— Я позорился сегодня, потому что... беспокоюсь о близких. — Зачем Сергиевский это сказал, он и сам не знал. Фраза сорвалась с языка как пьяное откровение, но за ней скрывалось смутное желание казаться лучше, чем Фредерик сейчас думал. Анатолий не успел развить мысль. Неловкое движение — и отделение для монет в кошельке открылось в неподходящий момент, и содержимое рассыпалось по полу. Выругавшись на родном языке и чудом не ударившись о колено Трампера лбом, Сергиевский принялся подбирать деньги. "Помни об этом, если будешь читать эту муть".
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » вот, новый поворот


    вот, новый поворот

    Сообщений 1 страница 9 из 9

    1

    Фандом: Графиня де Ла Фер
    Сюжет: основной

    вот, новый поворот

    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/109/577110.jpg
    The Three Ravens (Medieval English ballad)

    Участники:
    Anne de Bueil, Duke of Buckingham

    Время и место:
    Конец 1622 года, Англия


    Иногда случайные, казалось бы,  встречи, бывают далеко не случайными

    Предупреждение:
    Постараемся обойтись лёгкими увечьями.

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-02-18 10:37:42)

    +2

    2

    Больная тетушка в Англии была хорошим поводом отбыть из Парижа, получив на то разрешение королевы. Анна де Бейль когда-то рыдала весьма искренне, но после своей казни, пусть толком и не состоявшейся, не пролила ни слезинки по настоящему поводу. Словно слезные железы были против слез по своей изломанной судьбе. Зато легко и просто изображала страдания и переживания за несуществующую тетушку по имени Гертруда, сестру усопшей матушки.
    Если хочешь, чтобы твоей лжи верили, будь искренна, насколько это возможно. История родителей камеристки, мадам Бонасье, полнилась фактами истории Анны: англичане, которые утонули во время переправы через Ла-Манш, оставив ребенка на воспитание монашек, которые отпустили девушку в большой мир, подыскав ей хорошего жениха, и не их вина, что мужем жених оказался паскудным. Проверять историю никто не станет, зато все выглядело достаточно правдоподобным. Ее величество верила.

    - Напомните, зачем вам в Англию?
    Унизанная кольцами рука ощипывает веточку винограда, остатки роскоши в дождливую и сырую зиму Парижа. Миледи отводит взгляд, чтобы не поморщиться, ей никогда не нравились мужчины, которые нанизывают на себя украшения в бесконечном количестве.
    - Ее величество благополучно была очарована герцогом, но вот незадача, от него пока нет писем, что немудрено. Ему не через кого передавать любовные послания, дабы закрепить этот эффект.
    Анна делает глоток вина, рассматривая облысевший парк, в котором тонкий слой инея посек пожухлые травы. Унылая пора, зима во Франции, впрочем, в Англии не лучше, а переправа через канал будет тем еще сомнительным удовольствием. Но в Кале ждет неприметный кораблик, который, получив увесистый кошель с луидорами, отвезет хоть к черту на рога, а Туманный Альбион гораздо ближе.
    - Я стану тем связующим звеном, что даст Бэкингему шанс на эту любовь. Вернее, этим звеном станет леди Винтер.
    Хмыканье Ришелье, словно, похвала. Но Анна изучает едва заметные очертания своего отражения в окне, снова делает глоток вина, и никак не отвечает на подобное изъявления благоволения.


    Англия и в лучшее время года не была щедра на тепло, а сейчас встречает гостью порывом ветра, пронизывающим ее даже под теплым плащом, гроздью соленых капель, от которых волосы наполняются влагой и становятся тяжелыми и непослушными, выбиваясь из-под шпилек. Несколько головорезов с корабля следуют за леди Винтер в сторону ждущего ее экипажа и нескольких лошадей. Путь был неблизким, но следовало поторопиться, в распоряжении француженки не так уж много времени. Кучер с козел подает записку, плотная бумага под пальцами не мнется, но выгибается, и чтобы открыть ее, приходится снять перчатки. Легкая улыбка скользить по губам женщины, она бросает резкое:
    - Трогай!

    ...проселочная дорога выглядит такой обыденной, что от нее не ждешь неприятностей. Дождь перестал лить еще несколько часов назад, но это никак не сказывается на лужах, в иных можно утопить корову. И все же неприятностей не ждешь, поддаваясь желанию поскорее добраться до ближайшего трактира, к теплому камину и еде, чтобы просушить одежду. Одинокий путник не знает, что его тут может поджидать, в отличие от леди Винтер, которая издалека зорким глазом оценивает то, как ее помощники уверенно расставили сети, выжидая жертву. Остается надеяться, что они не будут очень входить в роль, досадно угробить Бэкингема до того, как будет сыграна вся партия.

    Грязь глушит цокот копыт, но по тому, как головорезы настораживаются, кто-то приближается. Анна отряхивает плащ, крепче сжимая пистолет в правой руке, у нее будет всего лишь один выстрел, и должен он произойти в момент, который безошибочно сыграет на руку.
    Алое перо на шляпе всадника вызывает лишь довольную улыбку. Хотя и лица не разглядеть, но ошибки быть не может. Анна ловит взгляд одного из мужчин, едва заметно кивает - начинайте.
    И отворачивается, предпочитая не видеть потасовки, но внимая каждому звуку: вскрик как команда к действию, и леди Винтер резко разворачивается на каблуках, подхватывает юбки.

    - Стойте! Не трогайте его!
    Вскинутая рука, нажим на курок - выстрел и облачко пара разгоняет напряжение, обращая в бег морячков. При ближайшем рассмотрении все выглядит странно и глупо, но иногда именно так срабатывают истории. Анна бросает бесполезный пистолет в сторону, надевая маску испуганной, но рисковой женщины, бросается к мужчине, которого успели стянуть с лошади.
    - Вы в порядке? Скажите, что с вами? Вас ранили, месье?
    Чистейший английский язык едва не журчит, Анна уже в маске, в роли, уже готова играть и выигрывать, пока же попутно пытается ослабить застежку плаща, чтобы убедиться, что с бедолагой все хорошо. На миг внутри все холодеет от мысли, что все-таки ее помощники перестарались, слишком уж медленно на нее реагирует Бэкингем.

    +2

    3

    Долгое время Джордж, (которого суровая нянька, родом откуда-то с севера, в раннем детстве окликала Йорги, а позже смешливая леди, как же её звали… а, не важно, шаловливо прозвала Джи-Джи), считал политику делом чрезвычайно скучным и старался в неё не лезть. Ограничивал сферу интересов сугубо личными устремлениями, в основном силясь сделать своё существование комфортнее и разнообразнее.
    Потому что, как верно подметили французы, земная жизнь не бесконечна: «Jouis de la vie, elle est livrée avec une date d`expiration». Конечно, всех ждёт воздаяние в мире ином, по делам его, и как только у Джорджа начали появляться средства, он принялся активнее заботиться о своей душе, делая разумные пожертвования, но… Но живём-то здесь и сейчас.
    А вот когда к титулу виконта добавился титул графа, прибыло, естественно, не только доходов и прав, но и обязанностей, дел, забот, чужих интересов, в которые волей-неволей приходилось вникать, то пришло и понимание: политика и дела государственные, есть нечто вовсе не далёкое и не отстранённое.

    И что многие подводные политические течения весьма удачно – не пересекаются, нет – совпадают, дополняют и расширяют его собственные возможности. А когда проснулся азарт, то варианты стали подворачиваться сами собой. Да и картина мира расстелилась перед взором, словно карта земель, которую совсем недавно любовно оглаживал ладонью Георг, получивший их во владение и ставший первым герцогом Бекингемским.
    Но, у всего имеется своя обратная сторона. Ради новых заманчивых перспектив приходилось жертвовать сном и иными удовольствиями. А порой и трудиться, не щадя себя – корпеть над бумагами, проводить встречи с малоприятными, но нужными людьми: тех заманивать обещаниями, этих отдалять, а, случалось, и удалять вовсе с шахматной доски. Или трястись по раскисшей от грязи дороги, потому что – а как иначе поучить необходимые секретные сведения, если встречу нужно провести подальше от чужих глаз и ушей, да ещё и нужный человечишко желает передать их – только лично!

    Герцог клял дрянную погоду и обстоятельства, смешивая родные английские ругательства с недавно подхваченными французскими проклятьями, и даже припомнил несколько испанских caramba, когда пришлось под проливным дождём пересаживаться из экипажа на лошадь. Повезло, что ливень вскоре прекратился. Хотя это не улучшило ни дороги, ни настроения Бекингема, который после возвращения с королевской невестой в Англию, стал крайне раздражителен. Мерзко, когда не получаешь желанных вестей. Вдвойне досадно, когда ты ничего не можешь в связи с этим предпринять.
    То есть вообще ничего, абсолютно!

    Немного порадовал доносчик – в переписке, которая сейчас попала Бекингему в руки, имелись именно те подробности, что он ожидал. И теперь оставалось надеяться, что данный рычаг давления сработает в нужный момент. Хоть тут всё более-менее нормально. Осталось лишь добраться до трактира, перекусить и выпить, высушить плащ и можно отправляться назад. Выпить – отличная идея, как раз утешал себя герцог, когда ему неожиданно преградили путь.
    Все произошло настолько нелепо и стремительно, что он даже испугаться не успел – только разозлиться. Какие-то угрюмые бродяги вышибли его с седла, а слуга, что всю дорогу уныло болтался на свой кляче позади, с герцогским мушкетом и рапирой, молниеносно растворился. В глазах потемнело от боли в колене – приземлился он крайне неудачно, а следом заложило уши от оглушительно близкого выстрела. Оставалось только удержаться на ногах, чтобы не упасть в грязь лицом – в самом, что ни есть, буквальном смысле.

    Когда облако дыма рассеялось, рядом с Бекингемом оказалось встревоженное женское лицо. Женщина явно что-то говорила – целое мгновение спустя герцог сообразил, что она интересуется его светлейшим состоянием. В боку мерзко резало, а на пальцах, когда поморщился и коснулся, оказалась кровь. Хорошо, что под плащом у него был кожаный дублет, по которому лезвие ножа или кинжала лишь скользнуло. Вот теперь раздражение сменилось злостью, как отголоском мелькнувшей в сознании тени смерти.
    Как раз и перед глазами прояснилось и слух вернулся.
    - Кто вы? – прищурился Бекингем и перехватил руку женщины, когда та взялась за полу его плаща.
    Бес её знает, с какими намерениями. – Как вы тут оказались? Что вам нужно?

    +2

    4

    Крепкая хватка пальцев на запястье заставляет Анну насторожено взглянуть на Бекингема. Да, с доверием у мужчины плохо, его тут прекрасная дама спасает, а он, значит, интересуется, кто она и как тут оказалась. Виток темной пряди падает на глаза, в которых сейчас откровенное удивление, полное искренности. Играть нужно так, чтобы никто не заподозрил, не упрекнул в фальши, чистую воду мутной делающую.
    - Меня зовут Маргарет Винтер. Леди Винтер. Вдова. Ехала в Кале, но моя карета сломалась недалеко отсюда, а кучер сбежал.

    Проклятье, вот недочет. Анна не проверила, сломали ли ее подручные ось кареты, если нет, то придется изображать из себя не ведающую ничего. Впрочем, это достаточно легко. Даже подозрительность герцога не сможет устоять перед раскрытыми широко зелеными глазами и натянутого образа дурочки. Что и немудрено. Что англичанки, что француженки, вышедшие замуж в юном возрасте, не особо отличались практичностью. Оказавшись за мужем, как за каменной стеной, ни одна из них не разбиралась в банальных вещах. Разыграть эту карту можно было легко, не прибегая к особым хитростям.

    - Карета на что-то наскочила, хрустнуло. Кучер пошел посмотреть, а потом вообще сбежал. Работал у меня недолго, все рассказывал всем вокруг, что я ему мало плачу. Видимо, решил на мне отыграться, - Анна опускает взгляд, флер хрупкости и беззащитности становится все явственнее. - Я все думала, что делать, а потом услышала крики, на них и пошла. У меня при себе пистолет был, я им и воспользовалась. Не уверена, что в кого-то попала... - Застенчивая улыбка касается губ молодой женщины, и только сейчас она замечает на пальцах Бекингема кровь. Проклятье. От потери герцог явно не умирал, хотя и выглядел бледноватым, но хотя бы не отливал серостью, которая могла посоперничать с английской погодой. Что ж, остается надеяться, что рана не серьезна, иначе Анна в самом деле совершит казнь, исполнив роль карающей длани за невыполнение ее приказа. Не просьбы даже, а именно приказа.

    - Вас все же ранили, - констатирует миледи, но больше не пытается просунуть руку под плащ Бекингема. Только укоризненно смотрит на герцога. - И лошадь ваша сбежала. Или ее разбойники увели? В любом случае, в столь мерзкую погоду могу вам предложить пересидеть дождь в карете, отсюда совсем недалеко. У меня там есть шкатулка со всякими целебными снадобьями.
    Дождь и в самом деле начинался, холодный и неприятный. Пока только редкими каплями падающий на землю, но грозит вот-вот начать заливать все тут потоком, превращая и без того разбитую дорогу в еще большее месиво. Такими темпами Анна застрянет в этом месте на более долгий срок, и что придется королеве говорить?

    - Милорд, я понимаю, вы не доверяете незнакомке. Я с вами тоже незнакома, вы даже пока не представились. Но я хочу вам помочь, ведь неправильно бросать пострадавших на дороге. Раненый да без лошади вы будете долго идти, еще лихорадку подхватите, обездолите кого, а мне бы не хотелось чужой смерти. Но если вы будете сопротивляться, то я пойду, меня ждет корабль в Кале, а в Лувре - сама королева французская.
    Анна поднимается с колен, с долей сожаления изучая пятна грязи, которые от подола ползут вверх, пятная ткань. Она ненавидела путешествовать в юбках, но в ином виде выглядела бы довольно претенциозно, создавая смазанное впечатление слабости, эффекта, который следовало воспроизвести на герцога. Заодно проверить, как на него действует упоминание Анны Австрийской.

    +2

    5

    Боль в колене отступила и раздражение на всё и вся немного стихло. Бекингем отпустил руку женщины и глянул на неё внимательнее. Большие зелёные глаза смотрели на герцога с неподдельной тревогой и даже страхом – скорее за себя, что было знакомо и понятно.
    Так и должно быть, если леди не лжёт.
    А то ведь… слишком быстро она подоспела, слишком удачно оказалась поблизости – в одиночестве. Доверие было непозволительной роскошью для придворного, а уж пробившись на самый верх, Бекингем давно позабыл, когда спал всю ночь, не вздрагивая от фантомных шорохов у полога кровати, или шёл по тёмным длинным дворцовым коридорам, хоть раз не глянув через плечо.

    - Благодарю вас, леди Винтер.

    Что вы так бойко управляетесь с оружием.
    У герцога до сих пор немного звенело в ухе от звука выстрела, но зато он был жив и мог слышать, смотреть и всё остальное.
    - Похвально, что вы так заботитесь о собственной безопасности. Путешествовать молодой женщине в одиночестве действительно рискованно. И я благодарен вам за помощь.
    Надеюсь, бескорыстную. Сейчас ведь не начнётся хлопанье ресницами в ожидании награды, так?
    Молодая и довольно привлекательная леди, оставшись одна, растерянная после побега кучера, разве не должна была бежать подальше от бродяг, напавших на одинокого всадника? Спрятаться в той же карете, или под ближайшим деревом и молиться господу, чтоб уберёг от напастей? Или Бекингем совсем уж ничего не понимает в жизни.

    - Благодарю вас… но нет. Я откажусь от вашего предложения. Потому что не хочу обременять, вы и так уже много для меня сделали, - уже почти сорвалось у Бекингема. И потому, что опасаюсь, как бы в карете не завершили начатое, и не прирезали меня досмерти,

    Но тут женщина заикается о путешествии морем, и произносит заветное имя. Герцог, уже отступив на пару шагов, оборачивается и сморит внимательно на случайную попутчицу.
    Тот, кто сказал, что любовь – отрава, что влюблённые становятся слепы и глухи ко всему, кроме предмета своего обожания, что это как болезнь, - был без сомнения прав. Бекингем прекрасно знал правила игры – он сам их придумывал, сам нарушал. Искусно играл на чужих слабостях, никогда не путал искреннюю симпатию с вожделением, и считал, что видел и пробовал все, а значит точно никогда не подхватит коварную заразу – не влюбится.

    И вот сейчас он бесится, как влюблённый мальчишка. Срывает раздражение на прислуге, несётся в дождь на рискованную встречу, дабы бы отвлечься и успокоить разум. Готов поверить первой встречной, стоя по щиколотку в жидкой грязи, лишь бы услышать малейшие новости о предмете своей страсти.
    - Мне не хочется злоупотреблять вашей помощью, леди Винтер, - произносит он, словно и не собирался минуту назад отправить спасительницу своей дорогой. – Но вы правы, рану лучше обработать. Иногда даже пустяковая царапина может доставить кучу проблем. Да и вам, наверное, будет спокойнее в обществе доброжелательного попутчика.
    Он жестом предлагает леди показать, где же осталась её карета.

    - Позвольте вас сопроводить. Меня зовут Джордж Вильерс, герцог Бекингем. Надеюсь, эти бездельники, мои слуги, вскоре нас отыщут, и мы сможем добраться до таверны.
    Через некоторое время впереди, действительно, показывается экипаж, и вроде бы, даже без признаков засады в пределах видимости.
    Повеселев, герцог задаёт вопрос, который давно уже хочет озвучить.
    - Давно ли вы прибыли из Франции? Когда видели королеву Анну?
    Вспоминает ли она обо мне? – вот вопрос, который мучает герцога и не даёт ему заснуть ночью, а днём делает вспыльчивым и рассеянным. – Желает ли новой встречи так же сильно, как её жажду я? А впрочем, даже если королева хоть немного заинтересована – это уже огромное счастье.

    +2

    6

    Анна без эмоций на лице рассматривает Бекингема. Он ей не доверяет, и кто бы его упрекнул в том, учитывая, что леди Винтер и правда недостойна доверия. Она ведет свою игру, бессовестно планируя использовать герцога, продав его с потрохами Ришелье, как влюбленного дурака. Но, конечно, этого она сказать мужчине не может, а потому очаровательно улыбается, решая сыграть на прозорливости, доступной любой женщине.

    - Думаете, какая неосмотрительность и глупость, вот так путешествовать одной? - Еще, наверное, думает, что сейчас ему начнут строить глазки, пытаться его совратить, прямо в карете лишить невинности, хотя нет, это история точно не про Бекингема. Значит, считает, что она начнет напрашиваться в любовницы, а то и в будущие герцогини. Знал бы милорд, что на самом деле, сердце леди Винтер лишено склонности к чувствам. Анна со своим грустным опытом любви больше не позволяла даже банальному интересу проявиться по отношению к мужчине, оставляя себе право на утоление низменных потребностей, но и только. Герцог был привлекательным мужчиной, но неприкосновенным, к тому же, сейчас Анну занимало нечто иное, а не мужская привлекательность и прочая дребедень. Это как раз только отвлекало. Пусть все чувства останутся в прошлом, в Берри, исчезнут вместе с теми, кто сломал ее, сделав тем самым сильнее. Хорошо бы еще памяти лишиться, да вот незадача, именно память была бесконечным топливом для мести, которая тлела в груди, под ребрами, так где когда-то жила любовь к двум мужчинам. - После смерти моего супруга мне приходится справляться со многими вещами в одиночку, у меня нет никакого желания снова становиться... - чужой собственностью, - чьей-то женой.
    Мимоходом леди Винтер сообщает Бекингему, что он может расслабиться, никакого интересна новая знакомая к нему не испытывает.

    - Не стоит благодарности, - сухо замечает миледи, давая понять, что ей не нужна никакая награда, особенно, если сейчас весь план сорвется только потому, что герцог не услышит главного. В считанные секунды возникает опасение, что Бекингем равнодушен к королеве, что Анна просчиталась, и просто не сошлись звезды, не коснулось его чувство, все сгорает сейчас в пламени неудачи, прибиваемое сыростью ненавистной Англии. Но так только кажется, вот герцог явно меняет решение, каким бы оно ни было.

    Рану ему обработать надо, как же. Впрочем, леди Винтер вежливо кивает, позволяя улыбке озарить лицо, словно бы только этого и ждала, разумности в решениях, незаменимое качество - трезвость ума. Царапину надо обработать, заодно расспросить о королеве. Мир прост, мир банален, если мужчину и женщину поставить в правильную ситуацию, обязательно вспыхнет страсть. Если подбросить в костер дровишек, то это чувство захлестнет обе страны, исконно меж собой враждующие, и тогда начнется война. Троя так и пала.
    И Англия падет, прихватив с собой на дно и Испанию.

    Герцог, наконец, изволит представиться. И Анна снова оказывается на распутье, как себя повести. Сколько ни продумывай план, его всегда приходится корректировать, добавляя импровизации. Вот и сейчас: сразу сказать, что королева Анна нашептывает подруге о восхитительном англичанине или сделать вид, что даже не представляет, что Анна Австрийская и Бекингем знакомы. Это тоже можно сыграть, давая понять, что давно не бывала в Париже, в немилости у Людовика, словно новые штрихи к образу леди Винтер.
    - Ваша светлость, - словно спохватывается женщина, присаживаясь в грациозный реверанс, странно выглядящий посреди проселочной дороги и в юбках в грязи до колена, - удивительная встреча.

    И все. Больше ничего Анна не говорит, как-то случайно решая, что так будет интереснее. Пусть герцог сам проявит интерес к испанке. Миледи кивает в сторону, в какую следует идти, и начинает путь. Грязь липнет к подолу, утяжеляет юбку, вызывая лишь ненависть к женским нарядам, абсолютно не предназначенных к подобным приключениям. Но надеть штаны было бы слишком вызывающим, приходилось приноравливаться к обстоятельствам, и Анна подбирает юбки, злясь на погоду, Англию, Ришелье, множество иных проблем, придуманных совсем не ею. Когда сквозь лысые деревья виднеется экипаж, облегчение накатывает целебным эликсиром на душу, настроение улучшается на пару градусов, и мысль оставить герцога на самого себя, уходит прочь. Бекингем, до того молчавший, вдруг оживает; видимо, и ему на нервы действовали обстоятельства. Едва Анна успевает достичь кареты, как герцог, наконец, разражается вопросом. Долго сдерживался, не то стеснялся, не то не мог вспомнить, как зовут возлюбленную, оно и понятно, виделись они только раз, мог бы и не помнить.

    Какое глупое чувство влюбленности. Оно заставляет совершать ошибки, безвременно и беспощадно наступая на все брошенные по пути грабли, от чего древко лупит по лбу. Герцог сейчас же не с разгону, но подкрадываясь, начинает свой путь в нужном направлении, теперь остается только направлять его, чтобы не повернул не туда. Леди Винтер, успев открыть дверь кареты, оглядывается на милорда с долей удивления - чего это герцог так свободно позволяет себе упоминать французскую королеву.
    - Я пробыла здесь неделю, решала вопросы с управлением имением покойного супруга, которое мне досталось. А вы... знакомы с ее величеством, ваша светлость? - В голосе миледи отчетливо слышится недоверие. Она с сомнением смотрит на Бекингема, словно успевает передумать, пускать ли его в карету, заслужил ли, и вообще, как он смеет говорит о ее королеве без должного почтения?

    Отредактировано Anne de Bueil (2024-02-18 00:07:00)

    +2

    7

    В лаконичном женском «не стоит благодарности» Бекингем слышит «конечно, вы мне должны, я ведь спасла вашу шкуру от появления в ней лишних дыр» и воспринимает это как должное. Так устроен мир, просто и понятно, что за всё требуется платить. Просто кто-то стоит дороже, кто-то дешевле, а иные идут пачками за пол пенса, как морковь пучками в лавке зеленщика.
    Но пока они стоят на дороге, герцог делает вид, что принимает слова женщины за чистую монету – не стоит, так и не стоит, понятно же, что вопрос цены прозвучит позднее, пусть и без хлопанья ресницами – что даже лучше.

    - Признаться, я так и считаю. Для молодой леди путешествие в одиночку весьма рискованно, - он машет рукой в направлении, куда предположительно отправились сбежавшие бродяги. Это даже не предположение, это только что подтвердившийся факт. – Надеюсь, со всей моей благодарностью и уважением к вашей отваге, впредь вы будете предусмотрительнее  и делегируете заботу о ваших делах кому-то, заслуживающему доверия.

    В целом понятно, что молодая и привлекательная вдова, получив свободу и некоторую сумму денег в своё полное распоряжение, желает насладиться подобным положением дел как можно дольше. Если ей хватит ловкости и смекалки, то есть возможность оставаться в статусе вдовы до самой смерти, поживая припеваючи, шпыняя родню и жалуясь на тяжкую женскую долю как, к примеру, делала его собственная мать. Но у леди Вильерс возраст был намного солиднее, когда она овдовела, а состояние не привлекало большого числа охотников утешить вдовью скорбь.

    Наблюдая виртуозное, надо отдать леди Винтер должное, исполнение реверанса в придорожной грязи, Бекингем лишь поднял брови, глянув на её потяжелевший от мутной воды подол. Вот вам и ответ – стоит ли путешествовать в одиночку. Да в эдакую погоду всё, что нужно делать молодой привлекательной женщине – это сидеть с вышивкой у камина и капризно отщипывать ягоды винограда от янтарной грозди. Этими нежными пальцами. Вот руки, руки у новой знакомой были хороши –  изящной формы кисти, длинные пальцы и… отменная хватка, если вспомнить угрожающе грохотнувший выстрел, эхо от которого лишь недавно стихло у Бекингема в ушах. Так что его спасительница не так уж проста, да она этого и не скрывает, заявляя, что занимается делами почившего супруга.

    Впрочем, интереса к чужим делам герцог пока не испытывает, куда более волнуют свои собственные, о которых можно поговорить в карете, а не под ледяным дождём, который одиночными каплями заявляет о том, что раздумывает – а не начаться ли вновь.
    - Естественно, - с ответной долей удивления и гораздо большей частью надменности взирает Бекингем на женщину. Какая-то дворяночка смеет усомниться в его, первого министра всея Англии, знакомстве с французской королевой. – Меня представили их величествам во время заключения брака по доверенности французской принцессы, которую я доставил нашему королю.
    В тоне Бекингема нескрываемо звучит гордость, а почему бы и нет, если переговоры о браке и его заключение между представителями двух великих держав прошло успешно, при его деятельном участии.

    Не обращая особого внимания на заминку хозяйки кареты у дверей, герцог решительно подсадил её внутрь и сам без стеснения, оно не свойственно высокопоставленному вельможе, забрался внутрь. Стряхнул, разве что, предварительно воду с плаща, а когда уселся, то и со шляпы, прежде чем дверь прикрыть за собой.
    - Прибыли к нашим берегам всего с неделю назад? – теперь, когда предмет разговора ему очень даже близок, герцог готов проявить радушие. – Успешно прошло? С делами? А каково было здравие королевы, когда покидали Францию, что вам известно?
    Насколько вы вообще близки к Анне Австрийской? – можно разобрать в тоне британца. – А то ведь, каждый садовник, мимо которого проходит королева во время прогулки по парку, даже его не замечая, дома увлечённо врёт, что каждое утро с ней ведёт задушевные беседы о погоде и сортах роз.

    +1

    8

    Анна едва успевает сдержать недовольное фырканье, которое не должно сейчас просочиться наружу, выдавая с головой. Потупить взгляд все сложнее, но она это делает, замечая:
    - Ах если бы было так легко подобрать верных людей. Задача, непосильная для слабой женщины, - снова бравирует этим миледи, чуть нервно теребя тяжелый шелк верхней юбки. Что сказать, в такие времена и правда тяжело в одиночку справляться со сложностями, особенно, когда мужчины так и норовят сломать весь план. Чего стоила недавняя эскапада Ришелье, который не смог - не захотел - остановить короля, и тот едва не устроил самосуд над своей супругой. Никакого права выбора женщинам не предлагали, и слушая сейчас герцога, Анна уверялась в том, что и он мало отличен от других. Его любовь такая же, как у всех, как только ему перестанет нравится ситуация, он сбежит, бросив испанку на растерзание ее окружению. И ничем, совершенно ничем этот герцог не будет отличаться от французского графа, говорит только на другом языке.

    В брошенных словах мерещится пренебрежение, понять бы, к кому относится оно - к Анне Австрийской или к леди Винтер. Миледи зыркает недовольно на герцога, но вовремя отводит взгляд. Темная витая прядь падает на лицо, хватка шпилек слабеет на кудрях. Герцог держит крепко, помогая забраться в карету, хотя Анна помощи не просила вовсе, сама могла бы справиться, но не отбиваться же от него.

    Злость вспыхивает быстро, как и всегда: костер ненависти не хочет затухать, сколько бы лет ни прошло. Анна усилием воли заставляет себя успокоиться, только ресницы, опущенные, успевают вздрогнуть, не то слезами, не то пламенем ненависти, в тепле же кареты полумрак, и уже не видно выражения лица. Миледи раздраженным жестом отдергивает занавеску с окна, после чего выуживает из-под одного из сидений шкатулку. Ту самую, где хранились целебные снадобья для самой себя, совсем уж нешуточное дело. Сфера деятельности шпионки была крайне опасна: просчитаешься и можно получить ранение, нужно же все, чтобы помочь самой себе.

    И только поглядите, как сразу стали герцогу интересны дела незнакомки, нарадоваться невозможно. Анна, успев отщелкнуть крышку шкатулки, звенит флаконами и баночками, выбирая нужно снадобье. Находит, сжимает в ладони, уже зная, что скажет да как себя поведет. Ей совершенно не импонирует то, как потеплел Бекингем, предполагая получить хоть какие-то крупицы информации о французской королеве. У Анны на руках козырей не счесть, надо только правильно их раскладывать перед милордом. Оставаться холодной в своих суждениях, в своей игре.

    - Значит, это из-за вас мою дорогую подругу подругу судил малый совет во главе с Людовиком, - раздражение, совершенно неприкрытое, так и сочится сквозь слова, каплями оседая вокруг, выдавая чувства, совсем уж не теплые, в адрес Бекингема. Словно и правда тот виноват. Да и был он в какой-то степени виноват, позволив на том балу больше, чем диктуют правила приличия. А очарованная им Анна Австрийская не была в состоянии сопротивляться, и в тот момент де Бейль ощутила болезненное родство душ с королевой, что плохо. Совсем уж плохо чувствовать что-то к той, за кем должна шпионить. - Здравие королевы было достаточно терпимым, хотя она и в тоске была. Ей одиноко в той стороне, там нет никого, кого она могла бы любить, кто мог бы ее защитить. - и в словах Анны звучит обвинение, что Бекингем позволил себе больше, а потому создал неприятности для королевы. Это королю все разрешено, и фаворитку завести, и вызывающе себя вести, но что дозволено королю, не дозволено королеве. Как посмотреть, то Анна Австрийская была большей заложницей ситуации, чем Анна де Бейль. - Я делаю все, что могу, чтобы скрасить ее жизнь, но при дворе являюсь редкой гостьей, меня не жалует его величестве.

    Леди Винтер отставляет шкатулку с колен на сиденье рядом.
    - Вам придется снять дублет, чтобы я могла осмотреть и обработать вашу рану.
    В тенях лицо Бекингема теряет всю жесткость, свойственную первому министру английского короля. А может это его разнежили мысли о королеве, хотя должны были, наверное, разозлить, не так ли? Анна все еще была зла на кардинала, который так рисковал, не остановив своего подопечного от показательной мести испанке. Людовик был заносчив, а еще слаб в своей вере супруге. И ничего не делал для того, что Анна Австрийская его полюбила, считая то само собой разумеющимся. Но Ришелье, как Ришелье позволил случиться этому судилищу? Анна, крайне редко вступающая в споры со своим покровителем, не выдержала. И высказала кардиналу все, что о том думала, хотя и понимала, что дело бесполезное - он все равно отмахнулся от ее возмущения. Все, конечно же, обошлось, и Анна продолжила свое дело, но злиться на бестолковость его высокопреосвященства не перестала.

    +2

    9

    На сетование о сложностях в поиске верных людей, герцог согласно хмыкает. Сложно не согласиться, что подыскать толковых, расторопных, неворовитых помощников в любом деле – та ещё проблема. А чтоб ещё оставались верными… надёжнее сделать всё самому. Хорошо, что лично Бекингем давно мог не хвататься за всё сам, ну, если не изъявлял такого порыва, а позволял себе делегировать поручения. Желающих послужить и выслужиться вокруг всегда крутилось в избытке, а верность дар столь редкий, что о нём лучше и не загадывать. Проще прореживать время от времени окружение – и себе спокойнее, и им напоминание, что старательнее надо быть, старательнее.

    К слову, об окружении – когда леди отодвинула занавеску, Бекингем бросил взгляд в окно. Ну и где эти бездари из сопровождения? Наверняка ведь, канальи, поспешили в трактир, засели там в обнимку с кувшином джина, намереваясь при встрече с герцогом состроить недоумённые рожи: так вы ж сами сказали здесь вас дожидаться, вашсветлость. Придётся половину из этих хитро… умных пинком сапога отправить в столичный гарнизон, конюшни чистить. Чтоб никому не повадно было греть зад, пока вельможа, которого они обязаны беречь, аки зеницу ока, не будет найден и доставлен в безопасное место!

    Переход от светской дорожной беседы происходит так стремительно, что что Бекингем даже не успевает вникнуть в смысл фразы полностью, из-за мгновенной вспышки раздражения. «Из-за вас…» «моя дорогая подруга…» - да что эта полу-разбойница с пистолем себе позволяет?! Как всякий не особо высокородный дворянин, пробившийся к вершинам всеми правдами, а скорее неправдами, герцог не терпел малейшего проявления фамильярности, улавливая в ней намёки на его не особо состоятельное прошлое. Злость вспыхнула и с ней удалось совладать лишь через несколько минут, в течении которых он сердито молча сопел. Хорошо, что в это время леди Винтер не менее сердито грохотала флаконами и склянками.

    Как раз Бекингем успел прокрутить в голове фразу полностью, осознать, что его бурные проявления поклонения королеве Франции не остались незамеченными, и слегка расстроиться. Неприятностей даме своего сердца он не желал доставить однозначно. О том, что происходило на Малом совете другой державы, он, понятное дело, не знал. Хотя, что последствия были – ему доносили. Но супруг Анны Австрийской был известен своей ревностью, поэтому Бекингем надеялся, что всё обойдётся очередными семейными ссорами, к которым королева наверняка успела привыкнуть – что поделать, таков удел любых супругов. Быть может, даже скорее всего так оно и было, он повёл себя крайне неосмотрительно. Но, с другой стороны – что же это за страсть, когда её сдерживают, что это за огонь, который хранят в жаровне? Бекингем искренне считал, что королева достойна любого риска.

    А вот роль в этой истории леди Винтер теперь вызывала его сильнейший интерес. Кроме того, что он и так ловил каждое слово новой знакомой, пытаясь узнать как можно больше. Время ведь шло, а ни единой вести он так и не получил – теперь же, выходит, у их отсутствия имелась весомая причина. И вскользь брошенное замечание о том, что королева Анна, после его отбытия, пребывала в тоске, одновременно и радует его безмерно, и печалит. Тоску ведь можно было бы легко развеять, но… обстоятельства. Условности. Долг. Расстояние. Пожалуй, сейчас сильнее всего Бекингема раздражает расстояние.

    - Насколько вы близки к её величеству, что позволяете себе подобные высказывания? –  задаёт герцог вопрос, не скрывая резкости тона.
    Но пряжки на дублете всё же расстёгивает, как некую демонстрацию доверия. Я, мол, не знаю, что у вас там в этих склянках понамешано, может смерти моей желаете, но надеюсь на обратное. Так и вы, дорогая миссис, извольте объясниться.

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-03-03 11:08:21)

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » вот, новый поворот


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно