Пейзаж сменился, заботливо оберегаемый сад остался позади, и скоро высокие башни и покатые крыши Малфой-мэнора скрылись за деревьями. Беглецы углублялись в редкий лес, едва покрывшиеся листьями деревья молчаливо обступали их со всех сторон — в лесу не чувствовалось и намека на ту весеннюю свежесть, которая должна разливаться в воздухе к середине марта. Было сыро, промозгло, сумрачно и ужасающе тихо, как будто все живое затаилось и попряталось. Драко и сам старался идти как можно тише; ноги утопали в прелой прошлогодней листве и свежей мокрой траве, которая почему-то не набрала веселый зеленой оттенок, а пряталась в бледной серости.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » В партии этой нет фаворитов


    В партии этой нет фаворитов

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1

    Фандом: Chess
    Сюжет: основной

    В ПАРТИИ ЭТОЙ НЕТ ФАВОРИТОВ
    https://imgur.com/sTjRvhg.png https://imgur.com/bw6HrWQ.png https://imgur.com/wHM5ivP.png

    Участники:
    Florence Vassy, Freddie Trumper

    Время и место:
    Бангкок, 1982 год, следующий день после финальной игры Сергиевского и Виганда


    Турнир за первенство мира завершился победой Анатолия Сергиевского, однако счастья это никому не принесло. Флоренс ушла от него, сам Сергиевский заключил договор с Молоковым и летит обратно в Союз, о чем узнал его вечный соперник Фредди Трампер, оказавшийся прошлым вечером в том же баре, что и Сергиевский. А Флоренс решает заглянуть в студию к Фредди, чтобы навсегда попрощаться.

    +2

    2

    Бангкок. Днем он не казался таким загадочным и интригующим. Бары были закрыты до вечера, на улицах появлялись люди, одетые в обычные одежды, которые спешили по своим делам. То тут, то там можно было видеть туристов, которые разглядывали местные храмы. Флоренс знала, что чемпионат мира по шахматам привлек многих любителей этой древней игры, поэтому сейчас в центре города можно легко было обнаружить и американцев, и англичан, и немцев, и французов. Флоренс слышала привычную ей английскую речь, и чувствовала, что хочет, как можно скорее, сесть в самолет до Лондона. А дальше? Кто знает, что будет дальше? После ссоры с Фредди, после отказа ему, она знала, что уже никогда не вернется в Америку. Их пути давно разошлись, еще в Мерано. И хоть он оставался для нее близким человеком после стольких лет, в одну реку нельзя было войти дважды.
    За те дни, что Флоренс пробыла в Бангкоке, она поняла, что так и не узнала города. Большую часть времени она провела в гостинице. Анатолий был полностью поглощен в игру, в борьбу с Вигандом, и даже не думал о том, что чувствует Флоренс.
    "Игра всегда важнее игроков", - сказал ей год назад главный арбитр матча в Мерано, и теперь Флоренс прекрасно понимала, что он был прав. Для Анатолия игра всегда была важнее всего. Это сейчас, после того злосчастного интервью, свидетелем которого она стала, она понимала, что Сергиевский готов был идти по головам, ради своей игры. То, что чувствуют его близкие, его мало когда волновало. Он легко оставил свою жену Светлану ради Флоренс, а теперь также легко готов был променять Флоренс на свои проклятые пешки.
    Флоренс качнула головой. Нет, нельзя думать об этом сейчас. Она уже все решила. Она сама ушла от Сергиевского, и пока все праздновали его победу, она собрала чемодан и переехала в другую гостиницу. Почему же сейчас ее все так это злит? Флоренс приказывала себе не думать о Сергиевском, но сделать это оказалось намного сложнее, чем она думала. Мысли ее то и дело возвращались к Анатолию, и она ловила себя на мысли, что руки сами тянуться к телефону в гостиничном номере, чтобы набрать номер их гостиницы, где они остановились, и попросить Анатолия Сергиевского к телефону.
    Но она не сделала этого. Заставила себя не сделать. Вместо этого купила билет до Лондона на день раньше, чем они планировали вернуться домой с Анатолием. Рейс был поздним вечером, поэтому Флоренс решила завершить еще одно дело. Необходимо было попрощаться с Фредди. Их последняя ссора, когда они кинула ему обвинения во лжи, не давала ей покоя. Она понимала, что незаслуженно обвинила Фредди. Остыв Флоренс осознала, что тот не стал бы манипулировать такими важными для нее вопросами, как отец. Поэтому, скорее всего, он и сам был уверен в том, что ее отец жив. Русские вполне могли убедить его в этом, а Фредди лишь хотел ей помочь. Флоренс чувствовала, что должна была извиниться.
    Одев светлый плащ поверх серого костюма и взяв с собой лишь небольшую дамскую сумочку (чемодан она оставила на ресепшене в отеле), Флоренс отправилась в студию Global Television. Она шла на удачу, ведь Фредди мог уже уехать обратно в Америку или просто отсутствовать в студии, но в таком случае Флоренс решила, что не отступит, постарается узнать, в какой гостинице он остановился и находиться ли еще в Бангкоке.
    На охране Флоренс протянула паспорт и представилась помощницей чемпиона мира Анатолия Сергиевского. Никто еще не мог быть в курсе о разладе между ними, поэтому Флоренс беспрепятственно пропустили внутрь. Вряд ли кто и заметил, что ее не было, когда после матча у победителя брали интервью.
    На вопрос о том, может ли она увидеть мистера Трампера, ей ответили утвердительно. Это придало Флоренс сил. Значит, она сможет хотя бы с ними расстаться без этих глупых взаимных обид. Глубоко вдохнув, желая унять дрожь в руках, Флоренс пошла мимо студий, пока не замерла у одной из них. Именно здесь снимали то интервью. Флоренс видела два кресла, которые были отвернуты друг от друга и которые освещал лишь тусклый технический свет. А перед глазами, как наяву, появилась ярко освещенная студия, две камеры и стройная молодая блондинка, которая выходит. Светлана Сергиевская.
    Флоренс качнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания.

    +2

    3

    Турнир окончательно завершен, победитель определен, пора расходиться - это буквально витало в воздухе. Часть заинтересованных лиц успела уехать, многие собирались сделать это сегодня-завтра, но в студии Global Television кипела работа. Журналисты буквально цеплялись за каждого, кто был готов высказаться на тему турнира, и старались собрать по свежим следам самые сливки, самые яркие впечатления и мнения. Телефоны раскалялись, работники студии носились туда-сюда со списками вопросов и очередными идеями, кого еще можно выцепить сегодня на интервью, но съемки стояли. Фредди с тоской просмотрел свой график на сегодня. Какого черта он приехал так рано? В кадре ему предстоит появиться не раньше, чем через час, можно было спокойно поспать после ухода Сергиевского, а не рваться на любимую работу, едва приведя себя в порядок. Любимую, да... Всего год назад он сам был под пристальным вниманием камер, другие ловили каждое его слово, у него выпрашивали интервью и готовы были за это платить, сколько бы он ни потребовал. А теперь он делает все, чтобы внимание было направлено мимо него. Нет, он не жаловался, но... но.
    - Мне принесут еще кофе, в конце концов? - то ли рявкнул, то ли простонал он устало, потирая ладонями лицо. Глаза слипались, в голове гудел не до конца выветрившийся алкоголь, и было желание снова почистить зубы. В третий раз за сегодня.
    - Мог бы и сам налить, - беззлобно отозвалась ассистентка, ставя перед ним чашку американо.
    - У тебя вкуснее. - Фредди слегка наподдал ей по бедру планшетом.
    Она делано нахмурилась, но не удержалась от улыбки. Шахматный гений, ну надо же, кто бы мог подумать.
    - Кстати, там ждет секундант Сергиевского, хочет видеть тебя. Не могу понять, с ней договаривались? В планах этого нет, и лучше бы тогда поговорить с самим Сергиевским, вчера он едва пару слов проронил...
    - Кто?! - Фредди сначала не понял. Не понял настолько, что, привыкший все оценивать быстро, решения принимать еще быстрее, и всегда гордившийся своей сообразительностью, попросту растерялся. - Молоков?
    - Да какой Молоков? - Девушка досадливо махнула рукой. - Эта рыженькая англичанка, Флоренс Васси. Она... - "была твоим секундантом в прошлом году, Фредди".
    Ассистентка прикусила язык, но Трампер понял. Внутри кольнуло, мозг снова включился, заработал на бешеных оборотах, обрабатывая какую-то невероятную информацию. Флоренс здесь? Хочет видеть его? Безумие. Может, он все еще спит в своем номере, пьяный в - как там у русских? в z'uz'u? - и это лишь сон?
    - Если она захочет дать комментарии по матчу, давай снимем, пока есть время! - Ассистентка повысила голос в стремительно удаляющуюся спину Трампера, но ответа не получила.

    Не сон. И определенно не ошибка - эту женщину он узнал бы из сотен и тысяч, другой такой не было. Флоренс стояла у тех самых декораций, где снималось интервью с Сергиевским. Зачем она здесь? Неужели передумала насчет сделки, отца, счастливого воссоединения? Нет, слишком дерзкие фантазии даже для того, кто привык требовать и получать невозможное вопреки всему. Приз, который Фредди Трамперу уже никогда не завоевать. Или?..
    Он привычно засунул руки в карманы брюк, вскинул голову, сверля ее взглядом, и лишь потом произнес:
    - Флоренс? Мне передали, ты хотела меня видеть.
    Семь лет он не представлял жизни без нее. Она заботилась, терпела, уговаривала, сглаживала острые углы и была рядом, пока он выгуливал свой неуемный характер, пока зарабатывал деньги для себя и нее, пока играл, погружаясь в стратегии и вариации партий так глубоко, что не видел ничего вокруг. Диковатый волчонок, выросший практически без семьи, воспитавший себя сам - таким она подобрала его в двадцать, когда его железобетонная самоуверенность граничила со страхом поражения, страхом настолько сильным, что иногда он просто отказывался играть, прикрываясь очередными сумасбродными требованиями. Величайший шахматист с острым, почти сверхчеловеческим умом, и потерянный вчерашний подросток - таким был Фредерик Трампер, самый юный чемпион США, самый юный чемпион мира.
    За семь лет с Флоренс он изменился. За год без нее - изменился еще больше. За те несколько мгновений, пока она не повернула в его сторону голову, он, кажется, повзрослел или постарел еще на десяток лет.

    +3

    4

    Со Светланы Сергиевской все и началось. Точнее - закончилось. Можно было сколько угодно тешить себя мыслью, что если бы жена (черт, а ведь она даже не бывшая!), что если бы жена Анатолия не приехала в Бангкок, то ничего этого не было. Но сейчас лгать себе уже не имело никакого смысла. Не Светлана Сергиевская стала причиной этого скандала. Флоренс видела, знала, что Анатолий отдаляется от нее все больше и больше, все больше вновь погружается в себя, запираясь ото всех. Она просила, умоляла его сосредоточиться на ней. Раньше у нее это получалось с Фредди. Она всегда знала, что является его поддержкой и опорой, знала, что в случае каких-либо неприятностей, он не закроется от нее. Скорее наоборот, это она поможем ему найти верный путь. Анатолий же... Анатолий же просто упрекнул ее в том, что она хочет дешевого скандала. Она? Та, которая перечеркнула всю свою прошлую жизнь ради него?
    Глаза защипали. Флоренс почувствовала непрошенные слезы, но тут же смахнула их. И вовремя. Она услышала сначала шаги, а потом и голос.
    Она не знала, как правильно или не правильно. Не хотела сейчас давать оценку себе и людям, которые окружали ее. Она сколько угодно могла упрекать Анатолия в его безразличии к ней, Фредди - в его эгоизме, но от этого прошлое уже не вернуть. Все, что было пройдено придется принять. Но сейчас она, по крайней мере, может извиниться.
    Флоренс твердо решила - она уезжает. Возвращается в Англию, а оттуда - хоть на край света. Подальше от шахматного мира, подальше от интриг, скандалов, бесконечных переживаний. Но она не могла уехать просто так, не могла вычеркнуть из жизни человека, с которым прожила семь лет, не могла не извиниться за все то, что она наговорила. Теперь она понимала, какими резкими были ее слова по отношению к Трамперу. Он не мог знать, что задумывает Молоков, этого никто не знал. Он действительно хотел ей помочь. И даже предлагал Анатолию проиграть. Из-за нее.
    Удивительно, но этот бессовестный русский Молоков оказался самым прозорливым.
    Флоренс обернулась. Она надеялась, что слезы вновь не подступят к глазам. Только не сейчас. Потом, потом она подумает и об Анатолии, и о том, что видела его во время матча последний раз.
    - Я не вовремя? - Спросила Флоренс. Слова давались с особым трудом. Она понимала, что между ними уже не может быть "как обычно" после всего того, что она сделала. Она. Это ни Фредди бросил ее, ни он довольно грубо отверг любые попытки примириться. Но если она не поговорит с ним сейчас, но не сделает этого никогда. И тогда она точно не простит себя за это.
    - Если у тебя эфир, то я могу прийти позже, - слова, как попытка убежать. Флоренс прекрасно знала, что позже она уже не вернется сюда никогда. Только здесь и сейчас она сможет начать этот разговор. Она оглянулась. Вокруг по-прежнему было тихо. Никакого эфира, никаких посторонних людей. Этого разговора не миновать.
    Флоренс вздохнула, и на лице появилась улыбка. Робкая. Неуверенная. Такая улыбка больше бы подошла двадцатидвухлетней девушке, которая только-только переехала в США. Но в этом жесте была какая-то надежда. Надежда на то, что Фредди не злиться на нее и захочет ее выслушать.
    - Я уезжаю, - она говорит первое, что приходит на ум, лишь бы не молчать. Потому что, если не скажет, то точно найдет повод развернуться и уйти. Она подняла глаза на Фредди, пытаясь понять, как он отреагировал на ее приход. - Я уезжаю в Англию. Одна, - зачем-то добавила она, и продолжила. - Наша последняя встреча была очень плохой. Я не хочу уезжать отсюда не извинившись перед тобой и не помирившись. Я по-прежнему считаю, что моего отца уже нет в живых, а Молокову доверять не стоило бы, но... я не должна была говорить с тобой так резко тогда. Ты лишь пытался мне помочь. Я... бы никогда не поверила Молокову и не позволила бы Ана... Сергиевскому проиграть, но это не значит, что я должна была быть с тобой так груба.

    +1

    5

    Почему первое, о чем Фредди подумал, едва она обернулась, — это слезы? Нет, вряд ли. Не затем она пришла к нему, чтобы плакать. Он не знал, зачем, но не за этим точно. У нее теперь другой объект для любви, заботы и слез, если что-то идет не так. Флоренс сделала свой выбор год назад, а в этом году еще и подтвердила его — Фредди Трамперу больше нет места рядом с ней. И все же... на какой-то миг ему хотелось шагнуть ближе и обнять ее. Просто обнять и дать возможность заплакать, если это ей нужно. Быть рядом с ней не капризным самовлюбленным эгоистом, а тем, кем он не особенно умел быть, хотя и пытался — чем дальше, тем больше, тем чаще. Если бы только не Мерано, где все пошло прахом и последняя капля переполнила чашу ее терпения. Не стесняющийся в выражении эмоций, не выбирающий выражений Фредди Трампер тем не менее действительно ее любил... любит. Все еще. Ничего больше не ожидая и ни на что не надеясь.
    — Нет, — слишком громко, торопливо, будто он боится, что Флоренс развернется и уйдет, уступив его несуществующей работе. — Нет. — Уже спокойнее, тише. — Съемки только через час, я свободен. Вообще не должен сейчас тут быть, но... — "Не уходи". Фредди пожал плечами, усмехнулся. "Никогда". — Думал, будем снимать. После турнира тут вообще суматоха, все расписание поплыло, тем более что из участников матча и пары фраз не вытянуть.
    Слишком много слов, слишком мало смысла. Он тянул время, чтобы Флоренс как можно дольше не переходила к сути своего визита — как будто это могло что-то изменить, удержать ее здесь, дать шанс... чему? Возможно ли вообще склеить то, что разбито вдребезги? Когда Фредди предлагал им с Сергиевским сделку, он искренне верил — да. Но сейчас, глядя в ее глаза, понимал все отчетливее — вряд ли. Непрожитый вместе год, когда она поддерживала другого чемпиона, разверзся пропастью между ними, образ Сергиевского высился невесомой тенью, и сквозь нее им было уже не разглядеть друг друга.
    Но ее улыбка, так похожая на ту, которой он был очарован семь лет назад, заставила его сердце подпрыгнуть и снова рвануться к ней. Господи, Флоренс, ну почему... Почему нельзя просто все забыть и начать сначала? Фредди старался бы больше в этот раз, относился к ней бережнее, сдерживал обидные слова, на которые тоже был скор и неприятно щедр, если ситуация выходила из-под контроля. И уж тем более никогда не позволил бы себе замахнуться на нее, как тогда, перед ее окончательным побегом. К чему винить Сергиевского, когда они с Флоренс сами сделали все, чтобы их отношения зашли в тупик и рассыпались в прах? К чему вообще искать виноватых, если Фредди с детства знает — его любить трудно, практически невозможно, раз уж родная мать не справилась, чего ждать от других?
    Англия — это вовсе не край света, на расстоянии одного перелета от Америки, но в голосе Флоренс было столько странной обреченности, что Фредди понял, прочувствовал до самых глубин души: это прощание, и вряд ли они когда-нибудь увидятся снова. В груди снова ёкнуло, он не удержал прямой взгляд и отвел его, невольно утыкаясь им в два отвернутых друг от друга кресла — как Фредди и Сергиевский, как Фредди и Флоренс... как Фредди и весь чертов мир, против которого он снова один, теперь уже окончательно. Он невольно запрокинул голову, с опасением ожидая слез: они у него всегда были ближе, чем ему бы хотелось, но сейчас словно сжалились и удержались.
    — Понимаю, — наконец выдавил он из себя. Пора бежать из Бангкока и начать новую жизнь. С отцом, раз уж Сергиевский принес себя в жертву и возвращается в Советский Союз. Стоп, что? Не сходилось. Она все еще уверена в лжи Молокова? Чертов русский убедил в том, что господин Васси жив, сначала Фредди, потом Сергиевского, двух умнейших людей на планете, но даже вдвоем они оказались неспособны убедить Флоренс? А потом она заговорила об их последнем разговоре, начала извиняться, и Сергиевский со своей трагедией и добровольной жертвой тут же вылетел у него из головы. — Флоренс...
    Фредди не удержался и не пытался даже — шагнул к ней и порывисто обнял, привлек к себе, хоть и не имел больше на это права. Хороший момент повиниться тоже, попросить прощения словами — это всегда давалось ему непросто. Куда легче сделать какой-нибудь красивый жест, проявить внимание иначе. Но теперь у него были только слова.
    — И ты меня. Мне... так жаль. — Ее, себя, их отношения. Сергиевского тоже. От Флоренс пахло так знакомо и в то же время чем-то новым, чужим, и это кружило Фредди голову. Однако все-таки он, так и не отпустив ее, спросил... просто чтобы прояснить ситуацию до конца, раз уж невольно оказался свидетелем того, что его совершенно не касалось, а касалось только тех двоих, кто разыгрывал гамбит без его участия. — Почему одна? А Сергиевский?

    +2

    6

    Флоренс улыбнулась. Она была рада, что Фредди ее не прогнал, хотя имеет на это полное право. Не так давно она четко обозначила свою позицию. Теперь же поняла довольно важную вещь: Фредди изменился, повзрослел. Флоренс даже почувствовала некую гордость, которую, наверное, ощущают за своего ребенка, который становится лучше и мудрее. Флоренс все еще любила Фредди, но это была не та любовь, которую она испытывала к нему еще пару лет назад. Но от этого он не переставал быть для нее достаточно близким человеком.
    - Ладно, - Флоренс хмыкнула, кажется самообладание наконец-то вновь стало приходить в норму. Она не сомневалась, что все дело было в расставании с Анатолием. Она не готовила себя к этому, не думала, что произойдет такая крупная ссора, и она вынуждена будет покидать Бангкок уже одна. Эти события несколько выводили ее из себя, и Флоренс явно чувствовала себя не в своей тарелке. Необходимо было как можно скорее взять себя в руки. Она пришла к Фредди не жаловаться на свою жизнь, она пришла поговорить. - Я рада, что у тебя есть время.
    Она посмотрела на Фредди, слегка кивнула в ответ на него слова, словно благодарила его за то, что он не только выслушал ее, но и продолжил разговаривать. И не просто продолжил, даже обнял ее. Не только он изменился, они все изменились за это время. Год назад Флоренс уходила от Фредди со скандалом, теперь она не хотела размыкать их объятий. Она чувствовала поддержку и понимала, как она была ей важна. Для нее это означало, что Фредди простил ее, а, значит, она все сделала правильно, придя сюда. Вряд ли они когда-то вновь увидятся. Но теперь она будет уверена в том, что между ними не осталось было обиды. С этой обидой Фредди, возможно, прожил целый год после их расставания. Теперь все это закончилось.
    Флоренс мягко отстранилась от Фредди. На ее лицо легла тень. Она была готова к подобному вопросу. Хотя эта студия и стала свидетелем их недавнего скандала после появления Светланы Сергиевской, он не мог знать, что происходит между ними сейчас.
    Флоренс пожала плечами. Говорить об этом было не просто. Но, во-первых, она сама начала этот разговор, а, во-вторых, если это их последняя встреча с Фредди, то стоит ли оставлять между друг другом какие-то недомолвки?
    - Все закончилось, - мисс Васси покачала головой. - Мы больше не вместе.
    Какое-то время Флоренс молчала. Но потом она решила, что Фредди все-таки заслуживает большего. Хотя бы рассказа о том, как это произошло. Она склонила голову на бок.
    - Пойдем в кафе? Там поговорим?
    В конце концов не стоять же посреди студии и не рассказывать о том, как окончательно рушиться ее жизнь? Для этого хотя бы нужна чашка капучино.
    Как и в любой другой телестудии для персонала было предусмотрено кафе. Флоренс была в нем прежде, когда ждала съемок Анатолия. Пока к эфиру готовились, Флоренс сидела там, чтобы не мешать подготовительному процессу, и только потом ей позволили пройти в студию, когда эфир уже начался. Хотя сейчас она думала о том, что намного лучше было бы, если бы она так и осталась в этом кафе.
    Сейчас технического персонала в кафе почти не было. После того, как завершился шахматный турнир, эфиры были уже не такими частыми, работы стало намного меньше. Флоренс заняла свободный столик и попросила Фредди заказать капучино. Этого времени хватило ей на то, чтобы собраться мыслями и наконец-то рассказать все.
    - Я ушла от него, - заговорила Флоренс. - Собрала вещи и ушла сразу после того, как он снова стал чемпионом мира. Я не знаю, где он и что с ним сейчас. Последний раз мы виделись сразу после матча. Сегодня я уеду. Вот и вся история.

    +2

    7

    - Вот как. - Еще совсем недавно Фредди бы обрадовала такая новость - Флоренс свободна, прощай, Сергиевский! С Фредди она прожила семь лет, пусть неидеальных, но целых семь, русскому хватило и года. Произойди это вовремя, могло бы означать шанс вернуть прошлое, еще одну возможность для Трампера утешить ее после болезненного расставания и напомнить все хорошее, что между ними было. Но сейчас... нет, он уже не верил. И дело было вовсе не в Сергиевском и не в том, что Фредди уже знал, пусть и не в подробностях, об их расставании. А, скорее, в тоне ее голоса - тогда, во время того тяжелого разговора, когда он предлагал сделку и просил ее вернуться, а она четко и ясно дала понять: пути назад нет.
    Просто Флоренс больше его не любит, вот и все. Не любит так, как прежде, а ничего другого ему, пожалуй, и не нужно. У него не получилось бы стать ей просто другом, он не сумел бы видеть ее раз в пару месяцев за чашкой кофе и терпеливо слушать последние новости... как сейчас. Случайные непрошенные мысли неожиданно воплотились в жизнь, и Фредди, чуть хмурясь, проследовал за ней в кафе.
    Взяв капучино для Флоренс, он чуть подумал и заказал такой же для себя. От американо его уже подташнивало - Фредди вообще любил кофе с молоком или сливками и без сахара, хотя черный бодрил сильнее. Однако визит Флоренс разбудил и взбудоражил его более чем достаточно, чтобы можно было просто получить какое-то подобие удовольствия от напитка, а не глотать его как лекарство в попытке проснуться. Сердце с давлением наверняка не скажут "спасибо" за такое количество кофеина, но это его сейчас не волновало совершенно.
    - Так странно это слышать. - О разрыве Фредди уже знал от Сергиевского и не был уверен, что стоит раскрывать карты. Тем более, что послушать версию Флоренс тоже было интересно - это в нем говорил уже журналист, которому, конечно, Фредди не даст волю. Он уже однажды сделал репортаж из их общей трагедии, и нельзя сказать, что ему это понравилось. - Мне казалось...
    Он поморщился, усмехнулся, уставился в свою чашку и почти с ненавистью помешал в ней ложечкой, сбивая пышную пенку. Казалось, что они вместе навсегда? Пожалуй, так. Флоренс перешагнула через Трампера и пошла вперед, выбрав собственную сторону, как бы Фредди ни злился, ни психовал, ни искал чью-то вину, кроме своей, в итоге он вынужден был признать - Флоренс ушла сама, ушла к человеку, который дал ей равновесие и спокойствие вместо вечных скандалов, унижений и нервотрепок. Сергиевский подходил ей больше, видимо, так. С Фредди вообще трудно, с ним всегда было трудно - она жила семь лет на пороховой бочке. Он это осознавал, но самоконтроль давался ему очень непросто. А Сергиевский...
    - Вы подходили друг другу, - наконец, с трудом произнес он, поднимая на Флоренс взгляд. - Я думал, вы проживете вместе до старости, нарожаете кучу детишек и все они будут играть в шахматы. - Какая-то кривая шутка, Фредди качнул головой, будто призывая Флоренс не относиться серьезно. Глупости это все. - Почему, что случилось?
    "Расскажи теперь ты". Не верилось, что она вот так просто его отпустила... как и Фредди год назад. Но Фредди оставался где-то рядом, пусть даже на другом континенте - в любой момент она могла найти его, если б захотела. А та страна, куда летит Сергиевский, за плотным железным занавесом, и никто не узнает, что будет с ним дальше. Это точка, последняя, окончательная, бесповоротная. Тем более, что он пожертвовал собой, чтобы вернуть ей отца. И все-таки Флоренс здесь, с Фредди, а не в аэропорту, где отдает последнюю дань Сергиевскому и его мужеству вернуться туда, откуда он так стремился убежать, что не пожалел ни жену, ни ребенка, ни собственную репутацию. 
    "Она до сих пор не знает, идиот!" - рявкнул внутренний голос, задремавший, несмотря на которую уже чашку кофе за сегодня. Не знает, что Сергиевский ждет посадки в самолет и больше никогда не вернется, потому что какая-то глупая ссора, нелепая обида застлала им обоим глаза. Фредди мельком глянул на настенные часы, но больше ничего не сказал. Если бы Флоренс была шахматистом, она сейчас проигрывала бы Виганду, потому что никто не предупредил ее об индийской защите.

    +2

    8

    - Казалось что? - Переспросила Флоренс. Она кивнула Фредди в благодарность за кофе. Флоренс всегда считала, что не любит людей, которые лезут ей в душу. То, что произошло с ней в детстве, история ее отца, стало одним из самых тяжелых и трагических этапов ее жизни. И Флоренс не любила, когда кто-то пытался узнать о том, что переживала маленькая девочка, когда ее отца забрали коммунисты. После этой трагедии Флоренс привыкла все переживания носить в себе, не рассказывая даже своей маме о том, как ей порой бывало тяжело. Когда она переехала в Америку, то рядом с ней не осталось ни одного человека, который мог бы начать расспрашивать ее о ее прошлом, настоящем или будущем. У нее никогда не было близких друзей, с которыми она могла поделиться горестями и переживаниями. Наоборот, всякий раз она отдалялась от людей, стараясь быть сильной и независимой. Она всегда старалась быть самой за себя.
    Потом появился Фредди. За те семь лет, что они прожили вместе, Фредди узнал многое о Флоренс, да она и пыталась что-либо утаить от него. Он был первым человеком, который узнал от самой Флоренс про ее отца за долгое время. Вот и теперь Флоренс не намерена была ничего скрывать. Поэтому и не злилась на то, что Трампер начинал ее расспрашивать. Она была намерена сегодня быть честной с ним. Ведь эта встреча должна была стать их последней.
    На слова о том, что они с Сергиевском подходили друг другу, Флоренс улыбнулась. Правда улыбка эта получилась довольно грустной. Еще год назад и самой Флоренс казалось, что они идеально подходят и дополняют друг друга. По сравнению с Фредди, с которым она жила, как на вулкане, Анатолий ей казался стойким и надежным человеком, который будет с ней рядом всегда. Как оказалось, ей это только казалось. Она простила ему все, даже то, что он так и не развелся со своей женой, что она была для него всего лишь любовницей. Но единственное, что она простить ему не смогла, так это, что важнее всего для него была игра.
    - Да, - кивнула Флоренс, - я тоже так думала. Мне так казалось.
    Сейчас она понимала, что очень сильно ошибалась. Тогда, год назад, она была чересчур категорична в своих суждениях. Она  старалась разорвать все связи с Фредди, не думая о том, насколько больно она делает ему. Теперь было очень больно ей, и только теперь Флоренс понимала, насколько сильно виновата перед Фредди. Она уже не могла повернуть время вспять, но могла закончить эту глупую и нелепую ссору. Первый шаг для этого она уже сделала: сама пришла к Фредди. Теперь она должна была быть с ним предельно честной. Флоренс отпила кофе, которое в этот момент показалось ей ужасно безвкусным. Сейчас она особо остро почувствовала, что ей хотелось как можно скорее покинуть Бангкок. Флоренс глубоко вдохнула, словно борясь с приступом кашля. Осталось совсем немного. Сейчас она расскажет все Фредди, а уже через несколько часов ей будет ждать самолет.
    - Наверное, это началось еще в Лондоне, - начала свой рассказ Флоренс довольно неуверенно. Она первый раз озвучивала эти мысли вслух, даже мысленно не делилась сама с собой умозаключениями о том, когда их отношения с Анатолием стали трещать по швам. - Он очень много уделял внимание предстоящим матчам, и я его старалась не винить. Мне ли не знать, как порой бывает трудно настроиться перед игрой, особенно, если необходима победа? - Мисс Васси грустно улыбнулась. - Потом было это интервью. Скажу честно, я сразу ощущала в этом какой-то подвох, но даже представить не могла, что вы приведете его жену. - Именно поэтому она и ответила Фредди так грубо, когда он предложил Анатолию сделку, а ей - вернуться. Она была чертовски зла на него за то, что они вытворяли с Молоковым. - Но хуже всего было то, как поступил сам Анатолий. - Видел ли этот их скандал Трампер? Кажется, нет, эфир со Светланой Сергиевской ведь продолжался после того, как Анатолий вышел из студии. - Это и стало началом конца.

    +2

    9

    А у них ведь могло получиться - у Флоренс и Сергиевского. Что-то было между ними такое, чего не хватало их паре с Фредди. Он с трудом мог представить себя отцом, например, и так и не сделал ей предложение за все годы, проведенные вместе. Да, отчасти чтобы избежать повышенного внимания журналистов к своей (и Флоренс) личной жизни, перетрясания всех подробностей их романа, но лишь отчасти. А вот Сергиевский, окажись он свободен, осчастливил бы ее тихой уютной свадьбой, обменом кольцами и клятвами и, как итог, ребенком, а то и не одним. Это было очень легко представить, как-то естественно ложилось на их образы. Но и в раю, похоже, не все гладко.
    Фредди слушал внимательно, чуть хмурился, изредка делая глоток кофе. Кивнул с пониманием - ну разумеется, Сергиевский был бесконечно занят матчами, он же шахматист. Это Фредди в силу темперамента хватало и на шахматы, и на любимую женщину, а русский наверняка насуплено молчал, уперев взгляд в доску, и так шли бесконечные часы, пока Флоренс думала, что приобрела домой статую из СССР, этакого Роденовского Мыслителя по-советски, а не мужчину. Неудивительно, что она чувствовала себя потерянно и одиноко...
    Фредди тихонько вздохнул. Со стороны рассуждать намного легче, чем изнутри ситуации. Теперь он лишь наблюдатель, и в шахматах тоже. Не игрок, а комментатор, во всех сферах и смыслах. Лучше, чем ничего, конечно, но при его максимализме и требовательности смириться с этим очень непросто. Он до сих пор и не смирился до конца.
    - Понимаю. Он настоящий игрок. - Фредди поймал взглядом ее грустную улыбку и опустил глаза. Возле шахмат главные всегда шахматы, особенно если стремишься к победе. Шестьдесят четыре клетки полностью заменяют реальность, фигуры - семью, поставить вражеского короля в непростое положение становится целью жизни. Нельзя быть чемпионом до обеда, а после обеда кем-то другим, шахматы такого не прощают. Флоренс поняла это слишком поздно.
    "Я тоже настраивался с трудом, помнишь?" - хотел он сказать, но не сказал. Она наверняка помнит и наверняка помнить не хочет, как он психовал, как звонил организаторам, требовал другого времени начала, другого места проведения, поменять стул, доску, освещение в зале, вот эту противную небритую морду напротив, курящую удушливые сигареты... срывал турниры, являлся на них с опозданием или не являлся вовсе, хамил и грубил всем подряд, швырял мешавшие предметы, что бы это ни оказалось, и потом выигрывал - раз за разом, блестяще, оглушительно. Загонял вражеские фигуры, устраивал "сафари" на слонов и вынуждал коней гарцевать по всему полю, жертвовал ферзей, создавал новых и ставил мат с минимумом фигур. С Сергиевским все должно быть совсем иначе, спокойно и без цирка. Тот словно удав молчаливо и уверенно сжимает тугие кольца вокруг дергающегося противника и тем самым вызывает уважение. Но возникают другие проблемы... или Флоренс просто устала жить с шахматистами?
    - Это была идея Молокова. - Фредди поморщился, оправдываясь второй раз за сутки. Почему-то перед ним никто не стал объясняться, когда эти двое сошлись за его спиной и потом вместе сбежали. - Не поддержи я его, он обратился бы в "Глобал", и мне все равно навязали бы Светлану. Ты же знаешь, шахматы сами по себе давно никому не интересны, Флоренс. Всем подавай скандалы, семейные дрязги, яркие эмоции. А Сергиевский за весь этот год так и не дал полноценного интервью, оставив семью в Союзе. Интрига, знаешь. Я просто делал свою работу. Хотя не стану врать - мне было плевать, что чувствует Сергиевский. - "Как и вам было плевать на меня в Мерано".
    Честный гамбит тяжелых фигур.
    - Мне говорили, что вы поссорились. Девочки-ассистентки слышали. Немного. Я не знаю подробностей. - Он вскинул руки, как будто заранее сдаваясь. "И скажи спасибо, что не захотел узнавать. В "Глобал" были бы счастливы, принеси я такую информацию". - Я думал, это ненадолго и вы быстро помиритесь. Что он сделал, Флоренс?

    +2

    10

    - Знаешь, год назад, когда ты психанул и ушел с матча с Сергиевским, а мне пришлось говорить с арбитром, чтобы отсрочить вынесение решения, арбитр сказал, что игра, куда важнее игроков. - Флоренс подняла глаза на Фредди. - Мы все ввязались в эту игру, жертвуя собственными чувствами ради амбиций и побед, а в итоге - проиграли все.
    Это было странно осознавать, но Флоренс понимала, что сейчас нет ни одного человека, который был бы счастлив после всего того, что случилось. Она знала, что Анатолий тоже не просто переживает их разрыв, даже не смотря на то, что никогда не покажет этого. Фредди же оказался преданным год назад, когда Флоренс не думала ни о ком, кроме них с Анатолием. Она тогда сделала то, что сейчас, как ей казалось, происходило с ней. Не задумываясь, она перешагнула через чувства Фредди, даже не стараясь его услышать и понять. Она хорошо помнила тот матч, когда Трампер сдал игру, когда был озвучен счет "пять-один", но она была тогда так рада за Анатолия, что все другое меркло по сравнению с этим.
    Было очень странно, что сейчас Фредди упомянул Молокова. Ведь именно он тогда повторил фразу, сказанную арбитром: "игра куда важнее игроков, мисс Васси". После этого Флоренс его почти не видела, разве что мельком на играх в Мерано. И только теперь, год спустя, он появился здесь, в Бангкоке. Не трудно было догадаться, что Молоков напрямую связан со всем происходящим. Ведь именно о нем говорил Фредди, когда рассказывал Флоренс про ее отца, и именно он мог ненавидеть Анатолия больше всех других и желать ему поражения. Светлана была лишь частью игры Молокова, но стала она ее частью только из-за Анатолия.
    - Молоков - опасный тип, - Флоренс зачем-то помешала кофе пластиковой ложечкой, которая лежала на столах для удобства посетителей этого кафе. - Я знаю, что он все затеял это для того, чтобы Анатолий проиграл. После того, как он покинул Союз, был скандал. Это очень ударило по репутации советской делегации, Молокова, да и всей страны. И было понято, что он сделает все, чтобы победил такой посредственный игрок как Вигант. Для этого манипулировал моим отцом, - Флоренс нахмурилась, но тут же продолжила говорить, чтобы не заострять вопрос на этом. Она слишком хорошо помнила их разговор с Фредди, где она резко отказалась от предложений о встречи с отцом. - Мог манипулировать и Светланой. Она лишь пешка в его игре, которую он бы пожертвовал, не думая. Но она стала ей потому, что Анатолий ничего не оборвал. Он покинул Союз, но она все еще оставалась его женой. Я не знаю, почему у них там это так серьезно все воспринимается, но они не разведены, и Молоков считает, что это дает ему полное право манипулировать Светланой.
    Флоренс пожала плечами, словно отвечая не Фредди, а своим собственным мыслям. Злило ли ее появление Светланы? Безусловно, злило. Стала ли она причиной их ссоры с Анатолием? Конечно, стала. Но не потому, что в этом была виновата сама Сергиевская, а потому, что Анатолий до сих пор не разорвал эту связь. И когда она сказала ему об этом, что он ответил? Сказал, что она наслаждается скандалами также как и Светлана.
    Флоренс понимала, что ссору слышали. Здесь, на телестудии "Глобал", было достаточно много людей, которые следили за процессом съемок или участвовали в нем. Не удивительно, что их скандал оказался замеченным.
    Это было совсем недавно, а Флоренс казалось, что прошла уже вечность с этого интервью. Даже трудно было вспомнить, с чего началась эта ссора.
    - Мне кажется, что я все себе придумала, - ответила Флоренс на вопрос Трампера. - В этом и причина. Это я сама придумала, что он может быть рядом со мной, и хотела в это верить, когда он был рядом весь этот год. Но это был всего лишь сон. Он никогда бы не смог жить вместе со мной так, как я хотела бы.
    Она отрицательно покачала головой, улыбнувшись:
    - Нет, не помиримся. Вряд ли мы вообще еще увидимся. Я собрала вещи и ушла. А сегодня улетаю обратно в Англию.

    +1

    11

    Игра действительно куда важнее игроков. Фредди кивнул, не спуская взгляда с женщины, которую до сих пор любил и потерял навсегда. Она была так близко, сидела напротив, говорила с ним без ярости и обиды, была даже мила, но с тем же успехом могла находиться где-нибудь в Исландии, у далеких ледяных морей крайнего севера. Так же недосягаема, хоть и свободна - теперь уже. Два короля и ферзь, поменявший цвет, жалкие фигуры нескольких партий, в которых победили шахматы. За полторы тысячи лет они видели немало таких фигур, но каждый раз по завершении их убирали с доски, а та принимала новых, и новых, и новых. Менялись люди, континенты, эпохи, возводились и умирали города, страны, целые цивилизации, а шахматы все так же царили над миром и побеждали раз за разом в любых партиях. Пешка или король - для них не имело значения. И хотя фигура Фредди уже сошла с поля, на нем оставались Флоренс и Сергиевский. Запутавшиеся, обменявшие любовь на обиды и жертвы. Застывшие в позиции пата, не в силах сделать ни шага друг к другу.
    Фредди глотнул кофе, отводя взгляд. Почему ему должно быть какое-то дело до всего этого? До них обоих? Вчера до Сергиевского, едва не попавшего в нелепую ситуацию и принявшего жертву во имя любви. Сегодня до Флоренс, ничего больше не ждавшую от жизни, готовую сбежать и потерять человека, на которого она всего год назад променяла целую жизнь. Проще всего уйти, и пусть разбираются сами. Они выгнали Фредди из своей жизни, он был лишним, ненужным, досадной помехой их счастья. Почему теперь получается, что он знает больше них обоих и держит в руках нити чужих судеб? Пафосно до отвращения, но так и есть.
    - Русские готовы на все, лишь бы победить. Ты знаешь это, как никто другой. - Будапешт, пятьдесят шестой. У Фредди не было цели лишний раз напоминать ей о случившейся трагедии, но та ситуация как ничто другое отражала двуличие и жестокость советского народа, со стороны пытавшегося выглядеть непогрешимым. - Готовы идти по головам. Все для них лишь пешки, и Светлана, и Сергиевский... и мы с тобой. Разменные фигуры на пути к цели.
    Он кивнул с пониманием, еще глотнул кофе и поморщился. Значит, в Англию - прочь от русского, который в этот момент, возможно, уже едет в аэропорт. Прочь от американца, который никогда больше не станет ей дорог так, как прежде. Прочь от всего - и от шахмат, уничтоживших ее жизнь, пожравших лучшие годы. Интересно, как русские будут ее искать, чтобы вручить отца? Или просто выпустят его за пределы Союза, и пусть сам бьется в поисках дочери, как хочет? Хотя нет... неинтересно. Это не касается Фредди. Это не его проблемы, не его жизнь, не его женщина и не его друг. Он лишний, чужой, ненужный им всем. Осталось посочувствовать Флоренс, пожелать ей удачи, фальшиво понадеяться на встречу однажды, которой никогда не случится, и уйти, сославшись на работу - до нее оставалось не так уж много времени. Флоренс и Сергиевский разлетятся по разным странам врачевать свои разбитые сердца и никогда больше не встретятся. К этому они привели друг друга, на этом решили поставить точку, не выслушав друг друга напоследок. Обиды и ссоры, разумеется, куда важнее судеб. Их право.
    Их полное право... и все-таки Фредди качнул головой, словно отрицая, не одобряя то, что собирался сказать, и заговорил. Тихо, с жаром, с напором, так хорошо ей знакомым. Так, как он всегда говорил, когда бывал в чем-то безоговорочно уверен и не допускал и тени сомнения.
    - Он сегодня тоже улетает. В Советский Союз. Навсегда, Флоренс. - Только сейчас Фредди поднял на нее глаза, прожигая ее взглядом. - Его больше не выпустят, это как тюрьма размером с целую страну. - "Если ты не попрощаешься с ним... возможно, вы оба себе этого никогда не простите". Он не произнес это вслух и только снова качнул головой, напряженно комкая в пальцах салфетку.

    +1


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » В партии этой нет фаворитов


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно