— А разве это не Царство музыки? — в его голосе легко угадывались нотки гордости. Эрик медленно повернулся на месте, позволяя девушке осмотреть всё вокруг. Прямо напротив причала на возвышении, в свечном свете беззвучно дремал орган, тихо сверкая своими трубами. Он был меньше, чем органы в приличных церквях, но это был полноценный инструмент. Эрик всё рассчитал: звук органа можно было услышать только в редких случаях, например, стоя у прохода в подвалы, когда стихал весь театр в глубокую ночь.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Для того, чтобы видеть, глаза не нужны


    Для того, чтобы видеть, глаза не нужны

    Сообщений 1 страница 10 из 10

    1

    Фандом: Последнее испытание
    Сюжет: альтернативный

    ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ, ГЛАЗА НЕ НУЖНЫ

    http://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/57/248603.gif

    Участники:
    Даламар, Такхизис

    Время и место:
    Около года спустя после книжного финала событий того, как Рейстлин  запер врата Бездны изнутри и лег спать, оставшись наедине с Темной Госпожой.


    Такхизис снова проиграла. Врата вновь захлопнулись перед самые её носом, но отступать – не в нашем стиле. Новые времена требуют новых действий. И теперь самый простой, единственно относительно легко доступный способ вновь попытаться выбраться из Бездны, это… Даламар.

    Отредактировано Takhisis (2021-01-17 18:52:44)

    +4

    2

    Со времени ухода Рейстлина в Бездну прошло чуть больше года, с момента завершения войны - несколько месяцев. Мир, оказавшийся на пороге пропасти, постепенно осознавал, что уцелел. Империя Истар полностью исчезла с лица земли, и на её месте плескалось Кровавое море, по всему материку изменились очертания вод и суши, в мире вспыхивали эпидемии, царили голод и мародёрство. Соламнию наводнили беженцы. Палантас лежал в руинах. Многие знания, технологии, ремесла были безнадежно утрачены. Сияние Истара померкло, и Ансалон словно погрузился во мрак.
    Боги, то ли гневаясь на людей, то ли ужаснувшись последствиям своего вмешательства, словно не слышали обращенные к ним мольбы. Лишь немногие истинные жрецы находили отклик. Да и мало осталось желающих вызвать к богам: воцарившийся на земле ужас подорвал доверие к ним, и все больше людей забывало о том, чтобы хоть изредка поднимать взгляд к небесам.
    Храм Паладайна в Палантассе был разрушен, и лишь башня Высшего волшебства, темная, даже днем погруженная во мрак, иглой пронзала небеса.
    Башня, сменившая хозяина и внушавшая горожанам чуть меньше страха и намного больше недоумения. Нынешний мастер башни вёл себя странно для мага, в особенности мага темного. Но пока его действия были выгодны городу, все предпочитали делать вид, что ничего необычного не происходит.

    Год назад, не успев даже оправиться после ранений, Даламар отправился в Вайрет. Заседание конклава он до сих пор вспоминал с кривоватой злой ухмылкой, однако результаты его вполне удовлетворили: в башню он вернулся главой Черной ложи, и вернулся не один. Трое учеников: две черных мантии и одна – красная, да не кто-нибудь, а дочь Юстариуса, ужаснувшая странным решением отца, пожелали стать его учениками и отправиться в Палантасскую башню вслед за ним.
    Большей частью он вел жизнь ученого-затворника, однако зорко следил за происходящим на Кринне и вмешивался, когда считал нужным. Как глава ложи он уже имел некоторый вес, однако это было лишь началом.
    Однажды воды кельи показали ему оказавшуюся в бедственном положении Крисанию – ныне главу церкви Паладайна. Даламар помог ей и ее послушницам невредимыми вернуться в Палантас. Иронию ситуации оценили оба: жрица вызвала к светлому богу, но на помощь подоспел темный маг. Крисания, впрочем, пребывала в твердой уверенности, что послал его Паладайн. Даламар про себя держался иного мнения, а вслух лишь хмыкнул, что худо, видимо, нынче с посланцами у светлых богов.
    Чуть позднее Даламар наведался в развалины храма, поблагодарив жрицу за исцеление и сделав подарок, от которого она просто не могла отказаться, а заодно выразив желание стать частью планов Крисании по восстановлению города и храма.
    Посвященной он рассказал лишь о части своих мотивов: город он в определенном смысле считал своей территорией, и к тому же хотел обеспечить ученикам возможность ходить по улицам, не озираясь по сторонам в ожидании удара. Пусть к магам привыкают. В дальнейшем он планировал еще один важный шаг. Сейчас башня принадлежала ему по праву силы: просто потому, что никто не мог оспорить данный факт. Позднее он планировал обратиться с прошением к государю, чтобы башню официально вернули магам. Вайрет, слишком далекий и отстранённый, был лишь одной гранью мастерства: пусть маги-затворники проводят там года, зарастая пылью и забывая о внешнем мире. Тем, кто хотел не просто копить силу, но пользоваться ею, меня мир, стоило жить поближе к сердцу событий. Возможно... Возможно, однажды свой конклав он соберет в Палантасе.
    Планы его простирались намного дальше, но остальное он предпочитал пока не озвучивать. Торопиться было некуда. Он научился сдерживать нетерпение и ждать.
    Если посмотреть со стороны, его жизнь казалась идеальной: он получил признание и определенное влияние, причем не только в магическом кругу. Он был главой ложи и мастером башни. Казалось, он получил все, о чем мечтал, а все, чего не имел сейчас, сумеет получить в будущем. Но изнутри его разъедали неудовлетворенность и горечь, причин которых он понять не умел. Да и в общем-то до конца и не осознавал, что именно с ним происходит.
    И мрачным осенним вечером в который раз сидя на галерее смерти и кутаясь в теплый зимний плащ, он вглядывался в силуэты плывших по небу лун и пытался понять, где же ошибся.
    Самым большим разочарованием стали для него ученики. Когда он только шел в Вайрет, искренне мечтал найти тех, кто разделит его страсть к магии, поможет наполнить жизнью башню, оставив одиночество в прошлом. И он ведь выбрал лучших, одна готовность пройти через рощу говорила о многом. Однако и оба мальчишки, и девушка, которую он и взять-то согласился, только чтобы позлить старика Юстариуса, но которая неожиданно оказалась самой талантливой из всех, были всего лишь людьми, со всей ограниченностью, присущей этой расе. Слепота, жажда жизни, честолюбие и легкомыслие, нелепая и кипучая смесь, от которой у него начинала болеть голова. Нет, он не презирал их. Просто они не были ему интересны. Он надеялся избыть одиночество, взяв их в дом и разделив с ними то заветное, что у него оставалось: знания. Оказалось, что одиночество – это состояние души, и трое живых в башне влияли на него ничуть не больше, чем наличие стражей.
    Не ученики были ему нужны. Но что именно – он не знал. И боялся заглядывать слишком глубоко в тайники души, потому что догадывался, что ответ ему не понравится.
    «Возможно, пройдет еще пара лет, и я начну понимать шалафи», – с мрачной самоиронией думал он, и эта мысль приносила терпкую горечь. Иногда он подолгу смотрел на полку, где ровными рядами стояли книги с руной песочных часов, на задернутые пыльной бархатной портьерой врата, на прислоненный к стене посох с погасшим кристаллом. Даламар до бесконечности пытался понять, чего же не увидел в нём шалафи, почему не признал? И злился на Карамона, вошедшего в Бездну и не давшего Даламару поставить финальную точку в их с Рейстлином диалоге. Смог бы он по-настоящему предать? Свою связь с конклавом он предательством не считал, слишком очевидно все было с самого начала, и про себя был уверен, что наказание получил за то, чего так и не совершил. В главном – в преданности магическому искусству, в готовности пойти за Рейстлином на любой риск ради магии – он всегда был верен шалафи. И лишь на самом краю позволил себе усомниться, впервые в жизни поставив что-то выше магии: пусть и самое существование мира было на кону. Однако до последнего момента не знал, сумеет ли поднять руку на учителя.
    Теперь никогда не узнает, и это незнание о себе подтачивало его волю изнутри. Рейстлина Даламар ненавидел. Рейстлину он обязан был всем, что имел. Нескончаемый внутренний спор с ним, злость, ощущение незавершенности, – все это преследовало его, точно в бреду, и все в этой башне было полно памятью. Повсюду Даламар окружало то, что напоминало о шалафи. Эта память была его проклятьем похлеще разъедавших тело ран.
    Даламар часто задавался вопросом, адресуя его то ли себе, то ли лунам, то ли пустоте за пределами миров. Вопросом о том, был ли иной выход. С уходом шалафи магия потеряла слишком много, и можно было обманывать себя, надеясь, что однажды он сумеет подняться до того же уровня и пойти дальше... Но Даламар в глубине души знал, что этого не будет.
    И не было больше в мире никого, кто столь же предан был магии, кто мог бы его понять. Сумеет ли он найти ученика, которого действительно захочется учить, кого-то, кого сможет признать он сам? Ещё один эльф-изгнанник, возможно?
    Иногда закрадывалась мысль о том, что было бы, пойди он не к конклаву, а к Феал-Хасу. Но эти раздумья жестко обрывались: Феал Хас был убит героями копья и Даламар наверняка разделил бы его судьбу. Нет, нынешний вариант предпочтительней: исправить можно все, кроме смерти.
    Даламар поднялся, почтительно кивнув лунам, точно старым знакомым, и вернулся в свои покои, и некоторое время читал, стараясь унять беспокойные мысли. Потом погасил свечу, настежь распахнул окно и лег спать.

    Отредактировано Dalamar (2021-01-23 15:25:20)

    +2

    3

    Она проиграла. Опять. Она была всего в шаге от долгожданной свободы, но врата захлопнулись перед самым её носом. Рейстлин, проклятый Рейстлин, возомнивший себя равным богам, и в последнюю секунду отступивший от своей цели. Глупый, ничтожный мальчишка!
    Сначала она была в ярости. О, с каким удовольствием она бы вновь и вновь терзала его душу, его разум в глубинах своих мрачных, бездонных владений. А впрочем, нет. Пустая трата времени и сил на то, что быстро наскучит. Она знает, она пробовала.
    Ярость вскоре сменилась разочарованием. Глупец, какой же глупец. А ведь тогда он казался ей идеальным кандидатом для достижения поставленной цели.
    Разочарование подвигло на поиски нового пути, и нового орудия.
    Впрочем, теперь, кроме жажды поставить на колени весь мир, было и еще кое-что. Новая цель, примешивающаяся к первой, неотделимая и, наверное, даже главенствующая. Что-то надвигалось, что-то, чье имя на Крине должно быть помнили и знали теперь лишь единицы. И это что-то грозило уничтожить саму сущность бытия. И бросить этому вызов могли только Боги. Только Она. Но для этого – нужно выбраться из Бездны. А значит – необходимо, во что быто ни стало открыть врата!
    Взгляд, блуждающий по миру, быстро нашел то, что искал. Того, то, по иронии судьбы, теперь должен был занять место Рейстлина… Не только в башне, но и в служении её интересам.
    Она уже довольно долгое время наблюдала со стороны. Не выдавая своего незримого присутствия. Не подавая знаков, намеков о том, что слышит… слышит невысказанные вопросы Даламара, адресованные Лунам. Она выжидала…
    Бедный мальчик…

    Эльф крепко спал, лежа в своей постели. И в своем сне, красочном, словно явь, он сидел в кабинете, за заваленном пергаментами и магическими книгами столом. А впереди, как всегда, красуясь ругами в виде песочных часов, стоя на полке, притягивают взгляды черные фолианты. Книги, которые тот не способен открыть. Никто  не способен открыть. Навеки сокрытая от всех магия, величайшие знания Рейстлина, недоступные, недосягаемые, утерянные, желанные…
    - Ты так жаждешь стать таким же великим как Он… Познать всё то, что знал Он…
    Тихий, упоительный, обволакивающий женский голос звучит в ушах Даламара, заставляя поднять голову от рукописи, надо которой тот так скрупулёзно работает.
    Прекрасная молодая женщина с черными как смоль волосами, струящимися по спине и плечам, одетая в тончайшего шелка алое платье, невесомыми складками струящееся к ногам по стройной, соблазнительной фигуре: само совершенство, стояла рядом с книжным шкафом, держа в руках одну их книг Рейстлина.
    Открытую книгу.
    Тонкие пальцы, не касаясь, скользя по воздуху, медленно листают страницы.
    - Ты мечтаешь однажды превзойти Его…
    Алые губы не двигаются. Голос льется со всех сторон, и вместе с тем неоткуда, словно бы зарождаясь и звуча прямо в голове Даламара.
    - Похвальные стремления, мой мальчик! Но ты ведь знаешь… Знаешь что никогда не сможешь даже приблизиться к тени Его могущества. Все его знания, сокрытые в тих книгах, останутся навеки запертыми здесь, на этих полках…
    Книга резко захлопнута и плавным движением возвращена на свое место.
    Ты никогда не сможешь открыть их…
    Без моей помощи!

    Она одна способна дать магу силу, способность преодолеть ограждающие чары, наложенные на книги. Она одна способна одарить такой силой Даламара. Задумывался ли Эльф об этом прежде? Или, по каким-то своим личным мотивам предпочел упустить этот факт их вида? Что ж, так ли это важно. Теперь крошечное зерно посажено. Такое крошечное, что его можно и вовсе не заметить. Но при должном старании и усердии, с этого зернышка можно будет однажды снять неплохой урожая.
    Ткань тихо шелестит при каждом беззвучном шаге босых ног по каменным плитам пола.
    Теперь Она стоит у самого стола. Рука тянется вперед. Пальцы невесомо касаются виска, скользят по щеке вниз. Почти материнское касание.
    Дитя… Как много еще сокрыто от тебя…

    Легкая улыбка, в иных обстоятельствах способная покорить тысячи, миллионы сердец.
    - Ты так одинок, мой мальчик…

    Отредактировано Takhisis (2021-01-21 21:54:34)

    +5

    4

    Голос возникает словно из ниоткуда. Вопреки невозможности подобного: ведь стоило кому-то появиться в пределах башни, об этом извещала серебристая песня колокольчика у двери. Однако когда Даламар поднял глаза от пожелтевшего свитка, все вопросы растворились сами собой: эта гостья могла появиться где угодно, а уж проклятая башня была послушна любому её желанию.
    Даламар окинул женщину оценивающим взглядом. Совершенна. Даже слишком. А может дело просто в том, что Даламар понимает, кто перед ним, и это леденит в жилах кровь. Книга в её руках волнует Даламара намного больше, вызывая почти чувственный трепет. Мучительно хочется прикоснуться, вырвать бесценный фолиант из её рук, спрятать, скрыть, не позволяя даже видеть эти страницы чужим глазам. Когда же книга захлопывается, сердце на миг замирает, болезненно дернувшись.
    И только после этого он неторопливым взглядом окидывает кабинет, чувствуя, будто то ли просыпается, то ли выныривает из-под толщи воды. Почему он здесь?
    Ах, да, рукопись... Записи Рейстлина, связанные с их ранними экспериментами над природой сознания. Явно черновики, судя по беглой отрывочности, яростным зачеркиваниям, пометам на полях и саркастичным комментариям более позднего времени. Обычно Рейстлин подобное уничтожал, и каждую такую находку Даламар ценил на вес золота, и уж конечно не удержался, начал разбирать её прямо здесь, не удосужившись унести в свой кабинет.
    Он передернул плечами.
    Покои, лаборатория, кабинет шалафи – все до сих пор принадлежало Рейстлину, и не имело значения, что тот уже никогда не воспользуется ими. К тому же, Даламар ощущал, что Рейстлин не мертв, что бы не говорили по этому поводу Крисания и Карамон, что бы он сам не видел своими глазами. Между учеником и учителем всегда существовала особая связь, и Даламар чувствовал, что шалафи все еще не покинул этот мир, как бы ни противился этому знанию его разум.
    И все-таки он снова здесь, и за спиной чувствует легкое шевеление портьеры, скрывающей врата. Ему бы задуматься, как возможно, что та, кого эти врата стерегут, не впуская в мир, стоит теперь перед ним, но во сне правильные вопросы задавать еще сложнее, чем наяву, особенно когда не осознаешь, что вокруг всего лишь греза.
    Он чуть разворачивается к гостье, привычно скрывая лицо в тени капюшона. Как будто ей нужно видеть его лицо, чтобы знать все тайные помыслы! От богов не скрыть ничего, и остается только принять с достоинством собственную слабость.
    Даламар сжимает подлокотник побелевшими от гнева пальцами. У него впереди еще сотни лет, он найдет способ разрушить заклятье, что прячет недоступные пока знания. Рано или поздно, любой ценой, но он найдет способ выйти из тени учителя, вновь стать Даламаром Темным, а не просто «учеником Рейстлина Маджере», в которого он превратился, после того как шалафи едва не уничтожил мир, и за это был провозглашен героем и живой легендой. «Все этому человеку сходит с рук! Он – герой и вкушает заслуженный отдых, пока мы тут в темноте и грязи вынуждены разгребать ту мерзость, которую он породил!». Но в его мыслях нет настоящей злости: Даламар понимает, что ни за что не захотел бы поменяться с шалафи местами. Как бы ни было безмерно его честолюбие, жизнь он ценит в разы больше.
    Подняться, приветствуя богиню, Даламар и не подумал. Лишь глубже откинулся на спинку рабочего полукресла, чтобы лучше видеть её лицо. Он и в прежние времена не был деликатен с вышестоящими. И не видел смысла меняться.
    Гостья делает шаг ближе, и глубокий певучий голос обволакивает, лишая воли. Но гораздо мучительнее другое: когда она стоит так близко, Даламар чувствует, как пробивается сквозь иллюзорную смертную плоть магия, как поет она, взывая к нему, и на миг задыхаясь от острой, рвущей горло жажды, тяжело сглатывает, напряжением воли возвращая себе самоконтроль, стараясь не замечать, как покалывают кожу едва ощутимые касания – прикосновения живого воплощения силы.
    Прикосновения, в которых материнская нежность. И голос, улыбка, в которых женственный соблазн. Омерзительная смесь! Женщина перед ним ни капли не похожа на его мать. Даламар почти не помнит её, Ронен Бегущую с ветром. Только взгляд и ласковые руки. Все это было почти сто лет назад, даже для эльфа серьезный срок. И все равно несходство очевидно, и Даламарт с трудом заставляет себя не уворачиваться от едва ощутимого касания пальцев.
    Он насторожен и взбешен. И понимает, что богиня прекрасно ощущает его ярость, но не сдерживает себя. В темных, почти слившихся со зрачками глазах, плещется злое пламя.
    – Предлагаешь составить компанию, моя Королева? – он иронично изгибает бровь, маскируя наглостью страх. Она опасна. Но она не пришла бы к нему, если бы он не был нужен. Поддаваться страху он не будет. Отбоялся своё уже год как. А Гнев – прекрасное чувство. Потому что полностью уничтожает, прячет все остальные. И Даламар охотно позволяет себе злиться. Но за этой злостью прячется холодный расчет: Такхизис не приходит просто так. Ей что-то нужно, и значит стоит приготовиться к долгой череде подобных визитов.
    – Или просто хочешь обсудить? Подозреваю, тебе об одиночестве известно больше, чем кому-либо.
    Ее попытки изобразить сочувствие смешны не потому, что насквозь фальшивы. Одиночество собеседницы было ничуть не меньше, чем его собственное. Впрочем, и не больше. Всем хватило поровну. И тяготилась она им явно не меньше Даламара: иначе не бросилась бы творить миры, не пыталась бы ужиться с Паладайном, не рвалась бы к власти над Кринном. Все темные похожи. «От сына тьмы к Сыну Тьмы», – вспомнилось ему. Как и Нуитари, его бог, все темные мира в какой-то мере – её дети, пусть строптивые и непокорные временами. И куда уж тут без фамильного сходства.
    Он усмехается. В этом мире все одиноки, хоть люди, хоть эльфы, хоть боги. Можно прятаться от этой правды, находя друзей, плодя детей, изыскивая любые другие методы, но каждый приходит в этот мир один, и покидает его один, и никто не разделит ни боль рождения, ни смертные муки. Все мы пленники собственного сознания, и смотрим друг на друга словно сквозь мутное стекло, не затрагивая чужого бытия.

    Отредактировано Dalamar (2021-01-23 20:45:50)

    +3

    5

    Тихий, обволакивающий, заполняющий собой пространство, сам воздух, смех.
    Он дерзит её? Ах, как это мило. Мальчик стал мужчиной и огрызается, пытаясь доказать свою независимость. Смело… и глупо. Самонадеянно… и безрассудно. И все же, Её это забавляет.
    И вместе с тем, этот смех скрывает то, что не положено видеть никому. Даламар в чем-то прав. Она, действительно, нескончаема одинока. Умный, какой умный мальчик! Но нет, Она не доставит ему удовольствия осознать свою правоту. Не в масштабах вселенной и времени, но здесь и сейчас.
    - Ооо, теперь у меня есть компания, - Она обходит эльфа, останавливаясь за спиной креста. Тонкие пальцы, с длинными острыми ногтями, ложатся на плечи. Склониться к самому уху, прижаться щекой и… шепот звучит теперь сконцентрировано точечно. Нет больше мысленного контакта. Эти слова, определенно скрываются с касающихся кожи губ, - Теперь у меня есть Рейстлин. И, поверь, я наслаждаюсь его обществом.
    Снова этот наполняющий собой пространство смех, и Такхизис отходит, обходя стол и присаживаясь на его край.
    - Его комплексов и страхов мне хватит на долгие годы. Годы, которые ему покажутся веками боли и страданий.
    И пусть Рейстлин мирно спит где-то в глубинах Бездны. Пусть… Даламару вовсе не нужно этого знать. Куда ценнее будет информация о том, что его драгоценный шалафи день за днем горит в адском пламени, что душу его рвут на части его собственные демоны, сводя с ума, лишая воли…
    Да… Да-а-а… Представь себе весь тот ужас,
    что ждет попавшую в мои руки душу.
    Особенно душу того, что предал меня… Снова!

    - Взгляни…
    Сложив перед собой ладони, растопыренными словно когти хищной птицы пальцами к запястьям, Такхизис медленно развела их вверх и вниз, создавая похожий на голубоватый туман сгусток. Сгусток этот, клубясь и сверкая маленькими молниями, вскоре принимает окончательную, безупречно круглую форму, а в его сердцевине, где туман теперь уже полностью рассеялся, словно в зеркале, отразились пустоши Бездны. Еще пара секунд, и в шаре возникло осунувшееся куда больше чем обычно, лицо Рейстлина. Его рот открыт в немом крике. В его глазах непередаваемый, всепоглощающий, безумный ужас. Изображение медленно отдаляется. Теперь можно разглядеть всю худую фигуру мага. Мага, который висит в воздухе, в метре над землей, беспомощно раскинув руки, окутанный белым пламенем. Это пламя не жжёт его тело. Но оно испепеляет его разум.
    - Как видишь, мне скучать некогда.
    Не отрывая взгляда от эльфа, Она разрывает магическую связь, что сплела между её ладоней око в Бездну. Рейстлин, туман, сам шар, всё исчезает без следа.
    - Это такое наслаждение… Терзать его разум… Даже в Бездне, он пытается сопротивляться мне. Ломать его волю. По капле отравлять создание… Я давно уже не испытывать такого… удовольствия.
    Каково это, знать, что твой учитель, тот, кто дал тебе…
    всё это…
    навеки заперт наедине со своими самыми невыносимыми кошмарами?

    Она вновь поднимается, отходя к уставленным книгами стеллажам. Одна из крепко запертых от всех книг Рейстлина снова оказывается у неё в руках, без труда открытая, источающая силу, мощь сокрытой в ней магии.
    Отрывая взгляд от страниц, Такхизис улыбается и раскрытая книга падает к её ногам. Еще миг, и о присутствии Богини не напоминает ровням счетом ничего. Разве что открытая, лежащая на полу, страницами вниз, книга. Книга, на страницах которой Даламар, подними он её сейчас (а в том, что он это сделает, Такхизис  не сомневалась, ведь этот сон, её творение), сможет прочесть только одну фразу, которой, рукой Рейстлина, исписаны все без исключения страницы: «Ты не достоин моих знаний! Ты не достоин могущества!».

    Отредактировано Takhisis (2021-02-01 14:11:53)

    +4

    6

    Руки невесомо касаются спины, острые когти, пропарывая мантию, впиваются в плечи. Он ничего этого не чувствует, только яростный поток силы, грохотом обвала рокочущей слова где-то там, у него в мозгу. Едва удается усидеть на месте, не сжимая виски в попытке унять этот безумный грохот.
    И одновременно ее голос журчит тихо и мелодично, не безумная мощь стихии, всего лишь невозможной красоты женщина, которая шепчет на ухо, стоя у него за спиной. Даламар дрожит, не в силах защититься от этих слов, прикрывая глаза, но и сквозь сомкнутые веки продолжая видеть все то, что она желает ему показать. Какое дело Даламару до иллюзий в которых ни слова правды? Да и будь это правдой, не Даламар ли раз за разом проклинал своего шалафи? Так почему же теперь так яростно ищет лазейку смятенный ум?
    Паладайн послал Карамону видение. Паладайн уверяет, что шалафи спит в обители богов. Кому из богов верить? Можно ли вообще верить богам?
    Даламар и думать не хочет, что образ перед глазами может быть правдой. Он ненавидел шалафи. Но желал ли ему подобной судьбы? Никогда!
    Продолжать жить дальше, зная, что Рейстлин мертв – это было легко. И совсем другое – знать, что они оставили его в Бездне, где владычица раз за разом ломает его разум, мстя тому, кто даже проиграв, остался победителем. Месть слабого – сильному, да, с нее бы сталось. Если бы только знать, что Рейстлин мертв…
    В том-то и дело… Даламар знал, что это не так, знал совершенно точно. И разрывался надвое, не веря ни одному из богов.
    Он завидовал Крисании, которая никогда бы не поставила под сомнение слова Паладайна. Может ли бог света лгать?
    «Может!» Даламар вновь вспомнил лорда Теллина, умиравшего, с молитвой к Паладайну на устах.
    Не это – самое страшное. Какой бы ни была правда, она не отменит того, что он готов был захлопнуть врата, оставляя шалафи по ту сторону. Готов был – не зная, что Паладайн заберет его в обитель богов. Один маг – или целый мир? Выбор очевиден? Да, в тот миг Даламару и в голову не пришло бы усомниться в принятом решении.
    Только жить с этим решением он так и не научился. Днем можно было уверять себя, что все в порядке, но ночью, в кошмарах…

    В кошмарах он раз за разом видит одно: огромная рука, которая удерживает в воздухе лорда Теллина, и тот хрипит, задыхаясь, вдруг выворачивается, резко уменьшаясь в размерах, и вот это уже рука его шалафи, которая раздирает его, Даламара, грудь. И тут же – это когтистая лапа Всебесцветной, занесенная над телом Рейстлина, и вот у его шалафи точно так же горят кровью раны на груди…
    Даламар смотрит, не в силах оторвать взгляд, и в руках у него песочные часы, они взрываются, осыпая блестящим дождем, оставляя порезы на лице и шее. Даламар рефлекторно сжимает ладони, и чувствует, как их вспарывает стеклянная крошка, проникая под кожу.

    Каждую ночь он просыпается с приглушенным вскриком и тяжело, судорожно дышит, глядя в темный башенный свод. Он забыл, как спать без кошмаров. Также, как когда-то его шалафи: Даламар помнит, как глухо вскрикивал и судорожно метался во сне больной Рейстлин. Да, ночные кошмары – совсем не то, что он мечтал получить в наследство.
    Нет, это вовсе не тревога и не горечь, нет, просто вполне уместный ужас, который не может не вызывать мысль о такой судьбе, – Даламар хорошо умеет убеждать. В том числе и самого себя.
    Вот и сейчас: он тяжело дышит, побелевшими пальцами сжимая подлокотники кресла, но уверяет себя, что это лишь естественный трепет от встречи с божеством. Такхизис не сказала ему ничего нового, ничего, кроме того, что терзало его разум год назад, но постепенно успокоилось, отгорело, подернулось слоем пепла. Выбор сделан, решения приняты. Нет смысла оглядываться назад. Их «победа» не усыпана розами, и может быть, от края пропасти они Ансалон и оттащили, вот только он снова и снова к этому краю пытался соскользнуть.
    Хватит.
    В попытках успокоиться он несколько раз сжимает и разжимает руки, затем поднимается, подбирая с полу раскрытую книгу. С внутренним трепетом: неужели ж за этим она приходила на самом деле? Дать ему ключ?
    Нет, стоит ему бережно поднять книгу, осторожно касаясь подрагивающими пальцами переплета, и перевернуть ее страницами вверх, становится понятно, что это вновь лишь жестокая игра. Он торопливо переворачивает станицы, но книга издевательски демонстрирует ему лишь одну и ту же надпись, пока наконец, вспыхнув, не рассыпается, покрывая его черным пеплом.
    В ярости Даламар бьет кулаком по столу, сбивая в кровь костяшки, и просыпается, чувствуя, как саднит от боли кожу. Кажется, он и в самом деле умудрился ударить о стену кулаком.
    – Будь ты проклята, – с тихой отчаянной яростью думает он про себя. – Будь ты проклята!
    Впервые он всерьез готов пожалеть, что шалафи не удался его дерзкий замысел.

    Отредактировано Dalamar (2021-02-07 21:48:49)

    +3

    7

    Ночь за ночью она навещала его. Ночь за ночью невидимая, неосязаемая, незаметной тенью наблюдала, впитывая таящееся во снах, выискивая то, что может использовать в своих целях. То, за что может зацепиться, подбираясь к самым сокровенным мыслям, самым потаенным страхам. Нащупывая нужные ниточки, за которые стоило бы только чуть потянуть, и эльф сделал бы всё, что угодно.
    С ночи её первого и пока единственного визита, ночи, когда она предстала перед Даламаром, не скрываясь в тенях его сознания, прошла уже почти целая неделя. И, пожалуй, пришла пора напомнить о себе.
    Скучал по мне, мой милый темный эльф?

    Легкая словно перышко тень накрыла собой дремлющий разум, окутывая… поглощая.

    Взгляни же… мальчик. Взгляни на то, что ждет этот мир!

    Сон, до этого мгновения льющийся неспешно и поверхностно, так что сложно было даже уловить суть сновидения, начал сгущаться. Словно в вводу добавили связующий её в желе парашек. Движения, мысли, даже само дыхание, теперь оказались скованными, взятыми в плен захватившего все вокруг мрака.
    Еще несколько мгновений назад наслаждающийся сладостным забвением сна без ярких сновидений Даламар теперь стоял на верхней площадки своей, окруженной заколдованной рощей, башни. А роща, неприступная, зачарованная роща, была объята пламенем. И ничто, даже льющийся с черных, взрезаемых вспышками молний, дождь, не мог погасить пожирающие деревья, стонущие от жара и боли, языки пламени.
    Взгляд простирается дальше. Туда, где когда-то стоял густонаселенный город. Теперь там, где белели стены домов и заливались солнечным светом крыши, зиял черный разлом без дна. Нет больше прекрасного города. Нет больше ничего вокруг. Только разрушение, огонь и тлен. Тлен… До носа доносится запах смерти. Так пахнет горелая плоть, так пахнут разлагающиеся трупы.
    - Посмотри вокруг! – Такхизис сгустившейся тенью опускается за спиной эльфа, - Оглянись… - ее голос звучит у самого уха Даламара, она, кажется, даже обнимает его, прижимаясь к спине, почти интимно, - Вот, что ждет этот мир, если пробудится Хаос. Никто не сможет дать ему отпор. Никто не сможет победить. Только я. Выбирая между господством Тьмы и гибелью всего сущего, что ты выберешь, темный маг? Что бы выбрал…  твой учитель?
    Тень скользит из-за плеча и, рассеянная сначала, сгущается, принимая обличье красивой женщины, воительницы, облаченной в блестящие черные доспехи, присевшей на парапет и взирающей на Даламара пристальным, горящим изнутри огнем Бездны, взглядом.
    - Прими власть Темной Госпожи. Открой врата. И я избавлю этот мир от нависшей над ним угрозы. А взамен…
    Она медленно протягивает перед собой руку, разворачивая её ладонью вверх. Еще секунду назад пуская, теперь эта ладонь сокрыта под тяжелым, переплетенным в черную кожу, фолиантом. Одна из книг Рейстлина, что не нуждалась в дополнительном представлении. Эти книги Даламар узнал бы из миллиона других.
    - Я дам тебе ключ к знаниям, которыми ты так жаждешь обладать, и которые никогда не будут тебе доступны… Без моей помощи.
    Книга, словно мимо пронесся порыв ветра, вздрогнула и раскрылась, обнажая исписанные магическим языком страницы. Вожделенные знания. Но как не старайся, не прочесть ли слова, ни одной буквы невозможно распознать, словно Даламар и вовсе разучился читать на языке магических свитков.
    - Не веришь мне? – по губам скользит улыбка, невинная и прекрасная, - Тогда иди в библиотеку. Найти то, о чем я тебе говорю. Прочти… И ты поймешь, что я в моих словах нет ни тени лжи. Этот мир ждет смерть в пожирающем всё на своем пути огне. Этот мир канет в Ничто.
    Книга захлопнута. Поднимаясь, Такхизис делает шаг и вкладывает её, вновь намертво запертую, в руки эльфа. Еще шаг, и она вновь стоит за его спиной, глядя поверх затянутого в черную ткань мантии плеча на полыхающую рощу.
    - Квалиност, Сильванести, Абанасания, Соламния… Всё исчезнет. Падение Истара покажется детской иргой. Жалкой иллюзией катаклизма. Весь Крин исчезнет без следа.
    Когтистая рука зарывается пальцами в длинные черные волосы на затылке эльфа, чуть разворачивая его голову.
    - Взгляни туда. Видишь, черное зарево над горизонтом. Это всё, что осталось от зелени Сильванести. Зияющая рана на теге земли, и Ничто.

    Она не лгала. Действительно не лгала ни единым словом. Да, иногда даже Она способна быть предельно честной. Она ощущает колебания, ощущает перемены за том уровне бытия, что не был подвластен никому из живущих на Крине. Она знала, что скоро, совсем скоро (пусть, это «скоро» относительно существенную мира) Крин ждет Хаос и смерть. И она… Она - напугана.
    Если кто и может воспротивиться неизбежной гибели этого мира, так только те, кто стоял у искорок его создания. Боги! А она, Всебесцветная, Темная Госпожа, способно сделать это как никто другой. У неё хватит силы, хватит могущества, чтобы бросить вызов Хаосу. И, хочется верить, победить. Быть может даже придется объединиться с Паладайном. Но все это пока не первостепенно…
    Сейчас есть одна небольшая загвоздка – Она заперта в Бездне. А тот, кто её запер, выбросил ключи от замка.
    И ведь возможно и в появившемся в самой опоре мироздания возмущении, тоже виноват треклятый Рейстлин!
    Рейстлин...

    - А еще… Рейстлин! Выйду я – освободится и он. Подумай, маг! Он не заслуживает той судьбы, на которую обрек себя, снова заперев врата перед самым моим носом.
    Книга в руках Даламара вспыхивает, опаляя кожу, и вместо неё тут теперь сжимает песочные часы. Миг, и те снова разлетаются на миллион осколков, впиваясь в кожу.
    - Он ждет…

    +5

    8

    Роща... горела. Ощущение ужаса, невозможности происходящего захлестнуло сбивающей с ног волной, и Даламар несколько раз судорожно сглотнул, пытаясь прогнать ощущение удушья.
    Раздавшийся из-за спины голос заставил его вздрогнуть.
    Даламару не нужно было её видеть. Он просто знал, что она здесь, и что это - именно она. Умирающий мир у подножья башни. Она всегда любила эту сцену. О, сколько раз он вынужден был любоваться на неё прежде: именно это зрелище поджидало его в кошмарах, когда Рейстлин был на пути в бездну. Но теперь шалафи мертв, так что же за историю приготовила ему богиня на этот раз?
    Сквозь смрад и завесу пепла, сквозь прекрасную воительницу, чем-то напоминающую ему Китиару, какой та могла бы быть, лишившись всех человеческих несовершенств - и человеческого очарования, - через все это словно бы просвечивала серая мглистая муть. Такхизис одновременно и пугала, и, видимо, не стремилась к полноте иллюзии. Нужно было, чтобы он слушал, а не содрогался от ужаса и отчаяния.

    Хаос... О Хаосе он почти ничего не знал. Смутные легенды о временах, когда первотворец подчинил его себе, пленил, созидая мир, в который затем призвал богов. Теология не была его призванием. Старые смутные сказания не манили Даламара, и то, что он знал о богах, не считая Нуитари, он знал благодаря Рейстлину. Однако разговоров о космогонии они не вели, и чем грозит миру высвобождение Хаоса, темный эльф не имел ни малейшего понятия.
    Стоило ли верить Такхизис? Никогда! Но Крисания... Крисания говорила, что боги словно бы стали дальше. Что ей тяжело говорить с Эли, и тот кажется... Словно затуманившимся?
    Были ли это последствия катаклизма, гнева богов на смертных?
    Или игры Рейстлина и правда разбудили, призвали с иных планов бытия, что-то настолько древнее и зловещее, что оно пугает даже богов?
    А Такхизис боится, - вдруг понимает Даламар. - Если это, конечно, не искусно сыгранная роль. С темной богиней никогда не знаешь, где правда и сколько у неё слоев.
    - И что же я должен прочесть? Какие книги, какие хроники столь деревни, чтобы...
    «Астинус», - не договорив понимает он. Если и есть тот, кто знает, то это он. Вечный летописец Кринна. Аватар кого-то из богов, как всегда подозревал Даламар. Что ж, он знает, за какую ниточку потянуть первой.
    – Хроники Вечного летописца тянутся с начала времен. Но разве Хаос был заточен не до сотворения Кринна? Откуда известно, что Хаос пробуждается, и что он столь опасен?
    Даламар смотрит недоверчиво и требовательно. Нет, он прекрасно помнит, ни на секунду не в силах забыть, с кем он говорить – да и как тут можно забыть, если сама мощь ее силы словно пригибает его к земле. И все-таки он сопротивляется и не склоняет головы, заставляя себя помнить, что чтит лишь ее сына, и служит лишь магии. Не ей. Никогда – ей.
    А слова Такхизис все больше напоминают примитивную мышеловку. Как просто. Выпусти меня - и я дам тебе ключ. Всего-то. Поставь под угрозу уничтожения мир - и получишь пару пылинок.
    Даламар с горечью рассмеялся.
    - Госпожа, без знаний, что хранятся в этих книгах, врата для меня - лишь любопытный и жутковатый сувенир прошлых веков. Да и будь у меня эти знания, без истинного жреца они бесполезны. Крисания - последний истиный жрец Паладайна на Кринне, и ты же не думаешь, что она повторит одну и ту же ошибку дважды?
    Он вновь горько усмехнулся.
    - Если твои слова правдивы, мир обречен.

    А темная госпожа все продолжает говорить, и Даламар горько кривит губы. Рейстлин. Куда уж без него. Он вовсе не уверен, что хочет видеть, как бывший учитель выходит из бездны вслед за темной госпожой. Даламар не смог бы сформулировать свои безотчетные чувства, слишком неопределённые, смутные, запертые в дальних уголках сознания. Все внутри приходило в смятение, стоило кому-то упомянуть его шалафи. Рейстлина легко было любить - мертвым, восхищаться им, ценить его мастерство. Но пока он находился рядом, его получалось только ненавидеть. И пусть Даламар не в силах был ясно сформулировать все это, пусть память уже начала свою лживую игру, лакируя и затушевывая все по-настоящему страшное, болезненное и мучительное в прошлом, оставляя лишь красивую легенду об ученичестве у величайшего архимага, Даламар вовсе не был уверен, что готов встретиться с шалафи лицом к лицу, втискиваясь в ученичество, словно в детский камзольчик, из которого давно вырос. Да, он был учеником Рейстлина Маджере. Однако это звучало гораздо значительнее, пока сам Маджере пребывал... где бы он там ни находился. И хорошо бы там он и остался. Если только... Если только Такхизис всё-таки лгала, а правду открыл Карамону Эли. Если только...

    +3

    9

    Вопросы. Даже во сне он задает вопросы, пытаясь поймать на лжи, выцепить истину, найти изъяны.
    Да, Хаос древнее самого мира, но, если знать где искать, можно найти записи, сделанные в первые дни существования Крина. Записи древние как сам Мир.
    - Ты сам ответил на свой вопрос, мальчик. Обратись к первым хроникам. Перелистай книги, которые без магии давно бы уже обратились в пыль. И ты поймешь, что я не лгу.
    Она может показать еще больше. Показать сама, но всё это сейчас будет пустой тратой времени. Даламар не поверил видениям, приходящим во снах по Её воле. Не поверит, пока не прочтет всё сам. Что ж, Она подождет. Она терпелива, когда игра стоит свеч.
    - Если ты согласишься, если примешь мое предложение, я помогу тебе. Я дам тебе те знания, что помогут отпереть замок. А жрица…
    Жрица. Эта девчонку сложно будет уговорить снова даже приблизиться к вратам Бездны, и уж тем более снова повернуть в их замке ключ.
    - Уверена, ты найдешь подходящие слова, чтобы убедить её.
    Тенью промелькнув мимо Даламара, Темная Госпожа снова оказывается у нег за спиной, обнимая, словно самая нежная из любовниц, словами при этом противореча собственным действиям.
    - Хаос не миф. Не страшная сказка, которой пугают непослушных детей. Он реален, и он надвигается. Твой дражайший учитель нарушил равновесие, всколыхнул саму суть бытия. Он, сам того не подозревая, глупый мальчишка, призвал Его в этот мир, и Хаос услышал этот зов.
    Быть может мир и правда обречен, и это начало конца, но кто сказал, что не стоит бороться.
    - Боги однажды уже заперли его. Боги могут сделать это снова. Но для этого я должна обрести свободу, - теперь Она шепчет. На ухо. Шепчет интимно. Так приглашают разделить постель, так обещают блаженство поцелуев и ласк.
    Миг, и наваждение растворяется подобно туману. Объятия тают. Как тает и фигура за спиной Даламара.
    - Подумай, мальчик. Подумай и прими одну единственную правду. Я – единственный шанс на спасение этого мира. Я, или кромешная тьма Хаоса, - голос вновь отдается в разуме, звучит внутри, исходит из самой сути, изнутри.
    Над зияющим вдали разломом вздымается волной черная туча. Черная как самая непроглядная тьма. Ничто. Полный мрак, полное забвение.
    Всё вокруг будто замирает. Ни звука. Ни малейшего колыхания воздуха. Даже огонь внизу полыхает без звука. Звенящая тишина, и надвигающаяся тьма, от которой не скрыться, не сбежать. Даже пожелай сейчас Даламар укрыться в башне, сделать этого он не сможет. Ноги словно приросли к полу налившись свинцом. Не сделать шаг, ни оторвать от каменных плит.
    Тьма всё ближе. Ближе. Еще ближе. И вот Ничто поглощает башню. Пол уходит из-под ног. Даламар падает в никуда. Падает, обрываясь в бесконечную пропасть, не в состоянии закричать, не в состоянии сделать вдох. Мира больше нет. Ничего больше нет. Черный вакуум Хаоса, в котором нет жизни.
    Проснись.

    Отредактировано Takhisis (2024-01-30 10:02:23)

    +2

    10

    На губах мерзостный привкус пепла. Утренние сумерки полнятся призраками, по стенам пляшут силуэты, так похожие на сумрачные тени Шойкановой рощи. Странно, что он выжил, упав с галереи смерти. Магия башни?
    Даламар поводит руками, пытаясь понять, что произошло, и скользкий холодный шелк под пальцами заставляет опомниться. Он в своей комнате. В своей постели.
    Этот сон не похож на все предыдущие: вместо тягостного истощения – бьющая ключом сила. Словно бы обещание. Или напоминание не медлить. Разузнать о хаосе. Вероятно, собрать конклав. О, стоит это сделать, только чтобы увидеть лицо Пар-Салиана. Увидеть, как вытянутся все эти унылые физиономии, когда Даламар сообщит, что с ним говорила Такхизис.
    Но почему она? Почему его бог молчит?
    Поднявшись, он подошел к окну и долго искал в небесах бледный силуэт черной луны. Но блеклое предрассветное небо оставалось полностью пустым.
    Приведя себя в порядок, он с кривой усмешкой переместился в центральный зал Палантасской библиотеки. В тот раз Астинус был настолько недоволен его визитом, что даже позволил ему забрать книгу с собой, только бы он не путался под ногами и не пугал трусоватых эстетиков. Интересно, в этот раз он сподобится подобной чести или же все дело было в том, кто прислал его тогда? Хотя наступающий на пятки хаос выглядит поопасней, чем закончившиеся таким нелепым пшиком планы его шалафи.
    Даламар огляделся в поисках нужного коридора, но, стоило завернуть за угол, Астинус появился перед ним, словно вышагнув из пустоты. Темный, впрочем, не удивился бы, узнав, что тот и правда переместился прямо из собственного кабинета.
    – Светлого утра, маг. Гляжу, ты все так же не желаешь пользоваться дверями.
    В голосе библиотекаря не было осуждения, лишь насмешливое равнодушие.
    Даламар почтительно поклонился.
    – В этот раз меня привело дело не менее спешное. Я хотел бы узнать, есть ли в библиотеке хроники, в которых можно было бы прочесть о пришествии хаоса.
    Астинус усмехнулся, однако по лицу его прошла короткая судорога.
    – Хаос появился до начала времен, никакие хроники не могут быть столь древни. Однако однажды он вторгался в пределы Кринна, и записи тех лет вполне могут содержать то, что ты ищешь. Идем, я покажу тебе нужные тома.
    Даламар двинулся следом и тихо проговорил:
    – Это ведь не единственное, чем вы могли бы помочь. Шалафи называл вас “человеком, который не умирает”. Вы были всегда. Значит, вы можете рассказать о том, что не вошло в хроники.
    – Я не могу рассказать то, что не вошло в хроники, – медленно, весомо проговорил Астинус, подчеркивая значение каждого из сказанных слов.
    – Ну да, равновесие, – язвительно хмыкнул Даламар. – Вот только что вы будете хранить, если все полетит в бездну?
    Но Астинус не посчитал нужным ему ответить.
    На большом дубовом столе, обтянутом по краям мягкой кожей, сама собой воздвиглась небольшая стопка кодексов. Даламар ожидал, что они будут такими ветхими, что до страниц и дотронуться страшно, но магия этого места хранила книги. Они словно бы вчера вышли из-под пера вечного летописца и были расставлены по полкам верными эстетиками. Даламар оглянулся, чтобы поблагодарить, но Астинус уже исчез.
    Темный недоумевающе хмыкнул. Прошлый раз библиотекарь был намного любезнее. Впрочем, о причинах этого раздумывать было некогда. Он сел за стол, достал письменные принадлежности и погрузился в чтение.
    Даламар провел за книгами весь день и еще не раз возвращался позднее. Делал выписки, медленно скользил глазами по не раз уже читанным строкам, вдумываясь в каждое слово, пытаясь понять, что же осталось за текстом. Он узнал многое. Но понял ли?
    Предвечный хаос был… У Даламара просто не было слов, чтобы его описать. Судя по тем обрывкам, что содержались на страницах хроник, он просто был – и все. Огромная и безликая сила.
    Но тот Хаос, что вторгся на Кринн, сделал это, воплотившись через одного из богов. И то, что получилось в итоге… Оно не было божеством, но и безликой силой не было тоже. Это была особого рода сущность, расслоившаяся по всем планам бытия, наделенная волей, неуничтожимая и практически неудержимая.
    Однажды боги Кринна уже объединялись против него и сумели резко ограничить его силы и возможности влиять на мир. Ту часть силы Хаоса, что воплощалась на материальном плане бытия, они заключили в некую серую драгоценность Гаргата, которая была утеряна и, судя по хроникам, по собственной воле меняла местоположение.
    Все это было сложно понять смертному. И мало чем ему помогло. Эти сведения не позволяли понять главного: действительно ли хаос вновь пытается прорваться на Кринн, в чем именно это проявляется и что нужно сделать, чтобы этому помешать? Ну и где опять носит всех остальных богов, и почему в очередной раз в конфликт подобного масштаба вмешивают смертных?
    Чтобы выяснить хоть что-то, предстояло отыскать нынешнего хранителя серой драгоценности. Почти наверняка именно он должен был оказаться проводником Хаоса. Значит, он наверняка должен был собирать вокруг себя сторонников и соратников. Это требовало какой-то базы, золота, программы. Даже если на данном этапе планы держались в секрете, круги по воде уже должны были пойти.
    Вот и нужно их отыскать.
    Про себя Даламар хмыкнул, что и сам бы не отказался послушать проповедь последователей Хаоса: быть может, они позволят понять цели тех, кто в очередной раз ставил мир на край гибели. Зачем именно Хаос рвался на Кринн? Преобразить его, переделать под себя? Подчинить? Уничтожить? И какую выгоду в этом видели для себя его служители?
    Какой смысл идти в подчинение к силе, которая способна только разрушать, Даламар понять не мог. Пусть Хаос дарует им власть и сделает своими наместниками, его вторжение разрушительно подействует на самое ткань мироздания, а значит, очень скоро мир начнет рассыпаться. И что за радость – править умирающим миром?
    Стоит поговорить с Крисанией. А если удастся… Шалафи однажды рассказывал, что боги магии неоднократно являлись ему. Все трое. Даламар отчаянно завидовал до сих пор. Он постоянно чувствовал присутствие Нуитари, но личной встречи не удостоился ни разу. И сейчас… Сейчас он как никогда желал беседы с покровителем. Если он и мог хоть кому-то доверять, то лишь своему коварному, жестокому, мстительному божеству. Ему нужно было услышать хоть кого-то – кроме Такхизис.
    Пока же он убедился лишь в одном: Хаос действительно не миф. Оставалось понять: как обнаружить следы его присутствия в мире.
    Даламар невольно вздохнул. У Пар-Салиана была отличная шпионская сеть, однако выудить из него необходимые сведения не всегда удавалось даже Ладонне. Что ж, значит, ему придется обойтись водами кельи Всеведения, живцами и стражами. Теперь он хотя бы знал, что искать.
    Втайне он надеялся, что Такхизис появится в ближайшую же ночь. Время терять не хотелось, а у него накопилось множество вопросов. Однако своенравная богиня не слишком-то торопилась продолжить разговор. Предпринимать же какие-то шаги, не имея ни малейшей зацепки, Даламар не хотел. Ему потребуется нечто большее, чем старинные легенды, чтобы убедить остальных.
    Между исследованиями, делами ложи, учениками, Палантасом и последствиями катаклизма, у него не слишком-то много оставалось времени, чтобы разбираться с новой проблемой. Так что невольно Даламар начинал злиться. Он никогда не отличался особым почтением к высшим силам, и про себя был убежден, что Кринну намного было лучше, когда все боги, кроме Троих, держались подальше от смертных. Так что если и сейчас они отправятся восвояси, прихватив с собой Хаос – и Такхизис заодно – он будет счастлив. Если его Королева растеряла желание общаться со своим непокорным не-слугой – тем лучше, – решил он про себя, обдумывая прошедший день и намечая, с чего начать дела по пробуждении. С этой мыслью он и уснул.

    Отредактировано Dalamar (2024-02-16 16:41:09)

    +1


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Для того, чтобы видеть, глаза не нужны


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно