вздрогнула от неожиданности. Не успела Даэ поприветствовать незваную гостью, как ощутила разящую от неё ядовитую ауру возмущения. Тут же с порога синьора огорошила её признанием. Удивлённо захлопав глазами, Кристин похолодела. Первое же лицо, о ком она подумала в тот напряжённый момент, был…
    «Маэстро…», – эта мысль заставила её побледнеть. – «Она видела нас?»
    Когда Карлотта упомянула исчезновение Кристин, ещё вчерашняя хористка тут же связала это с Эриком. Не Рауля, который лишь ненадолго задержался в гримёрной и который не оказывал ей никакой протекции. Ещё раньше юная шведка не поверила бы в сказанное примадонной. Ведь Ангела Музыки, как казалось ей, может слышать лишь тот, кому он является. Но только не теперь, когда открылась правда об истинной сущности учителя. И, кажется, эта тайна переставала принадлежать лишь им двоим. Но это ещё предстояло уточнить.
    – Вы… Вы видели? Когда?.. – Растерянно пролепетала Кристин, глядя на то, как синьора Гудичелли по-хозяйски обыскивает комнату.
    Примороженная словами насмехающейся итальянки, она даже не препятствовала сему действию. Волнение накрыло Кристин удушливой волной, а синьоре будто это и было нужно. Она так пристально вглядывалась в её лицо, что девушка не выдержала и опустила глаза. Чем не чистосердечное признание?!
    — Но я вовсе не… произошла ошибка! Вы, наверное, не так по… — попыталась было возразить Кристин, но была беспощадно прервана.
    Невинность Даэ всегда служила ей доспехами. Не раз они защищали её от цинизма и жестокости людей, кроющихся во взглядах, словах, поступках. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять намерения Карлотты. Как бы ни хотелось ей проигнорировать столь явную провокацию, она видела – её жалкое блеянье не имеет смысла. Нужен чёткий вопрос. Или ясный ответ.
    Побледневшая кожа пошла алыми пятнами. Зрачки тут же сузились, сухие губы упрямо сжались в тонкую полоску. Глубокий вдох и выдох, с которым Кристин пытается собраться и с мыслями и, по возможности, спокойно заговорить с Карлоттой, но уже по-новому. Ей так это и не удалось…
    Белёсый дым уже подкрался к её ногам, обутым в домашние туфли, когда девушка бросила взгляд в зеркало, где отразилась тонкая, затянутая в белый пеньюар фигурка. В голове тут же вспыхнуло воспоминание: громоподобный голос из ниоткуда, матовый туман над водной гладью и ужас… ужас осознания, пронзивший Кристин в эту самую секунду. Он здесь, Призрак Оперы рядом.
    — Синьора, не могли бы мы продолжить разговор позже?.. И не в этом месте, – почти одними лишь дрожащими губами проговорила она, подходя и наклоняясь к самому лицу примы. – Прошу вас.
    Теперь у Кристин нашлось бы больше сходств с той восковой куклой, которая так напугала её в доме на озере. Широко распахнутые глаза на фоне белоснежной кожи буквально кричали об опасности. Кристин чувствовала, что это не к добру. О, ей ли не знать, что бывает, когда Эрик в ярости! Никому на свете она не пожелала бы узнать об этом тоже. Даже если этот человек – Карлотта.

    +2

    6

    Хористки... Хористки вообще никогда не интересовали Карлотту, но ровно до тех пор, пока какая-нибудь одна, а то и две не пытались поднять свои маленькие головки из общего безликого стада и открыть рот, заявляя миру: "Вот она я! Я тоже хочу! Я тоже достойна!". Не сложно догадаться, что в понимании Карлотты достоин не был никто, кроме неё, поэтому любые признаки конкуренции обычно задавливались на корню. Впрочем, со временем ей самой особо ничего и не приходилось делать: за неё прекрасно работали её имя и слава, (а ещё несносный характер) заставляя директоров, публику просто не принимать никого, кроме самой дивы. Так было и в других театрах, где пела Карлотта, поэтому она рассчитывала, что так будет всегда.
    Но вот с прошлым спектаклем что-то пошло не так. Что конкретно, дива и сама терялась в догадках... то ли нервы перед спектаклем (это сказка для публики, что перед выходом она не волнуется), то ли расслабилась уж больно и потеряла бдительность, не ожидая, что высунется хоть одна головушка из хорового болотца и скажет "Ква!", то бишь "Я!". А она высунулась, причём совершенно непостижимым для Карлотты образом, ведь ничто не предвещало беды. Она была уверена, уходя из театра в тот день, что уже к обеду получит от дирекции букет и записку с извинениями и вот тогда они увидят, насколько милостива Карлотта Гудичелли, которая не даст пропасть их спектаклю. Нет, конечно, перед этим она с час поломается, как приличная артистка, ещё полчаса потреплет им нервы, а вот потом уже пойдёт сиять...
    А тут эта... Как её? Кристин Даэ... У Карлотты непроизвольно начинали закатываться глаза, когда она слышала это имя слишком простое, провинциальное и незапоминающееся. Как раз для хористки! Даже не для солистки. Так куда уж ей тягаться с дивой?
    Но ведь надо же! Карлотта смотрела, как эта мышка бледнеет и что-то там лепечет и понимала, что попала в своих догадках просто в десятку. Ну, конечно же, виконт де Шаньи недаром появился в опере!
    "Наверняка они где-нибудь случайно столкнулись с ней, она приглянулась ему... и виконт решил..." - довольную от собственной догадливости Карлотту просто распирало, она смотрела на Кристин так, словно уже победила, словно знала, как мудрый оракул всё-всё на свете и ничего-то от неё невозможно было укрыть.
    - А какая разница я видела или не я? - ехидно переспросила Карлотта.
    Ох, как же ей нравилось видеть испуганную девчонку! Карлотта ощущала триумф, несколько компенсирующий вчерашний безрадостный вечер и газетные заголовки о Ганнибале.
    - Si, si, certo cara,... era un errore, - вдруг понимающе закивала Карлотта с некоторой долей сочувствия.
    Она неспеша подошла к Кристин, и чуть потянула её за тёмный локон, заставляя поднять голову, а затем тихо, но внятно и без тени итальянского акцента прошептала:
    - Да, ошибка. Ты здесь ошибка. И твой вчерашний выход на сцену тоже ошибка, которую ты больше не повторишь. Ты поняла? - она видела, как бедная хористка от нервов покрывается пятнами, видела её взгляд, говорящий не то о гневе, не то о страхе, но понимала, что той не хватит характера, чтобы дать отпор - А не то, клянусь, тебе придётся бояться меня больше, чем При...
    Сперва раздалось лёгкое шипение, которое дива не услышала сразу, но вот сейчас, когда внезапно взгляд хористки скользнул к зеркалу... Карлотта машинально посмотрела туда же, ничего не обнаружила и уже хотела рявкнуть, что неприлично вертеться, когда с тобой разговаривают, уже даже воздуха в грудь набрала и сжала в ладони прядь волос Кристин, приготовившись дёрнуть посильнее, как вдруг...
    - Что это? - с изумлением спросила девушка, глядя им с Кристин под ноги. Белёсый дым мягко расстилался по полу, медленно заполняя комнату. Карлотта настороженно замерла, глядя на мадмуазель Даэ. В конце-концов это была её комната, значит, она должна быть в курсе всего.
    Вообще у Карлотты было достаточно своеобразное видение мира. Где-то она была довольно прагматична... Например, в Опера Популер большинство обожали любой промах спихивать на проделки Призрака Оперы. Сама Карлотта не раз была жертвой таких случаев, но всегда ведь можно было найти другое более логичное объяснение: кривые руки рабочих, проделки хористов, зависть и т.д. Поэтому Карлотта с удовольствием их и находила, но в то же время, за ней тоже водилось некоторое сугубо артистическое суеверие. К тому же, не было ещё случая, чтобы Карлотта не нашла объяснения чему-либо, поэтому вот сейчас она напряжённо оглядывалась по сторонам, то и дело глядя на Кристин, а не бежала прочь с воплями "Призрак Оперы! Он здесь!". И даже завуалированное предложение хористки уносить ноги она не восприняла.
    - Что здесь происходит? - с нажимом спросила Карлотта. Ей это явно было не по себе, но внутренней стойкости хватало на то, чтоб держать лицо и стоять, ожидая объяснений.
    - И не вздумайте падать в обморок! - пригрозила она, дёрнув Кристин за волосы посильнее, чтобы привести девчонку в чувство, а то так, кажется,собралась оставить диву один на один с непонятным.
    Вдруг ей послышался шорох. Карлотта резко повернула голову.
    "Показалось? Или нет? ... Наверное, показалось" - плотно сжав упрямые губы, она оглядела комнату и снова вонзила взгляд в хористку.
    - Это ваша комната... - прошипела Карлотта, путаясь между "ты" и "вы", с угрозой и каким-то внутренним напряжением, словно бы мадмуазель Даэ сейчас будет отвечать здесь за каждый шорох.

    Отредактировано Carlotta Giudicelli (2022-01-14 10:08:20)

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Le Grand Scandale


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно