— А разве это не Царство музыки? — в его голосе легко угадывались нотки гордости. Эрик медленно повернулся на месте, позволяя девушке осмотреть всё вокруг. Прямо напротив причала на возвышении, в свечном свете беззвучно дремал орган, тихо сверкая своими трубами. Он был меньше, чем органы в приличных церквях, но это был полноценный инструмент. Эрик всё рассчитал: звук органа можно было услышать только в редких случаях, например, стоя у прохода в подвалы, когда стихал весь театр в глубокую ночь.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » контрабанда мечты для беспокойных сердец


    контрабанда мечты для беспокойных сердец

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1

    Фандом: Графиня де Ла Фер
    Сюжет: основной

    КОНТРАБАНДА МЕЧТЫ ДЛЯ БЕСПОКОЙНЫХ СЕРДЕЦ

    https://64.media.tumblr.com/198c6c56ed68726893b686c16c82e248/01a7150541e974cc-e8/s250x400/c25dcf23054227c07c7f7a18c88ffaa0ec43680c.gif

    Участники:
    Anne de Bueil, Anne of Austria

    Время и место:
    Через пару месяцев после событий мюзикла; Берри


    Королевская чета следовала по своим делам, но на пути попался Берри. Они остаются на ночь в замке, и Анна решает объяснить королеве, почему так поступила. В конце концов, Анна Австрийская должна одно обещание своей камеристке, и у нынешней графини есть, о чем попросить.

    Предупреждение:
    перемоем косточки всяким месье, но это не точно

    Отредактировано Anne de Bueil (2024-06-03 22:06:01)

    +1

    2

    [indent] Гонец своим появлением прерывает молчаливую утреннюю трапезу, когда граф и графиня де Ла Фер изучают свои тарелки, но не друг друга. Мимолетная тишина тянется уже несколько дней, словно подозрениями разъедает души супругов. Анна все ждет от Оливье хоть что-то, хоть каких-то слов, пусть бы обвинений во всех грехах, но тот молчит и молчит, отравляя этим молчанием, словно ядом. Так что гонец выглядит спасением от тишины, вот только вести он несет совсем не те. Королевская чета в своем путешествии по долине Луары планирует заехать в Берри, будет к вечеру. Сердце ускользает в пятки, отбивая речитатив нежелания встречаться с королевой Франции. Тогда, два месяца назад, де Ла Фер увез ее прямо из трактира в счастливое будущее, лишь вскользь упомянув о помиловании для нее да о том, что испанка в немилости у Луи Тринадцатого. Анна не была уверена, что чувствует: используя Анну Австрийскую в планах Ришелье, изображая мадам Бонасье, она не могла не проникнуться уважением к женщине, венец на голове которой не лишил ее сочувствия и понимания. Можно было сказать, что хоть камеристка не чета королеве, но и в чем-то они стали близки; сейчас статус Анны стал выше, но вряд ли другая Анна захочет с ней общаться.
    [indent] Впрочем, это не мешало стоять на пороге замка рядом с супругом, встречая венценосных гостей.
    [indent] - Я займусь подготовкой. Ты бы не могла проехаться в город и позаботиться о том, чтобы там были готовы к проезду кортежа? - Голос Оливье вырывает Анну из задумчивости, в которой не было ни одной внятной мысли, лишь обрывки смазанных чувств. Она поднимает глаза на мужа, граф уже встал из-за стола и направляется к ней. Касание его губ к ее щеке холодное, не согревает, не дает никакого отклика, и сердце сжимается в страхе - что, если так теперь будет всегда? Что, если они оба ошиблись, решив, что все можно исправить? Анна была откровенна с мужем, но, похоже, он все еще был не готов к тому факту, что его ангел, давно потерявший святость, так и останется демоном. Если уж белый цвет крыльев стал черным, то обратного пути нет.
    [indent] Он никогда не целовал в ее лоб или в щеку, никогда не называл ее дитя, и почему-то этого недоставало в сознании, создавая какую-то тусклость эмоций.
    [indent] - Конечно, - Анна почти не притронулась к завтраку, но поднимается из-за стола в стремлении поскорее убраться из замка. Легкое прикосновение пальцев к руке графа, обмен улыбками, полными какой-то отстраненности. Можно было бы решить, что Оливье нет никакого дела до супруги, но иногда Анна замечает в его глазах искры радости, которые меркнут, стоит ему снова погрузиться в свои мысли. Давит ли на него груз грехов Анны? На саму Анну ведь он уже давно не давит. Она не списала их с совести, но прожила, и ничего с этим не поделать - ее душа все еще расцарапана осколками прошлого, которые не заживают никак, оставаясь шрамами, и сколько бы просьб о прощении не приходило от нее к нему и наоборот, изменить то, что случилось, не мог никто. Никто не мог стереть из памяти то дерево, на ветке которого ее должны были повесить, как и не забыть вкус снотворного на губах. Хуже только помнить, как граф от нее отшатнулся, увидев лилию на плечи юной супруги, но даже не заметив свежеобожженную кожу.
    [indent] Глупо было считать, что вспыхнувшее острой болью чувство спишет все долги, не считая того, что в чувстве были темные пятна, спутанные воедино с мыслями о другом мужчине.
    [indent] Анна встряхивает головой, пришпоривая лошадь. Снежно-белого жеребца граф прикупил пару недель назад, подарив жене, и этому подарку та была несказанно рада. Конь оказался идеальным со всех сторон - ни единого пятнышка на холеной коже, стать красавца, скорость арбалетного болта в полете. Анна игнорировала женское седло, предпочитая под юбкой носить мужские штаны и сапоги, что значительно улучшало ее возможности.
    [indent] Она останавливается над пригорке, осматривая Берри. Забытая дома шляпа не сдерживает темные кудри, ветер играет ими в свое удовольствие. Взгляд привычно скользит по идиллической картинке начинающегося лета, которое захватывает всех и каждого в богатых землях долины. В годы отсутствия графа в упадок тут ничего и не пришло, благодаря стараниям управляющего, но как водится, возвращение сеньора играло в пользу благополучия. Яркие красные крыши домов, зеленые листья деревьев, оттеняемые белыми соцветиями поздних плодов. И над всем этим возвышается старая колокольня, рядом с которой в густой россыпи сада тонет такая же старая церковь. Анна помнила, как гулко звучат там шаги, как мягко и настойчиво летит голос, молодой, сильный, полный одухотворенности и веры. В церкви был совсем другой священник, уже давно, но в памяти Анны непрошенной лентой, связывающей алым все сердце и сплетающей душу, всплывает совсем другое лицо, и она резко дергает лошадь, пуская ее в галоп, уносясь от того, о чем думать не хочет.
    [indent] Единственную тайну из своего прошлого в услужении Ришелье, которую Анна не рассказала Оливье, озаряет голос с проникновенной, заметной от волнения хрипотцой, которую навсегда оставила веревка, обвившая шею. Ничего этого Анна не видела в королевском мушкетере, чье настоящее имя было сожжено с сутаной, но избавиться от ощущения рук Арамиса - Рене - на своей коже и губ его на своей груди было невозможно. До сих пор пробегала дрожь вдоль позвоночника.
    [indent] Анна сердито фыркает. В соседнем саду разлетаются птицы, испуганные пронёсшейся по улице лошадью. Из богатого дома выглядывает удивленная хозяйка, но узнает графиню, и лицо ее разглаживается радостью:
    [indent] - Мадам, а вы вовремя, у меня тут пироги на подходе...
    [indent] ...Анна возвращается в замок к обеду, он успевает приукраситься, покои готовы встречать гостей. Отряхивая пыль с верхового платья, Анна проходит анфиладами комнат к той, которую занимает - смежная комната принадлежит графу, и все чаще он время проводит наедине с собой, говоря о каких-то делах. Поговорить бы им, но если не может он, то что может она? Анна так устала от бесконечного чувства недосказанности, а может ей все кажется, и кажется уже давно. Ее чувства никогда не были простыми: ни тогда, когда торопилась любить и быть любимой, а потому бежала прочь от аббата в объятия новой любви, ни тогда, когда поняла, с кем позволила себе предаваться любовным утехам, ни тогда, когда стреляла в одного, кого любила, а после планировала пронзить шпагой второго, кого любила.
    [indent] Да все это никак не облегчало понимания, вот и выходило, что молчать странно лучше.
    [indent] - Жаннет, помогите мне одеться, пожалуйста.
    [indent] Деревенская, пышущая жаром девица, казалась Анне на зависть счастливой. Десять лет назад та была вовсе девчонкой, сидела на скамейке в церкви, с открытым ртом слушая святого отца, а после смотрела на него влюбленным взглядом, когда тот крестил ее младшую сестру. В Рене были влюблены все, от мала до велика, чувства были стыдливыми, непозволительными, и если кто и жаждал большего, то сказать так и не решились, слишком неприступным при всей своей приветливости выглядел тогда аббат.
    [indent] Его неприступность стоила Анне слишком дорого. Еще дороже она стоила ему.
    [indent] Сердце противно ноет, а может все дело в китовом усе, впивающимся в подреберье. Анна едва вдохнуть может, но нужно просто привыкнуть. Нижняя юбка, еще одна, верхнее платье поверх нижней рубашки, еще раз задержать дыхание, пока Жаннет застегивает бесконечную длину проклятых крючков. Впрочем, как показывал опыт, при нужной сноровке подобные доспехи не станут преградой для старательного любовника.
    [indent] - Едут! - слышится крик в приоткрытое во двор окно. Анна закрывает глаза. Похоже, эта встреча неизбежна.
    [indent] - Ой-ой, подождите, сударыня, последний штрих, - Жаннет любовно подкалывает жемчужный гребень в собранные в легкую прическу волосы графини. Анна бросает быстрый взгляд в зеркало: что ж, роль графини де Ла Фер ей больше к лицу, нежели камеристки, и взгляд другой, и стать другая, хоть и роста невеликого. Анна выдавливает улыбку, отражение в зеркале мягко плывет. Она отмахивается, торопливо выходит из комнаты, придерживая подол юбки. У лестницы во внутреннем дворе уже ждет Оливье, бархат камзола обтягивает его фигуру, заставляя на миг забыться, позволив ощутить себя на десять лет назад, когда впервые его увидела - молодого и красивого, словно вспомнить, за что полюбила, так легко.
    [indent] Но за что, в самом-то деле? Ведь не знала его тогда. И сейчас не знает. Все это лишь картинка, нарисованная влюблённостью и ненавистью, смешавших все краски дня.
    [indent] Оливье оглядывается, протягивает руку супруге, даря ей улыбку.
    [indent] - Восхитительно выглядите, мадам. Затмите даже саму королеву.
    [indent] Его губы касаются ее пальцев. Анна невольно смеется:
    [indent] - Лучше не надо, ведь это привилегия Анны Австрийской, блистать и светить.
    [indent] В распахнутые ворота въезжают первые всадники королевского кортежа. Медовый аромат лета звучит стуком колес и копыт, ожиданием и шепотком прислуги, что смотрит изо всех окон, и пахнет яблоками. Снова яблоками, в этом запахе опять запуталась сирень.

    Отредактировано Anne de Bueil (2024-06-03 23:14:44)

    +1

    3

    Королевский экипаж катился по дороге, окружённый многочисленной свитой. В карете королева с королём едва смотрели друг на друга, не говоря ни слова; впрочем, такая тишина была для них привычна. Они выглядели подобными статуям, безмолвные и недвижимые, только чуть заметное шевеление тонкой ткани от вздоха говорило о том, что они живые.
    Прошло два месяца - какие бы то ни было хорошие отношения между супругами было потеряны, что безмерно удручало королеву, прикладывавшую все усилия, чтобы восстановить мир. Людовик не верил Анне, сомневался в её верности, но это было бы ещё полбеды, однако наследником по-прежнему оставался Гастон. Может быть, переносить отстранённость мужа было бы легче, будь рядом с ней друзья, однако одна её наперсница, милая Мари, удалена от двора, другая же, Констанция... Что касается Констанции, здесь сложнее. Анна чувствовала себя обманутой, преданной, а ведь мадам Бонасье пользовалась большим доверием... Каким не всегда пользовались и знатные дамы, состоявшие при дворе Её Величества. Казалось бы, в том, что простая служанка оказалась благородной дамой, есть повод для радости... Ах, лучше бы ей не знать, лучше бы по-прежнему ошибаться насчёт имени, только бы не насчёт того, кем на самом деле является та, кого королева называла своей подругой! Мадам Бонасье оказалась не крестьянка, но графиня де Ла Фер, то есть принадлежала к знатному роду, известному при дворе как происхождением, так и своими заслугами. И если она некогда приблизила к себе служанку, разве теперь не следует тем более одарить вниманием высокородную даму, которую не зазорно назвать подругой и которая в подобном случае заняла бы по праву своё место при дворе? Увы! Молодая королева была исполнена печали: будучи осведомлённой о некогда случившемся с графом и графиней де Ла Фер, она мысленно укоряла её за то, что утаила от неё своё настоящее имя, пусть и понимая разумом причину желания скрыть его.
    И всё предложение остановиться в известном ей замке исходило именно от Анны Австрийской. Король дал согласие, тем более, что де Ла Феры имели родственную связь со знатнейшими фамилиями королевства, и следовательно, были достойны оказываемой чести. Был послан гонец, чтобы заранее известить хозяев: Их Величества, совершая путешествие по королевству, желают сделать остановку, дабы дать роздых лошадям. Где бы ни проезжала процессия, раздавались приветственные крики; мушкетёры и гвардейцы сдерживали народ, толпившийся, чтобы увидеть своего государя; города, через которые проходил путь королевской четы, устраивали почётную встречу. Молодая королева приветливо улыбалась в ответ на изъявления радости, иной раз обращалась с краткой благодарностью или приветствием к дворянам, встречавшим их. В главном городе провинции король с королевой посетили мессу, где возносились молитвы о величии и укреплении прекрасной Франции, о здравии Их Величеств и ниспослании им и всей стране наследника, епископ произнёс проповедь о божественной природе власти монарха. Там, в городе Бурж, и обратилась Анна с просьбой к мужу, который счёл возможным согласиться.

    Ворота замка распахнулись: стучали копыта лошадей по вымощенной камнями дорожке, грохотали колёса карет, позвякивали шпоры спешивавшихся всадников, двор замка наполнился слугами, которые спешили увести лошадей, нестройным гулом разговоров, богато разодетыми людьми, выстраивавшимися для встречи государя по обе стороны от лестницы, где стояли хозяева.
    Въехавшую во двор замка королевскую карету тут же окружила охрана. Двое дворян приблизились к дверцам; опираясь на руку маркиза, своего шталмейстера, Анна сошла на землю. Король предложил руку жене; за ними, в строгом порядке, определяемом знатностью рода и положением при дворе, следовала свита.

    Лицо королевы приняло спокойное, безмятежное выражение. При взгляде на хозяина замка ей вспомнился портрет, некогда виденный здесь при первом посещении Берри. Она перевела взгляд на молодую хозяйку, отмечая, как гораздо более подходит ей такое положение. Не раз после того, как раскрылось настоящее имя Констанции, думала Анна, как же могла она не заметить, не понять сразу, что перед ней дама благородного происхождения? Теперь это казалось очевидным - утончённые черты, нежные руки, каких не бывает у крестьянок, правильная речь, изящные манеры, - хотя бы внешние признаки могли бы подсказать. Это если не вспомнить о рассудительности, разумных советах, воспитании, полученном в монастыре - что вряд ли встречается среди простых людей, тогда как для дворянок - обычное дело.
    Анна постаралась отогнать от себя все эти мысли: сделанного не вернёшь - и придала лицу любезное выражение, более подходящее случаю.

    Выслушав приветственные речи хозяев, король протянул руку, королева улыбнулась, обратившись к графу и графине де Ла Фер, и поблагодарила за гостеприимство, отвечая на изъявления преданности. После чего наконец проследовали в замок - впереди король с королевой, в нескольких шагах - граф и графиня, а за ними - вся прочая свита.

    - Помнится, сударыня, однажды мне уже довелось побывать здесь, - обратилась Анна Австрийская к графине после того, как с церемонией было покончено, - однако я не знала, что хозяйка этого замка сама принимала нас. Мне радостно вновь видеть вас, мадам, вернувшей положение, которого вы достойны.
    Придворные дамы, сопровождавшие Её Величество, шептались между собой: затихшие после того, как Констанция покинула двор, разговоры снова им припомнились, и теперь они шёпотом спрашивали друг у друга об оказавшейся в центре внимания графине де Ла Фер, прежде известной как камеристка королевы мадам Бонасье, обсуждали удивительные превратности судьбы.
    Анна оглянулась, взгляд её остановился на графе д'Орваль, от кого впервые услышала она историю графини де Ла Фер. Заметив, что на него смотрит королева, молодой дворянин поклонился ей, и она отвернулась. "Просто однажды в деревне граф де Ла Фер повстречал юную сестру местного священника, влюбился и тут же пожелал жениться. Свадьба была щедрой и полной гостей, граф хотел с размахом отметить событие..." - всплыло в памяти осеннее утро в этом замке два года назад. Да, то был день, насыщенный событиями... Взгляд её скользнул по графу де Ла Фер, стоявшему подле Его Величества, и вернулся к графине. То, что неспешно описывает текст, на деле заняло всего несколько секунд.
    - Между тем, сударыня, господин граф, ваш супруг, заслужил мой упрёк: с тех пор, как вы удалились сюда, в ваше поместье, мы не видели вас при дворе и нам ничего о вас не известно. Людям вашего положения сие непростительно, - впрочем последние слова сказаны были с улыбкой.
    У неё имелось множество вопросов, не получивших ответа, который теперь Анна намерена была найти. Что ещё правда? Констанция оказалась выдумкой. Если бы она не знала историю графа и графини прежде, причём от другого человека, не являвшегося членом их семьи, она бы могла поставить под сомнение истинность, однако граф де Бетюн не имел намерения скрывать что-либо, и не было никаких причин не верить его слову. Однако в этой истории имелось немало тёмных пятен. Что совершила графиня, раз оказалась заклемённой? Была ли она дворянкой, или граф взял в жёны простую девушку? Этот вопрос имел значение, так как незаконное клеймение дворян считалось преступлением. Было ли оно? Если да, кто его совершил? Не следует ли искать правосудия у короля? Наконец, довольна ли сама мадам возвращением? Хоть она и улыбалась, однако же нельзя верить абсолютно всему, что видишь, - королеве ли этого не знать.
    Некогда Констанция, служа Её Величеству, сумела заслужить благодарность. Заслуги её не были забыты, и теперь, если графиня де Ла Фер обратится с просьбой, королева Анна готова была прислушаться, хоть обман графини задевал её: снисходительность подобает высокому сану.

    +1

    4

    [indent] Обширный двор замка неожиданно кажется маленьким из-за количества набившихся карет и лошадей. А ведь еще сегодня утром в нем было столько места, что хоть галопом ходи. Анна смотрит на все это разнообразие, и чувствует, как на нее накатывает внутреннее волнение, слишком ощутимое, заставляющее дрожать. Все же она опасалась встречи с королевой, которая вряд ли оценит предательство камеристки. Что последует за этой встречей? Злость, обида, наказание? Не то чтобы Анна де Бейль этого боялась, скорее уж чувствовала неприятный холодок в солнечном сплетении. Перетянутая корсетом она не падала в обморок, но воздуха не хватало. Оливье касается ее локтя, привлекая внимание, и Анна переводит взгляд на него, пропуская момент появления короля и королевы из кареты. Улыбка, подаренная графу, отливает бледностью; меркнет же, когда Анна смотрит на другую Анну. Королева Франции во всем своем блеске идет, оперевшись на руку супруга, и только неопытный взгляд не заметит то безразличие, что холодной тенью пролегает меж венценосными супругами. Что-то в этом ощущается знакомое, словно отражает то непонимание, что царит между самой графиней и графом, с той лишь разницей, что любовь Оливье еще теплится в нем, а вот что в самой Анне горит или нет, понять трудно.
    [indent] Она присаживается в реверансе вслед за поклоном супруга. Официальные слова звучат, утопая в тонком гуле чужих голосов, замолкающих очень медленно. Фыркает лошадь, на крыше курлыкают голуби, десятки взглядов впиваются тонкими  иглами в хозяев. Анна видит знакомые лица фрейлин, встречается глазами с де Бетюном, тот опускает взгляд, словно смущается. Наверное, помнит приезд в замок в отсутствие де Ла Фера.
    [indent] Анна тоже его помнит.
    [indent] И Ее Величество - тоже.
    [indent] О чем и напоминает, когда официальная часть приветственной церемонии пройдена. По двору пробегает шорох разговора, граф завладевает вниманием короля, гвардейцы рассредоточиваются вокруг, конюхи занимаются лошадьми, слуги забирают вещи. Анна де Бейль неловко поправляет локон, будто бы выбившийся из прически, опускает взгляд, но замечает:
    [indent] - В ту пору, Ваше Величество, я и сама не была здесь хозяйкой.
    [indent] Потому, что была мертва. Жива ли она сейчас? Анна не может сказать. Она чувствует запахи, слышит слова, ощущает мир вокруг, помнит, как этим миром наслаждаться, но в то же время ей кажется, что душа ее изранена острыми осколками, все еще кровоточит, словно бы не понимает, как дальше с этим жить, как дышать, как исцелиться, наконец.
    [indent] - Приношу извинения и за него и за себя, Ваше Величество, но долгое отсутствие плохо сказалось на состояние поместья, и оно требовало внимания, - бессмысленные слова, ничего не говорящие о настоящем положении вещей. Управляющий, оставленные де Ла Фером, прекрасно справился с необходимостью сохранить доходы графства в достойном виде, и граф не то что не потерял ни су, он еще и приумножил свои богатства. На деле каждый из них пресытился Парижем в любом его виде, Анна же даже не могла представить себя при дворе, пусть легко могла лавировать среди его неспокойных волн.
    [indent] - Ваше Величество, у нас прекрасный парк, вы не против прогуляться, пока все собираются к обеду.
    [indent] Констанция Бонасье легко угадывала желания королевы Франции. Анна де Бейль могла воспользоваться своими знаниями, привлекая внимание Анны Австрийской, делая приглашающий жест рукой. Минуты спустя они уходят вдвоем, оставляя свиту Анны Австрийской немного позади, на отдалении. Их шепот сливается с пением птиц, не мешая говорить идущим впереди женщинам.
    [indent] - Ваше Величество, я должна извиниться перед вами за многое... но я не буду тратить на это время. Я не ищу себе оправданий, все мои решения были обусловлены обстоятельствами, были приняты в здравом рассудке и... - она ни о чем не жалеет, вот в чем самая настоящая правда. Ни о чем. Потому, что жалеть о прожитом - дело бессмысленное, пустая трата времени. Это уже случилось, этого не перечеркнуть. - Ничего не изменить. Но я рада, что вы избежали особо тяжелых последствий, а кардинал Ришелье перестал вас домогаться.
    [indent] Они останавливаются у небольшого фонтана, украшенного античной фигурой одной из нимф, из кувшина которой льется с веселым журчанием вода, расцвеченные ее бриллианты дарят прохладу и надежду на свежесть. Здесь повсюду были призраки прошлого, пронизанного мифами и сказками. Когда-то графине нравился этот парк, она мечтала бегать по его дорожкам за дочерью или сыном, целоваться в тенистых беседках с Оливье, а теперь не видела ничего, кроме холодной красоты статуй, но больше они не радовали глаз.
    [indent] - У вас, наверное, есть вопросы, Ваше Величество?
    [indent] Анна предпочла бы услышать "нет" на свой вопрос, но почему-то казалось, что королева так не ответит. Испанке, как и любой женщине, было свойственно любопытство, значит, она захочет знать правду, скрытую под слоем лет. На самом деле часть ее она уже знала от самой Анны, рассказавшей историю послушницы, да от Бетюна, который был скуп на подробности, ибо не знал их, но все же что-то рассказал. Повторяться Анна не хотела, да и были в рассказе подводные камни, за которыми крылся образ облаченного в рясу красивого мужчины, но хотя бы некий долг чести стоило вернуть королеве. Если та, конечно, пожелает.

    +1

    5

    Долгое отсутствие - причина уважительная, поместье требует внимания хозяев, ибо, как бы ни был хорош управляющий, и он не справится один со всем; королева слегка кивает, принимая это оправдание. Правда ли нет, она скоро узнает, пока же графиня держится спокойно, ничем себя не выдавая.
    - В самом деле, - замечает королева, - покажите мне ваше поместье. Полагаю, вы сумели его преобразить.

    Следуя приглашению, королева уходит вслед за хозяйкой замка, всего минуты на две опережая свиту, поначалу отступающую, чтобы дать дорогу. Однако затем приближённые королевы вновь окружают её - гвардейцы, вместе со своим капитаном, идут в нескольких шагах по обеим сторонам от королевы и её собеседницы; остальная же свита отстаёт ровно настолько, насколько полагается этикетом, чтобы не слышать слов, но и не упускать Её Величество из виду. Пользуясь свободой путешествия, дамы и кавалеры перемешиваются, следуя за своей госпожой в несколько нарушенном порядке, но фрейлины и пажи по-прежнему не сводят глаз с госпожи, готовые уловить поданный знак.

    Сад в конце августа ещё по-летнему красив, но уже видится оттенок увядания, прощания цветущей природы с летом: не так весело тянутся яркие цветочные головки кверху, никнут к земле, словно готовясь проститься с солнцем и заснуть под зимним покровом до новой весны. Но птицы ещё поют, заливаются на ветках соловьи, скачут в поисках еды по дорожкам сада незаметные коричневато-бурые воробьи, расселись на ветвях высокого дерева ярко-жёлтые с чёрными крыльями иволги, щебеча свою песню. Вспорхнули пугливые голубки, заслышав приближающиеся шаги и шорох гравия. Здесь было, чем полюбоваться - несомненно, благодаря мадам графине и заботам садовника. Но растения не интересовали Анну Австрийскую.
    Анна де Бейль не сожалеет о содеянном. Теперь королеве известно настоящее имя. Или, вернее, Анна де Ла Фер.
    Прямота, с которой было о том сказано, несколько коробит испанку, но готова согласиться она в том, что ничего не изменить. Последствия могли быть гораздо хуже, если бы Людовик всё же не опасался войны с Испанией, стоящей за инфантой, и не сознавал, что другого министра и советника, как кардинал, способного позаботиться о государстве, сыскать нелегко. Кардинал прекратил двусмысленные знаки внимания, опасаясь, вероятно, ревности короля, но это не было большой бедой и прежде. Гораздо важнее, что Людовик не верит Анне, считает своим врагом, отдалился от неё так, что уж весь двор заговорил, ибо в нарушение правил король не навещает, как то приличествует, с утренним визитом жену, и не посещает её вечерами. И это в то время, когда знать особенно сплотилась вокруг герцога Анжуйского, всё ещё являвшегося наследником трона! Но всё это не внове для испанки, она сумеет перенести... ведь кардинал не посмеет чинить ей никаких препятствий, ибо положение его всё ещё шаткое.
    Не то, что Констанция оказалась агентом Ришелье, разочаровало Анну Австрийскую сильнее всего - в её окружении были ставленники кардинала, иные даже не скрывали своего рода занятий, она знала их имена, они занимали посты в её доме - и королева не имела права допустить пусть и случайную ошибку, ибо о любом промахе тотчас же станет известно. Ей было горько понимать, что доверие её обмануто, и осознавать, что сама виновата в несчастии, постигшем её, ибо ей, как королеве, никогда не следует полностью полагаться на кого бы то ни было, проверять свои мысли, чувства человеку, могущему предать, забыв о расположении, которым она дарила, о милости, которую оказывала, если найдёт в том выгоду. Она забылась... позволила себе думать, будто имеет право на те же простые чувства, что и все люди, когда на самом деле должна их отринуть.
    - Да, к счастью, последствия не оказались неисправимыми, мадам.
    — У вас, наверное, есть вопросы, Ваше Величество?
    Уголки губ приподнялись в печальной усмешке. Сначала у неё было много вопросов - когда злилась. Но теперь... Она не станет их задавать. Кроме одного.
    - Скажите, отчего вы сразу не признались во всём? Вы дворянка, вы могли обратиться ко мне, к королю и его правосудию, и вам не пришлось бы ждать столько лет, чтобы быть восстановленной в своих правах. - Королева обошла статую нимфы, протянув руку к льющейся воде. - Вероятно, понадобилось бы провести розыск, но в моём распоряжении множество способов для него. И вы бы не исполняли работу простой служанки. - Несколько капель попали ей на пальцы - она отдёрнула руку. - Быть может, было бы сложно поверить всему сразу, однако мы нашли бы свидетелей - хотя бы слуг замка... Отчего вы не признались, когда волей случая оказались мы на ваших землях и узнали вашу историю от графа д'Орваль? Ведь управляющий, конечно, признал вас. Но вы не обмолвились и словом. Скажите правду хотя бы теперь, сударыня. - Шум вод фонтана, плеск струй приводил в успокоение. Взгляд Анны Австрийской, бесстрастный, лишённый признаков гнева, остановился на графине: она ещё не определилась со своим отношением, решив прежде выслушать Анну де Бейль.
    Из всех возможных вопросов этот казался важнее прочих, на него нельзя было придумать или приблизительно предположить ответ, а что в действительности, знала лишь сама графиня.

    Отредактировано Anne of Austria (2024-07-20 09:57:27)

    +1

    6

    [indent] — Да, к счастью, последствия не оказались неисправимыми, мадам.
    [indent] Что ж, Анна искренне радовалась тому, что королева сохранила свою свободу, чего не скажешь о ее семейной жизни. Возможно, счастье в браке - это все досужие вымыслы, в которые можно верить по наивности, а реальность совершенно иная. Графиня смотрит на королеву, не пытаясь казаться виноватой. Тихо шуршат пышные юбки, стоит сделать шаг в сторону. Играет переливами фонтан, поют птицы, но осень скоро: ветер несет этот запах грядущих утренних холодов с полей, где крестьяне готовятся к сбору урожая. Анна снова думает о том, что жизнь здесь походила бы на рай, не садни прошлое рубиновыми каплями пролитой крови, а запах обожженной кожи не впивался в нос. И словно чувство, что третий здесь лишний, у него не было четких черт, но он преследовал Анну тем, что она не могла поговорить с ним так, как с Анной Австрийской.
    [indent] - Вы правда думаете, ваше величество, что самым тяжким в моей роли были обязанности служанки?
    [indent] Анна позволяет себе улыбнуться. Конечно, шпионка кардинала не была в восторге от некоторых из своих обязанностей, но жизнь в монастыре все же научила Анну кое-чему, пусть и не смирению. Брезгливость ей была незнакома, а нитка с иголкой в пальцах танцевали. Она отворачивается от королевы, теперь та может видеть ее щеку, легкий румянец, игривый темный локон, обвивающий ушко, в котором серебристо блестят серьги с изумрудами - подарок Оливье, так подходящий зелени ее глаз. Женщина склоняется над цветком, протягивает руку; пальцы сжимают упрямый стебель мака, алого, как кровь, сминают его, и хотя цветок сопротивляется, Анна безжалостна в своей настойчивости. Она ломает цветок, срывает его, рассматривает так близко бархат лепестков.
    [indent] Ей очень нравились маки. Но она не помнила, чтобы они наполняли собой сад десять лет назад, неужто появились после?
    [indent] - Все не так просто, мадам. - Анна взвешивает слова прежде, чем их произнести. В присутствии королевы не садятся, пока она стоит, и графиня приглашает Анну Австрийскую устроиться на бортике фонтана, который щедро бросает брызги, и те оседают на платье, на волосах, на коже. Корсет сдавливает грудь, мешая дышать, и Анна украдкой проводит ладонью по плотной ткани, мешающей ощущать свободу. Но в обморок она не упадет. Почти что никогда не падала добровольно, только играла роль слабой женщины.
    [indent] - Помните, сколько презрения было в тоне любезного д'Орваля? А ведь он даже не знал истины, но как и все на той памятной охоте, назначил меня виноватой. Потому, что так было удобно. Как же, оскорбила в лучших чувствах своей лилией, а никто и не спросил, как она оказалась на моем плече. И вы не спросили, ваше величество. Вы тоже не ищите истоков, вы хотите исправить настоящее, будучи уверены, что мне это нужно. Я была зла. Одинока. Брошена. И Ришелье оказался единственным, кто протянул мне руку помощи, дал повод жить. А я... вопреки тому, что обо мне говорят, умею платить верностью, пока та верность меня не пытается убить. Мне жаль, что вы не смогли оценить это, ваше величество, но если бы я играла на вашей стороне, вы были бы рады, поверьте мне.
    [indent] Издалека доносится лай собак, псарня не так уж далеко, и чем-то завели ее обитателей. Охота - любимое занятие графа де Ла Фер, но за то время, что они здесь живут после возвращения, Оливье ни разу на нее не выехал. Собаки скучают взаперти, а Анна не чувствует ни капли вины: она ненавидит охоту во всех ее проявлениях, помнит чувство загнанной в угол дичи, сама была такой, и это муторно, это тяжело, это невозможно. Сломя голову, со всех ног бежишь, чувствуя, как оскаленные зубы кусают пятки, как смерть лижет затылок, как ее скрюченные пальцы обвивают шею. Видимость борьбы, которая не дает результата, только лишает возможности дышать, как бывало раньше.
    [indent] - Я не дворянка, мадам. Помните, в тот же день, но несколькими часами ранее, я рассказала вам историю послушницы, бежавшей из монастыря с привлекательным аббатом? Это тоже моя история. Меня оставили в Тамплемарском монастыре с приличной суммой денег на содержание, но кто были мои родители, я до сих пор не знаю. И знать уже не хочу. Все это, - Анна указывает на свой наряд из дорогой ткани, на украшения, на уложенные причудливо волосы, на камни в завитках темных прядок - супруг ничего не жалел для вновь обретенной жены, ничуть не интересуясь, надо ли это самой Анне, - мне не принадлежит. Вот она моя правда, я самозванка, - Анна тихо смеется, но в этом смехе только грусть, светлая и спокойная, уже без отгоревшей ненависти, которую исцелил граф своими словами в том трактире, вот только сейчас мало что вообще способно гореть в ее душе. Словно бы давно она выгорела, но там, где полыхали языки злости, которые питали разбитую на осколки жизни, имитируя желание что-то делать, чего-то хотеть, сейчас уже ничего не осталось.
    [indent] Совсем ничего.
    [indent] - Таковой меня считали все и каждый на моей же свадьбе. Иногда мне кажется, что ее быть не должно, что я сама пошла на поводу у детского желания любить и быть любимой, а потому...
    [indent] Предала того, кто тогда ее любил так искренне, так светло, что теперь от того тоскливо.
    [indent] Заметит ли королева, что графиня не чувствует счастья, которое ей и положено вроде как?

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » контрабанда мечты для беспокойных сердец


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно