Нейтан звереет, и монстр с готовностью отзывается — принесите, принесите ему стейк с острым ножом, и все вокруг узнают, что вытравить убийцу из Нейтана невозможно. Они единое целое, Джекилл и Хайд, делящие одно тело и один разум, просто по-разному их использующие. Прилюдное убийство с отягчающими обстоятельствами, во всех новостях. Или... можно и без ножа, голыми руками. Нейтану хватит силы свернуть ублюдку шею за один только неосторожный взгляд, поможет опыт и монстр внутри, личный сорт умертвителя, поставщика на местные кладбища для халявного зидрата. Стервятник мог быть ему благодарен, между прочим.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » No chance for peace


    No chance for peace

    Сообщений 1 страница 22 из 22

    1

    Фандом: Repo! The Genetic Opera
    Сюжет: основной

    NO CHANCE FOR PEACE
    https://i.ibb.co/VtnmT6v/14.gif https://i.ibb.co/p1v0jV6/ezgif-4-d0b8b3b6a2c4.gif https://i.ibb.co/TPcLPm5/133.gif

    Участники:
    Nathan Wallace & Graverobber & Shilo Wallace

    Время и место:
    Дом Уоллес, спустя месяц после Оперы


    Кто "доброй" сказкой входит в дом?
    Кто с детства каждому знаком?
    Кто не ученый, не поэт,
    А покорил весь белый свет?
    Кого повсюду узнают?
    Скажите, как его зовут!

    Отредактировано Shilo Wallace (2020-07-03 00:24:07)

    +2

    2

    And it's my job to steal and rob...

    Стервятник разложил перед собой скатку и проверил её содержимое: маленькие стеклянные бутыльки, шприцы, пара скальпелей на всякий случай. Комплект полный, можно идти.
    Поздняя ночь, неохотно переходящая в утро, за окном шелестит дождь. Нужно успевать: дождь приглушает видимость и звуки, а уставшие с вечера патрули вдвойне неохотно преследуют нарушителей, не желая лишний раз покидать насиженные сухие места. Будь у него выбор, он бы и сам не покидал насиженное место. Пусть здесь было мало удобств, но как минимум не капало сверху, точнее, капало не везде.
    Однако выбора у Стервятника не было: зидрат на улицах разлетался куда быстрее горячих пирожков, партия подходила к концу, и, к тому же, похоже, теперь у него появился еще один "клиент". Пора было пополнять запасы.
    Он уже выбрал место. Копать после недели дождей было глупо и тяжело, но была одна точка на карте, где, он точно знал, можно было найти много, очень много трупов, уже выкопанных до него. Точнее, никогда и не бывших закопанными. Кладбище рядом с домом конфискатора, его маленький тайник с огромным количеством его бывших жертв. С момента находки Стервятник так и не возвращался туда, чтобы не навлекать на себя неприятности. Сейчас же место наверняка либо зачистили, либо прикрыли понадежнее и оставили как есть. И он надеялся на последнее: тайник конфискатора был просто золотой жилой для его маленького бизнеса. Соваться туда было рисковано, но за месяц про место должны были забыть. А если и не забыть, то снизить количество уделяемого ему внимания. Нужно идти, а дождь был только на руку. В конце концов, кто сказал, что вытягивать жидкости из трупов было приятным занятием.
    Он свернул скатку и привычно прикрепил на пояс. В доме было тихо. Видимо, девочка спала, еще или уже. Каждый раз уходя по делам, он чувствовал, как совершает глупость: оставлять ее одну было небезопасно. Небезопасно для дома, небезопасно для него самого, небезопасно и для девочки тоже. Впрочем, брать ее с собой было бы еще более небезопасно.
    Ему не нравилось постоянно оглядываться на нее, постоянно держать ее в уме, брать в расчёт, но любопытство брало над ним верх: что он найдёт в ее крови? Что было в лекарстве? Что получится сделать с тем, что он вот-вот обнаружит? Придется смириться с ее присутствием в его жизни до тех пор, пока он не разберётся, что за сложную формулу придумал ее отец медик.
    Ступени мерно поскрипывали под его ногами, когда он не спеша направлялся к выходу.

    Отредактировано Graverobber (2020-07-05 00:55:46)

    +2

    3

    Месяц назад Шайло была уверена - жизнь ее кардинально изменилась и больше никогда не станет прежней. Она переживала, боялась, паниковала, старалась придумать хоть какой-нибудь план действий, но каждый раз спотыкалась о отсутствие необходимого лечения и неспособность выживать самостоятельно, каждый раз откладывала свою новую жизнь на завтра и медленно забывала зачем ей эта жизнь, вообще, понадобилась. Юный бунтарский дух угасал ежеминутно. На Стервятника Уоллес смотрит с завистью - он отвратительный пример для подражания, но, вместе с тем, прекрасно устроился в жизни - она бы так не смогла. Он не производит негативного впечатления, поначалу интересует ее, как объект противоположного пола, но на провокации, кажется, не реагирует - это быстро утомляет, иногда она не видит его несколько дней, но по звукам скрипящих досок неплохо определяет в какой части дома тот находится. Шайло плохо ест, часто бродит по дому, выискивая что-нибудь чем можно себя развлечь, бывает запирается в комнате, которая именуется "своей" и гремит там чем-то, что привлекло ее внимание в одной из других комнат и было оттуда бессовестно украдено - обычно это какой-то хлам, который можно реанимировать и украсить им жилище. Случается целыми днями спит или напротив ходит хвостом за соседом, задавая уйму вопросов разной степени эрудированности, редко посматривает на то, чем он занимается и предоставляет себя для экспериментов с новыми формулами. Жизнь не бурлит так, как она думала, когда начала отходить от смерти отца. Все гораздо хуже, даже мысли замедляются настолько, что Шайло опасается впасть в анабиоз. Жизнь остановилась. Окно в ее доме, по сравнению с происходящим сейчас, предоставляло целый спектр увлекательных развлечений. Даже пианино, которое девушка проклинала, становится объектом желания, сравнимым с новой порцией зидрата на следующий день после первого приема.     

    Дождь льет как из ведра и Шайло не спится. Медленно моргая, она наблюдает за тем, как с потолка капает вода, прямиком на старенький телевизор. Ей не жалко - он не показывает ничего кроме помех и уже давно выключен из розетки. Впрочем, электричество в старом здании - огромная роскошь, к которой трудно привыкнуть по причине регулярного отсутствия. Порой она удивляется как этот дом еще не рухнул, но перестает восхищаться, пробираясь в очередную комнату доверху заваленную мусором, пустующую или заплесневелую от влажности. Такие находки расставляют все по своим местам - осталось недолго, вот-вот стены обрушатся, но это ее не пугает. В прозорливости нового друга она не сомневается. Кто-кто, а он найдет новую халупу краше предыдущей и без труда обустроится в ней до новой чрезвычайной ситуации. Звук капель завораживает. В одной старой книге, Уоллес читала, что от подобного можно сойти с ума и сейчас на собственном примере убеждается в этом. Считает удары о пластик. Сбивается на третьей сотне и начинает заново. Веки тяжелые, дыхание едва ощущается. Она почти спит, но все видит и слышит. Или ей так только кажется. К звуку воды прибавляется скрип и Шайло ловит себя на мысли - "Он уходит... Почему мне нельзя уйти?" Несколько мгновений она смотрит в одну точку и задает себе новый вопрос "Кто сказал, что нельзя?" Слышит, как шаги удаляются, и наконец-то поднимает голову. "Я так больше не могу..." Все-таки она не спит. 

    - Ты куда? - Шайло стоит на самой верхней ступени лестницы, одной рукой держась за перила, местами балясины на них отсутствуют, второй сонно протирая глаза, путаясь в искусственных прядях нового парика. Она прекрасно знает о частом отсутствии Стервятника. Смотрит ему вслед, чаще молчит, реже просится наружу, получая отказ, не подлежащий обсуждениям - в ответ обиженно надувает губы, зная - этот фокус никогда не сработает. Она снова чувствует себя подневольной. Как и прежде путь на улицу ей заказан, сменился только надзиратель. Почему ей нельзя - она не понимает, ценности в себе не видит, жизненных перспектив на горизонте тоже. Она дожидается ответа, но заранее знает, что скажет вне зависимости от его содержания. Она устала сидеть здесь, это становится невыносимо. Она хочет на улицу, под дождь, в грязь, куда угодно, только бы больше не сидеть в комнате, где обои вот-вот целым полотном сойдут со стен, - Я с тобой.

    Отредактировано Shilo Wallace (2020-07-05 02:48:11)

    +1

    4

    Погружённый в свои мысли и просчитывающий варианты короткой дороги до кладбища, Стервятник не услышал звук догоняющих его шагов. Оклик остановил его перед самой дверью, в тот момент, когда рука уже нырнула в карман, чтобы достать ключ и отпереть закрытый на ночь замок - не ахти какая мера безопасности, а всё-таки лучше, чем добровольно оставлять дверь открытой. Он обернулся. Девочка, ну конечно. Мисс прилипала, мисс почемучка, мисс контроллер. Мисс, которую давно следовало отправить выживать самостоятельно, если бы не любопытный состав её таинственных лекарств. Проснулась от звука шагов или просто не спала, несмотря на совершенно неурочное для бодрствования время?

    - Тебя это не касается, - в сотый раз повторил он, словно в дне сурка: иногда он думал, что стоило завести календарь и отмечать на нем частотность такого обмена репликами, пронаблюдать, какой выйдет интервал. Три дня? Два? Сутки? Пара часов? Он всё-таки достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину.

    - Я с тобой.

    Он обернулся ещё раз, окинул её взглядом, улыбнулся привычной хищной улыбкой. Идеальный костюм для прогулок по улицам: тёплый, удобный и совершенно не провокационный. Стервятник сразу представил, что было бы, появись девчушка на улице в своей коротенькой ночной рубашке, едва прикрывающей самые интересные места хрупкого тельца. "Я замёрзла и промокла, давай вернёмся домой" было самой безобидной из возможных альтернатив.

    - В таком виде? - усмехнулся он, выразительно глядя на короткий обрез. Такая насмешка, конечно, не остановит её от очередной попытки навязаться в компанию, но ему доставляло удовольствие смотреть, как девочка смущается. Было в этом что-то забытое, непривычное. К тому же, рано или поздно ей придется познакомиться с реальным миром. Миром, где мужчины - живые люди с определенными потребностями и желаниями и где далеко не каждый будет игнорировать мелькающие из-под рубашки трусики. Впрочем, сейчас он не сомневался, что она готова выйти на улицу хоть голышом, если это станет залогом её приключения. Мелькнула мысль, что можно было так над ней и подшутить, а за одним дать на своей шкуре понять, что такое реальный мир, но сейчас на это не было времени. Нужно было уходить и уходить срочно, пока не прекратился дождь, пока не поднялся рассвет. Девочке придется остаться дома. Слишком много мороки было тащить её за собой, тем более, когда речь шла не о простом раскапывании могил. Он и без того рисковал своей головой и повышать этот уровень риска ему совершенно не хотелось. Шайло же совершенно точно не могла ни сориентироваться в пространстве, ни долго бежать в случае необходимости, ни держать себя в руках в критической ситуации, да к тому же могла отключиться в самый неподходящий момент. Его удивляло, что сама девочка этого совсем не понимала и так быстро перестала бояться мира за пределом четырёх стен. Впрочем, глядя на заспанное лицо, спутанные прядки нелепого парика и короткую ночную рубашку, он переставал задаваться вопросами, на которые у него всё равно не было ответов.

    Отредактировано Graverobber (2020-07-05 22:36:09)

    +2

    5

    "Ну, разумеется..." Шайло сложно вспомнить что в этом доме ее касается, зато список того, что ни коим образом - до безобразия велик. Десятки, сотни ее вопросов сопровождаются одним и тем же ответом, который изредка перефразируется, но все же несет стандартный посыл. Ее не касается куда уходит Стервятник, не касается то, чем он занимается, не касается его прошлое. Не касается то, что прячется за закрытыми дверьми, не касается то, чей это дом на самом деле, не касается сколько еще нужно в нем проторчать. "А что меня тогда касается?" Этот вопрос преследует юную Уоллес по пятам и висит в воздухе без ответа.

    — В таком виде?

    В ответ Шайло закатывает глаза и начинает уверенно шагать вниз по лестнице. Она прекрасно успевает уловить мужской взгляд, он ей не нравится. Неприятно. Колко. Раньше на нее никто так не смотрел - это смущает, выводит из равновесия, зато заставляет немного взбодриться. "Как это работает?" Но и виду подавать она не собирается. В этой игре стоит замешкаться на секунду и Шайло снова останется дома считать треклятые капли. Провала допустить никак нельзя. 

    - Тебя это не касается, - наконец ядовито отвечает девушка, спрыгивая с последней ступени. То, как она выглядит - целиком и полностью ее собственная проблема, как и то, чем это может быть чревато. Едва ли какое-нибудь простудное заболевание нанесет ее здоровью больший урон, чем уже имеется. Тем не менее, отчасти Стервятник прав и Шайло это отлично понимает - идти на улицу в таком виде глупо. Несколько секунд оглядывается по сторонам, ищет и находит. Взгляд останавливается на какой-то тряпке, ранее обнаруженной где-то компаньоном - вещь явно велика, но общим видом напоминает потрепанный плащ - это не проблема и Уоллес накидывает его на плечи, начиная напоминать обделенную сиротку, скитающуюся по улицам города. "Да кому какое дело..." Одна из немногих истин, дошедших до Шайло в последние дни - всем на нее наплевать. В этом мире всем на всех наплевать. 
     
    - Устроит? - конечно же, нет. По опыту Шайло могла сказать - этого человека не устраивает абсолютно все, что она делает, кроме, пожалуй что, дней, когда она совсем не попадается ему на глаза и тихо спит в своей комнате. Впрочем, и тогда есть риск оставить Стервятника недовольным - приходится проверять не погибла ли еще его новая подопытная крыса, - Давай, я готова.
    Шайло нагоняет мужчину, ровняется с ним у двери и смотрит требовательно. Для пущего эффекта ей остается только ногой топнуть - правда, тогда ее точно никуда не возьмут. На этот счет у Шайло есть план. Если наркоторговец откажется брать ее с собой, девочка вцепится в его руку - на худой конец, может и в ногу - и никуда не даст ему идти, не волоча за собой маленькую, но очень настырную обузу. Шайло надоело просить и получать отказы разной степени изощренности, поэтому сегодня она идет напролом. Если не хочешь знать ответ, то не стоит задавать вопрос. И она не задает, она ставит мужчину перед фактом - это ее право. Конечно, его право осадить ее и никуда с собой не брать, но... Тогда и сам он никуда не пойдет - она приложит для этого максимум усилий. "Это нечестно... Я все равно пойду..." - напоминает себе девочка и оборачивается, впериваясь взглядом в лицо драгдилера.

    - Открывай. - она смотрит Стервятнику прямо в глаза, сигнализирует, что настроена серьезно и насмехаться над ней он может столько, сколько душе угодно - она не отступит. Кроме упорства у нее давно ничего не осталось и то еле не потерялось в одной из комнат, захламленных кем-то. Шайло не может предложить что-то взамен. Она не может торговаться. Ей нечего дать. Приходится просто быть наглой. А еще...
       
    - Ну, пожалуйста... - без напускной уверенности голос ее звенит и становится жалким. "Я больше не могу здесь оставаться... Я хочу туда..." Совсем недавно она протестовала и утверждала что никуда отсюда не пойдет, а теперь неистово просится наружу. Вот такие они, эти подростки - пора бы и привыкнуть.

    +3

    6

    Стервятник ухмыльнулся. Робость и смелость были намешаны в этой девочке в совершенно несопоставимых и непредсказуемых пропорциях. Никогда не знаешь, растеряется или пойдет в атаку. Послушание было удобным, временами удивительно невинным и совершенно детским, дерзость же была опасной, утомительной, по-детски безоглядной, но куда более интересной.
    Он понимал, что малышке не нравится ее новая тюрьма. Она, должно быть, мечтала о свободе, а вместо этого сменила одну клетку на другую, не говоря уже о том, что новые "аппартаменты" были куда менее комфортными, чем предыдущие. Бунт был вопросом времени, и вот, наконец, настал час икс. Разумеется, максимально невовремя. Когда ситуация относительно ее статуса в глазах ГенКо все еще не прояснилась, когда ее физическое состояние все еще было непредсказуемым, когда он не мог рисковать вылазкой и когда не мог терять ни минуты.
    Стервятник надеялся, что после всех событий, которые встретили ее во внешнем мире, девочка не захочет снова встречаться с реальностью, которая так жестоко с ней обошлась. И первые пару недель она действительно не рвалась наружу. Бродила по дому призраком, плакала, пыталась жить в новом мире. Иногда робко о чем-нибудь просила или спрашивала. Наткнувшись на отказ, закрывалась. Но затем произошло то, чего он ждал с первого дня, о чем думал, глядя на то, как она беспомощно сжимается в комок в углу кровати не в силах ответить ни на один вопрос: она стала меняться. Еще не взрослеть, но точно смелеть. Вопросы стали навязчивее, присутствие заметнее, просьбы - требовательнее. Призрак обретал тело: он натыкаться на неё в комнатах и коридорах, слышал плеск воды в душе, шорохи, скрипы половиц, шаги. Поначалу это нервировало, затем он стал привыкать, и это привыкание ему не нравилось: оно учило игнорировать чужое присутствие в доме, а чужое присутствие могло быть опасным.
    Девочка начала меняться и проверять его на прочность. Это было непривычно. В его мире с ним предпочитали не связываться. Окружающие его люди быстро понимали, когда настоять на своем в надежде что-то получить означало потерять даже то, что уже было. Исключений было совсем немного, в основном среди женщин.
    Очевидно, это была какая-то особая женская черта. Потому что даже маленькая женщина, малышка бросалась в бой как в последний раз и словно не понимала, что в этой войне она может остаться без армии, защиты и крыши над головой. Это развлекало, и это утомляло.
    Понимала ли она свою ценность для него или просто привыкла ко вседозволенности? Стервятник склонялся к последнему. Уровень ее ценности для себя даже он сам не мог определить точно. Все зависело от того, что он найдёт в ее крови. А результаты поиска все еще оставались слишком неоднозначными, чтобы судить о ценности их итога. Но азарт, который просыпался в нем в ответ на предложенный ребус, до сих пор сохранял девочке  тёплое место в сухом углу.
    Из которого она сейчас так отчаянно норовила вырваться.
    Он проводил ее пристальным взглядом и все той же улыбкой: с долей насмешки и любопытством во взгляде. Словно наблюдал за диковинным зверьком в неестественной среде обитания. Прижал дверь раскрытой ладонью той же руки, какой поворачивал ключ. Оперся на нее, не сводя взгляда с девочки. Чуть склонил голову, изучая ее лицо, потрепанный плащ, нелепый парик:
    - Я уже говорил. Ты никуда не идешь. Я не буду рисковать своей шеей ради твоей прогулки.
    Жалобный взгляд сработал лучше отчаянной смелости. Стервятник вдруг увидел, насколько на самом деле тяжело ей было здесь находиться. На секунду ему даже стало жаль ее. Но еще больше ему было жаль вылазки и себя в случае, если из-за нее придется менять планы, а то и вовсе разбираться с законом. Он задумчиво посмотрел на дверь, затем снова на девочку:
    - Ложись спать, малышка. Снаружи только дождь и грязь, там нет никаких чудес. Оставайся пока можешь остаться, и радуйся, что эти дела - не для тебя.

    Отредактировано Graverobber (2020-07-19 16:22:50)

    +3

    7

    Унизительное "малышка" заставляет Шайло поморщиться. "Что он хочет этим сказать? Я уже не ребенок!" Уоллес не понимает, почему семнадцать лет срок настолько неоднозначный.

    - Я семнадцать лет провела взаперти.
    - О, Боже, ты столько всего упустила!
    Сочувствие, жалость, сострадание.

    - Мне семнадцать лет.
    - Малышка! У тебя всё ещё впереди!
    Пренебрежение, снисходительность, покровительство.

    Семнадцать лет, в течение которых она изучила каждый угол в доме. Семнадцать лет, в течение которых самостоятельно на улицу она выбиралась исключительно тайком от отца - ненадолго и ежеминутно сопровождаемая страхом. Семнадцать лет, в течение которых она ничего не узнала о мире. Ничего, кроме общедоступной информации из книг и телепередач. "Как же это унизительно - просить то, что и так по праву твое..." Девочка понимает, что без этого не обойтись - заглядывает в глаза Стервятника, уже открывает рот, чтобы снова проронить "Пожалуйста", но все идёт не по плану - слова льются сами собой.

    - Почему все считают меня ребенком? - спрашивает Шайло, сжимая кулаки и изо всех сил стараясь не разрыдаться - сейчас это будет играть исключительно против нее, - Почему каждый считает своим долгом посадить меня под замок? - удержать эмоции под контролем сложно, но она старается. Голос дрожит, но в то же самое время звучит громче.

    - Какая тебе разница что будет со мной? - она цедит слова сквозь зубы и сильнее сжимается, все больше походя на пружину, которая вот-вот рванет. "Вы сделали меня такой. Вы во всем виноваты. Вы виновны в том, что я ничего не могу. Вы. Вы все. Я хотела по-другому. Я хочу по-другому. Надоело. Устала. Не могу так больше. Почему вы все пытаетесь бравировать отсутствием моих навыков, когда сами отказались мне их дать?" Радоваться снисходительным плевкам в свой адрес она больше не желает.

    В глубине души, девочка ценит своеобразную заботу Стервятника и тщетно пытается разгадать его мотивы. Она не совсем уверена, что это именно забота, но первое впечатление, сложившееся ещё до оперы, не отпускает. Шайло запомнила мужчину как отличного парня - слегка эксцентричного и самонадеянного, но положительного, сейчас он кажется ей совсем иным. Первое впечатление обманчиво. Придя к нему за помощью, она получила то, чему должна была радоваться - кров, пишу, скудное общение и лекарство, но это не то, что необходимо Уоллес в данный момент. Ей не нужны приключения или прогулки - ей нужен смысл, которого в жизни не наблюдается. Она не понимает зачем ей сидеть в этом доме, не понимает к чему стремиться за его пределами. Иногда ей кажется - всем будет проще, если она выпьет побольше своих таблеток или, наоборот, перестанет принимать лекарства, и отключится раз и навсегда. В первую очередь, проще от этого станет ей самой.

    - Никакой! - отвечает на свой вопрос и продолжает безрадостный спич, - Тогда почему я должна сидеть здесь? Назови мне хотя бы одну причину, - наконец Шайло отступает и опускает взгляд, стеклянными глазами впериваясь в пол. Ей надоело влачить жалкое существование и если Стервятнику так дорога его шкура, пускай уходит один. Она пойдет сама, без него. Куда? Не имеет значения. Он прав, на улице нет никаких чудес, а если бы и были, то к ним Шайло не приспособлена точно также, как и к обычной жизни. Тогда какая в сущности разница куда ей идти? Вероятность дожить до утра и так близится к нулю, но и это больше, чем вероятность не сойти с ума, слушая нескончаемые капли, разбивающиеся о корпус старого телевизора.

    Отредактировано Shilo Wallace (2020-07-24 20:44:49)

    +2

    8

    У Стервятника нет ответов на ее вопросы. Нет времени  на подростковые истерики, нет времени объяснять, разжёвывать, обдумывать. Время движется неумолимо и играет против него. Он не понимает, почему все еще здесь. Не понимает, что помешало ему просто уйти, хлопнув дверью у нее перед носом.
    Он знал, почему она должна сидеть здесь, но ей этот ответ не понравится. Она была его находкой, его трофеем, его добычей. И он не собирался делиться ею с другими вне зависимости от того, что будет делать с этой добычей сам. А девочка была слишком простой целью для местных. Обокрасть, изнасиловать, убить...
    Обокрасть ее - секундное дело. Если бы Стервятник знал, что искать, ампулы могли быть у него задолго до того, как он нашел ее на улице. Ее милые штучки не заинтересуют воров, но заинтересует лёгкость, с которой их можно заполучить. А среди них было и то, что ему нужно - драгоценные бутыльки наверняка отправятся на прогулку вместе с ней. Впрочем... Он еще окинул девочку взглядом - в спешке драгоценная сумка была забыта. Хорошо.
    Насилие и убийство... Если девочка хочет побороться за свое тело и за свою жизнь, это ее право. Убийство будет очень некстати, но если поразмыслить, ее скорее изнасилуют, чем захотят убить. Во всяком случае, не прожив с ней две недели под одной крышей. Это тщедушое тельце нет смысла даже разбирать на органы: по девчонке видно, что она нездорова.
    Малышка права: какое ему дело до ее благополучия, если ее только обворуют на ее игрушки или покажут ей мир взрослой любви? Ампулы у него. Ее кровь тоже. Сбегать от него - глупо, и она это уже поняла, иначе не ждала бы сейчас его разрешения. Найти ее в этих трущобах, когда он вернётся, будет несложно - здесь каждая крыса может быть его глазами, если правильно попросить.
    Интересно, что бы малышка сказала, узнай она, что только что попала в самую жестокую правду: ему все равно. И знала ли она об этой правде, играя в свою детскую манипулятивную игру.
    Он смутно помнил, что такие вещи обычно ранят. Что люди, не идущие по головам и трупам, не живущие за счет чужих несчастий, люди, сохравнившие в себе остатки человечности, очень нуждаются в том, чтобы кому-то было не все равно. Очень болезненно теряют этих самых "кого-то". Иногда ему казалось, что даже бездушной стерве Эмбер был нужен кто-то, кому не наплевать.
    Но в его мире все было иначе. И чужое благополучие волновало его до тех пор, пока касалось его личного, сейчас ли или в перспективе. Когда миру плевать на тебя, остается только плевать на мир. И прогибать его под себя так ловко, насколько только хватает тебе ума, дерзости и равнодушия.
    Стервятник еще раз взвесил все возможные риски и хищно улыбнулся. Оттолкнулся рукой от двери, подошёл к девочке, наклонился, чтобы оказаться лицом к лицу и, с интересом глядя ей в глаза, спросил:
    - Что тебе там нужно? - чуть сощурился, улыбаясь, - Одежду? Наркотики? Что ты хочешь там найти?
    Он распрямился, быстро повернул ключ в замке, настежь распахивая дверь, обошёл девочку, снова склонился к ней, положив руки на плечи и глядя в дверной проем поверх ее плеча. От нее пахло сырой одеждой, теплом и чем-то еще едва уловимым, непохожим на привычный запах химикатов и плесени, пропитавший весь дом. Мыло?
    В раме проёма по-прежнему виднелся предрассветный сумрак и стена дождя, за которой едва виднелись соседние дома. Фонари почти не горели, желающих прогуляться по такой погоде было мало: на это он и рассчитывал, собираясь уходить сейчас.
    - Ну как? Ты можешь выйти, выйти и пойти куда захочешь. По дороге тебе может встретиться кто угодно. Убийцы, воры, насильники, люди корпорации. Все они там, за каждым поворотом, все они хотят одного - поживиться. Хочешь подружиться с ними - иди.
    И он легонько толкнул ее вперёд, разжимая пальцы, обхватывавшие худенькие плечи.

    Отредактировано Graverobber (2020-07-26 14:10:51)

    +3

    9

    Шайло и сама доподлинно не знает что ей нужно и что конкретно она хочет найти за пределами ветхого дома. Ей нечего ответить Стервятнику, но это она старается компенсировать злобным взглядом - "Он еще и лыбится!" Девочке некогда было задаваться подобными вопросами все то время, пока она жаждала поскорее оказаться на улице, а сейчас, когда они прозвучали, пришлось задуматься. "Что мне нужно?" Ничего?..." Ей всего-навсего хочется почувствовать немного свободы, вдохнуть которую в одиночку - страшно, ей жизненно необходим компаньон и никакой юношеский максимализм не сделает Шайло настолько глупой чтобы этого не понимать. Она устала от скуки, она устала от клеток, сменяющих друг друга, но все же остающихся ими, она устала смотреть на мир снаружи с разрешения взрослых. Она уверена, что сама в праве решать куда ей можно, а куда нет, при этом совершенно забывает подумать о других. В ее гладкую голову не приходит и мысли о том, что она действительно может мешать своим присутствием, создавая никому ненужные проблемы. Каждый запрет она воспринимает как личное оскорбление и готова противостоять ему в свойственной любому ребенку манере. Если бы от ее поведения не зависела судьба похода, Уоллес щелкнула бы собеседника по носу - слишком уж самонадеянным он кажется в эту секунду.   

    Стена дождя и ночной холод, пахнувший с улицы, быстро сбивают спесь, отрезвляют и возвращают с небес на землю. Шайло смотрит удивленно, будто бы до этого даже не представляла какая нынче на улице стоит погода, и даже едва заметно отклоняется, упираясь плечами в чужие руки, но не делает из происходящего катастрофы. Она знала что ожидает за дверью - слышала шум, выглядывала в окно, догадывалась, что ночное путешествие может быть чревато при любом объеме осадков. Слова Стервятника явно не были призваны добавить девочке оптимизма, скорее наоборот, носили запугивающий характер - ничего другого от него и не следовало ожидать. Как не стоило и ждать отказа выходить наружу после прошлой глупой бравады. Ответом собеседнику вновь является тишина и очень говорящий напуганный взгляд.

    Разумеется, дружить ни с кем из перечисленных маргиналов Уоллес не хочет и ее можно понять. Однако пасовать слишком стыдно и Шайло не собирается этого делать. Уж лучше кануть в небытие, чем показать драгдилеру свой страх таким, какой он есть, но и идти одна она тоже никуда не желает. Сделав шаг скорее по инерции чем по желанию, девочка останавливается, вглядываясь в пейзаж за дверью, шумно выдыхает и тихо сглатывает. Она почти готова к этому путешествию. Почти. Оборачивается, смотрит на Стервятника и протягивает руку ему навстречу. 

    - Идем! - это ничем не прикрытая наглость, без нее сейчас не обойтись. Одной ей на улице совершенно точно делать нечего, да и не собиралась она требовать самостоятельных прогулок под луной, - Ты, кажется, очень торопился, - поежившись добавляет Шайло и делает еще несколько шагов к выходу. "Одна я туда не пойду. Вот еще!"

    Проливной дождь Шайло совсем не нравится, в нем слишком легко потеряться, поэтому отходить далеко от Расхитителя она не намерена, а если он этого еще не понял, то это входит в категорию его личных проблем. По крайней мере, так девочка думает, подставляя руку холодным каплям, быстро скапливающимся в ладони. Как бы то ни было, она довольна результатом, ее уже почти выпустили на волю, осталось только на этой самой воле выжить, не лишиться парочки органов и, главное, не начать ныть спустя час, а то и меньше.   

    - А куда мы, собственно, идем? - Шайло снова подает голос, накидывая на голову капюшон. По большому счету направление не имеет никого значения, главное поскорее выбраться куда-нибудь подальше от дома, а после приключения не заставят себя ждать. Враждовать со Стервятником ей больше не хочется - это перестало иметь всяческий смысл в тот самый момент, как только ключ повернулся в замочной скважине, теперь с ним необходимо дружить. Хотя бы до того момента, как он снова не попытается оставить ее где-нибудь, где находиться больше невмоготу.

    +1

    10

    Девочка ожидаемо замирает в его руках, и Стервятник молча отсчитывает секунды до того момента, когда ждать станет бессмысленно и можно будет просто оставить ее здесь и пойти. Считает и гадает, решится ли она. Напугал он ее хорошо, и это видно, но девчонка была... Нет, не смелой. Скорее, не умела правильно расставлять приоритеты. И умела действовать вопреки страху там, где стоило этого чувства послушаться.
    Он с интересом наблюдает, как она делает первый неуверенный шаг. Смотрит ей в спину и немного - поверх ее плеча, проверяя, не появилось ли на улице любопытных носов и оценивая всю непрезентабельность обстановки. Досчитывает до двадцати и уже делает шаг вперед, собираясь молча пройти мимо и захлопнуть дверь, когда она делает еще пару шагов и поторапливает его. Видимо, пытаясь тем самым придать себе смелости - вон какая отчаянная, так рвётся на прогулку, что даже его торопит. Стервятник усмехается, а затем и смеётся. Девочка по-прежнему напоминает ему дикого зверька, впервые выпущенного из клетки.
    Он резко хватает протянутую руку и почти вытаскивает Шайло на улицу, забирая у нее последний шанс передумать. Провоцировать нужно с умом. Этому ей тоже предстоит научиться. Дверь с глухим хлопком ставит точку в вопросе. Щелчок ключа.
    - Мы? - ухмылка становится шире. - Ты не поняла меня, девочка. Я - иду по своим делам, ты - гуляешь где угодно, как и хотела, - он обводит широким жестом руки пустынную улицу, - Это все твое, наслаждайся.
    Он подбросил ключ в воздух, поймал его и спрятал в карман. Капюшона у плаща не было. Да он и не был ему нужен, капюшон нужен, чтобы прятать лицо, а не прятаться от дождя.
    - Надумаешь вернуться - приходи сюда. Может быть, я даже буду "дома".
    Стервятник мимолётно потрепал ее по капюшону в том месте, где должна быть макушка, и широким шагом зашагал по улице. "Дома".. Это она на него так влияет? Раньше он ни за что, даже в кавычках, не стал бы называть это место домом. Да и кто бы стал?
    Интересно, что девочка будет делать - увяжется за ним или пойдет искать приключений в другом месте. Вернётся, если уйдёт? А если увяжется... Судьба иронична, неправда ли? Что ж, может быть, ей будет полезно посмотреть на старый дом и гору трупов, что припрятал под ним ее папаша. Полезно, чтобы еще долгое время не испытывать любви к прогулкам...

    Отредактировано Graverobber (2020-09-16 21:17:23)

    +2

    11

    Шайло не понимает что такого смешного сказала или сделала и смотрит на Стервятника изумленно, склоняя голову, но все еще не желая отказываться от прогулки. В ее глазах слишком ярко сияет недоумение. В ее действиях слишком много неуверенности. "Прекрати... Прекрати это..." На секунду девочке становится даже обидно, но решение не отступать все еще в силе и она глотает подкатывающий к горлу ком настолько же решительно, насколько вознамерилась выйти в кромешную ночь. Она сама не знает почему ей так невыносимо в этом доме - виной всему элементарная усталость или аллергия на заточение, совершенно точно она уверена только  одном - отсюда надо бежать, пускай хотя бы и всего на одну ночь. Этого хватит, чтобы восстановить хрупкое равновесие и провести в четырех стенах еще какое-то время. Она не успела сообразить как так получилось - убежище Стервятника превратилось в "дом", а кем тогда был он? Впрочем, сейчас Уоллес не до рассуждений на сторонние темы - ее уже вытаскивают на улицу и вот казалось бы оно, счастье, однако... Шайло хочет обратно. Хочет оказаться по ту сторону двери и уже готова кошкой скрестись, дабы пустили обратно. Если бы не гордость, именно так она бы и поступила. Сыро, холодно, страшно. Цель напроситься на неприятности выполнена, так к чему нарываться на них по-настоящему?

    Девочка оглядывается по сторонам, смотрит под ноги, утирает капли, падающие на лицо, когда смотрит вверх. "Зачем я только проснулась... Зачееем... Никому ведь не было бы хуже..." Наслаждаться, прямо скажем, нечем. Любоваться тоже. Впервые со дня своего появления в этом скромном домишке, Уоллес имеет возможность осмотреться и полноценно изучить улицу на которой находится - она ей не нравится. Похожа на те, что любят показывать по телевизору поздней ночью в фильмах ужасов. Если бы Найтан знал чем занимается дочурка, то непременно выкорчевал старенький ящик с картинками из ее комнаты как минимум до совершеннолетия. В воображении Шайло часто мелькала картинка, в которой отец накидывает тысячу и один аргумент против просмотра подобного рода шоу и самый главный его козырь - хрупкое здоровье. Как будто из-за него уже нельзя разочек напугаться до зубовного скрежета. "Да, наслаждаться здесь определенно нечем..." Грязно, мерзко, громко. Того и гляди сверкнет молния. "Хорошо... Ищем плюсы..." Врожденного оптимизма у Уоллес не было, однако после Оперы он стал проклевываться. Без него можно было и помереть - то ли от скуки, то ли от отчаяния. Но плюсы отказывались находиться. Сплошная гора минусов. Ветер продувает насквозь, Шайло еще сильнее натягивает на голову капюшон и обхватывает себя руками. Теплее не становится.

    "В смысле "может быть буду дома? А я?" Борясь с желанием выкрикнуть в ответ что-нибудь ответное и желательно обидное, Шайло молча и крайне возмущенно разевает рот. Вообще-то она не собиралась уходить на совсем! И ждать под дверью тоже не горит желанием. В конце концов, она все-таки не кот, пускай и хочет туда, откуда ее только что выпустили.

    - Подожди! - быстро сориентировавшись, Шайло решает идти путем наименьшего сопротивления. Раз уж она уже на улице, а сидеть на крыльце до рассвета не желает - да и зачем бродить одной по мрачному городу -  она навяжется Расхитителю и выпьет у него немного крови взамен той, что он так охотно только что цедил из нее.

    - Ты меня здесь одну не бросишь, - с максимальной уверенностью на которую способна, заявила девочка, догнав мужчину. На бегу она один раз подскользнулась на раскинувшейся на дороге луже и чуть не шлепнулась, но путь свой продолжила, надеясь, что ее нелепого размахивания руками никто не видел. Никто - это Стервятник, больше тут никого не было видно. Это даже могло сойти за такой вожделенный и искомый плюс. Чем меньше людей - тем меньше опасности. Впрочем, никогда не знаешь кто может прятаться в следующей подворотне.

    Уоллес действительно не могла предположить ничего конкретного. Вряд ли конечно компаньон от хорошей жизни любит гулять по ночам, но за чем конкретно он идет? Может быть, ему что-то нужно за реабилитационным центром, где целая куча девочек поведения не очень тяжелого втолковали ей о зидрате? "Фуууу..." Или очередное кладбище? Наподобие которого они встретились впервые, а потом их обоих чуть не загребли... "Незабываемые впечатления..." Или у него есть женщина? Тогда навязываться неприемлемо... "Да ну ладно... Его разве интересуют живые женщины?" Память услужливо подбросила образ Эмбер Свит собственной персоной. "Беру свои слова обратно..." На всякий случай, Шайло решает уточнить информацию и делает это максимально неловко.

    - Я же не помешаю, да? В смысле... Ну... Я же все равно уже иду... Я если что тихонечко... В смысле... Я постараюсь не мешать... - едва поспевая за широким мужским шагом, Шайло обнимает себя крепче и задает вопрос, который уже один раз остался без ответа, - Так куда мы идем?

    "Да, мы!"

    +3

    12

    Стервятник сделал несколько шагов, прислушиваясь к звукам за спиной, но не услышав ожидаемого "я передумала, я остаюсь, открой дверь", мысленно пожал плечами и ускорил шаг. Если девочка хочет приключений, кто он такой, чтобы ей в них отказывать. Во всяком случае, до тех пор, пока эти приключения не мешают ему. В конце концов, может, и к лучшему, что она решила выйти на прогулку сейчас. Все равно сбежала бы рано или поздно, запри он ее на засов. Или повторила бы сегодняшний маневр. Теперь же... Либо уйдет с концами, либо перепугается так, что еще долго не сунет носа наружу.

    Люди, живущие в мире стабильной работы, белых id, продуктовых доставок и медицины по страховке, уверены, что завтра обязательно наступит. Принесет им кризис, законодательные поправки, личные драмы и мелкие неприятности, но так или иначе наступит. Когда живешь на изнанке – живешь одним днем и привыкаешь не слишком полагаться на завтрашний рассвет. Если живешь по здешним меркам неплохо – привыкаешь не полагаться на завтрашний рассвет вне тюремной камеры. Такая жизнь не слишком способствует оптимизму, зато быстро взращивает неумолимый фатализм. Отучает от жадности и иллюзии контроля.
    Бери, что плохо лежит. И не бери лишнего – не унесешь. Если девочка уйдет – так тому и быть.

    – Подожди!

    Стервятник не стал замедлять шаг. Сделал вид, что не услышал. Три, два... Судьба, очевидно, считала, что девочке очень нужно было его сопроводить. И именно сегодня. Любопытно.

    – Ты меня здесь одну не бросишь!

    На лице расплылась ухмылка. Сколько уверенности. Он остановился на долю секунды, еще раз окинул взглядом мокрый плащ и сердито сверкающие из-под капюшона глаза.

    – Уверена?

    Он продолжил путь, едва ощутимо придерживая шаг и думая, уверен ли он сам. И в чем именно уверен. Мог бы оставить ее с самого начала, просто раствориться в тенях и переулках, и малышка заблудилась бы раньше, чем его нашла. А за одним и получила бы своих долгожданных приключений - побродила бы по мокрым темным улицам, перепугалась бы теней и шорохов, и долго бы еще не захотела повторять такую прогулку. Вместо этого он выбрал открыто дефилировать по улице, оставляя ей шанс увязаться следом. Что это, Эрик? Откуда этот приступ человеколюбия? Заделался нянькой?

    Компаньонка из девочки была никудышная. Она не могла ни идти в его темпе, ни помочь в экстренной ситуации, ни даже упростить задачу. Ее единственной сильной стороной было непробиваемое, неприличное, неудержимое упорство. Часто достойное лучшего применения. И единственная причина поддаться, которую он смог для себя найти - это упорство его забавляло. Он смотрел на нее и гадал, погубит девочку ее характер или спасёт.

    - В смысле... я не помешаю?

    Похоже, всё-таки погубит. Стервятник рассмеялся:

    – Не помешаешь? Полчаса назад тебя это не слишком волновало.

    Сначала делать, потом думать. Сделать все возможное, чтобы увязаться за ним... И вежливо интересоваться, не помешает ли она. Да, стоило взять ее с собой хотя бы в порядке развлечения. Неужели он в свои семнадцать был таким же? Он вспоминал свои первые дни на улице. Упорство здесь было полезной чертой. Но еще полезнее было умение наблюдать, молчать, правильно задавать вопросы и думать перед тем, как действовать. Те же, у кого действия опережали мысль, не доживали до двадцати семи. Чаще – не доживали даже до восемнадцати. Если, конечно, не находили себе подходящую няньку... Да?

    Новое амплуа Стервятнику не нравилось. И все-таки приходилось признать, что включил он его в свой репертуар самостоятельно, в тот день, когда решил оставить малышку у себя. Глупо было бы надеяться, что она будет сидеть, как насекомое в банке, которое можно достать при необходимости и убрать обратно до лучших времен. Жук и то бьется в свои стеклянные стенки до тех пор, пока не ляжет лапками кверху и не начнет медленно разлагаться. Конечно, если ему не попадется опытный коллекционер, который насадит его на булавку. Для Стервятника такой булавкой была девочкина неопытность.

    У иглы был один только минус – напарываться на нее приходилось с двух сторон. Малышка будет делать, что он скажет, как он скажет и оставаться с ним как минимум до тех пор, пока не научится выживать сама. Но до тех пор, пока она не может справляться сама, ее присутствие рядом подставляет его. Замкнутый круг.

    Бросать Шайло после того, как сам позволил ей увязаться следом, не имело смысла. В конце концов, если у нее хватило смелости выйти из дома и смелости увязаться за ним, может быть, хватит смелости и на что-нибудь еще. Пожалуй, ей даже будет полезно увидеть его за работой. Или увидеть родной дом еще раз. Не зря же ее дернуло устроить протест именно сегодня.
    Забавные сплетения судеб, которым Стервятник не переставал удивляться.

    Их первая встреча произошла на кладбище за домом Уоллесов. В месте, куда он предпочитал не соваться – близко к оживленным улицам, почти центр города, а кроме того в месте, вызывавшем совершенно ненужные мысли и совершенно ненужную вероятность встретиться кое-с-кем поинтереснее отряда патрульных. И именно в ту ночь, когда он отправился туда, драгоценная дочурка Нейтана решила выйти погулять.

    Не узнать было сложно. Он никогда ее не видел, и все-таки одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы узнать тайну, которую Уоллес прятал от всего мира. Одни подростки очень хорошо запоминают лица. Другие – очень похожи на своих отцов.

    И вот теперь девочка увязалась за ним именно тогда, когда он решил повторить эксперимент и наведаться на кладбище рядом с ее домом.
    Стервятник остановился, окинул взглядом тонкую фигурку, сложил руки на груди и усмехнулся:

    - Допустим, помешаешь. Что будешь делать? Извинишься, развернешься и пойдешь назад? – не дожидаясь ответа, он продолжил путь, – Я объясню тебе, что происходит, малышка. Моя работа не оплачивается банковскими переводами и вызывает у людей в форме неудержимое желание меня арестовать. За твою голову ГенКо вот-вот назначит приличную сумму и даже если попадешься ты в руки полиции, Эмбер Свит найдет способ обойти закон, чтобы примерить на своего братца твою чудную мордашку. Ты не умеешь ни прятаться, ни драться, ни толком даже бегать. А если убежишь и, предположим, тебе удастся не отрубиться за ближайшим же поворотом, ты заблудишься здесь так, что никогда не найдешь дорогу назад. Вести себя "тихонько" в таких условиях явно недостаточно, чтобы "не мешать".

    Он оглянулся, проверяя наличие спутницы.

    - Урок номер один. Сначала думай, потом делай. Советую начать применять этот принцип уже сейчас. Как видишь, первую практику ты завалила, нужно стараться лучше. Дальше. Ты вообще представляешь, как выглядит полиция? Работники ГенКо? Видела хотя бы одного торговца зидратом, кроме меня? – ответы на эти вопросы он знал и сам, - Впрочем, неважно. Увидишь что-то или кого-то, кого не заметил я – говори.

    Пока говорил, Стервятник перебрал в голове все варианты, для чего малышка могла бы быть полезна. Ничего, кроме, как стоять на страже, она, похоже, делать не могла. И даже это было под вопросом. Но отступать было некуда, тем более, что до места осталось всего ничего.

    Драгдилер остановился и поймал компаньонку за локоть. Склонился, чтобы видеть ее лицо и быть уверенным, что она видит его.

    - Стой. Урок номер два. Правила поведения. Сейчас выйдем на крупные улицы и пойдем к кладбищу. С этого момента ты не болтаешь, не задаешь вопросов, ведешь себя так тихо, как только можешь. Не лезешь вперед меня и делаешь все, что я говорю. Говорю бежать - бежишь, не раздумывая, не задавая вопросов. Оглядываешься по сторонам и стараешься замечать места, где можешь спрятаться. От твоего послушания зависит твой собственный скальп. Поняла?

    Отредактировано Graverobber (2020-12-13 09:52:05)

    +1

    13

    Само собой разумеется, Шайло ни в чем не уверена, да и можно ли быть уверенной хоть в чем-то радом с таким человеком? Впрочем, какой Стервятник человек - девочка тоже не очень-то и уверена. Еще пару дней назад Расхититель рисовался ей рыцарем наркотического прихода с загадочной улыбкой и ворохом уличных перспектив, сейчас же суровость его переставала знавать границы, пускай и улыбка - уже совсем иная и недобрая, с губ так и не сходила. Уоллес подозревает, подвернись случай и дилер грациозно испарится, скрывшись за стеной дождя, но демонстрировать свой страх не хочет - раз уж напросилась, нужно вести себя достойно. Поэтому Шайло многозначительно молчит и следует дальше, медленно, но верно привыкая к набранным скоростям. Девочка не атлет, но ногами перебирать вполне способна.

    Откровенно говоря, полчаса назад Шайло вообще мало что волновало. Призрачный шанс выбраться из затхлого клоповника, нынче нареченного домом, ослепил и поработил юношеское сознание, а в результате привел не только к опасной прогулке по мрачным улицам, но еще и к череде унизительных смешков, мириться с которыми приходилось вне зависимости от собственного желания. "Ладно... Выдохнули... Зато я не торчу в четырех стенах..." Однако Шайло меняет точку зрения как только Стервятник останавливается, а сама девочка еле успевает затормозить, чтобы не врезаться в него по инерции. 

    — Допустим, помешаешь. Что будешь делать? Извинишься, развернешься и пойдешь назад?
    "Как бы ни так..."

    - Я объясню тебе, что происходит, малышка. Моя работа не оплачивается банковскими переводами и вызывает у людей в форме неудержимое желание меня арестовать.
    "Ну, еще бы..."

    - За твою голову ГенКо вот-вот назначит приличную сумму и даже если попадешься ты в руки полиции, Эмбер Свит найдет способ обойти закон, чтобы примерить на своего братца твою чудную мордашку.
    "Спасибо за комплимент..."

    - Ты не умеешь ни прятаться, ни драться, ни толком даже бегать. А если убежишь и, предположим, тебе удастся не отрубиться за ближайшим же поворотом, ты заблудишься здесь так, что никогда не найдешь дорогу назад.
    "А вот это обидно, знаешь ли..."

    - Вести себя "тихонько" в таких условиях явно недостаточно, чтобы "не мешать".
    "Бла-бла-бла..."

    Возобновив ход, Шайло, насупившись, упорно следует за гидом-драгдилером и, глядя под ноги, брошенных на себя взглядов не замечает. Вид у девочки максимально отстраненный от монолога Расхитителя, но на деле слушает она внимательно и даже комментировать его речь успевает, пускай хотя бы и в мыслях. Ей не нравится. По большей части потому, что мужчина прав. То, что он пытается втолковать ребенку, впервые оказавшемуся на улице ночью - самая что ни на есть правда. Уоллес действительно ничего из себя не представляет и, увязавшись следом, рискует создать больше проблем, нежели принести пользы. Ну, разве что бегать она умеет - тут компаньон неправ. В остальном же, попадание критическое. Стараясь абстрагироваться от собственной никчемности, девочка изредка поглядывает по сторонам, но больше сосредоточена на холодных струйках воды, коварно пробравшихся под капюшон и теперь стекающих вдоль спины.  "Больше никогда... Никуда... С тобой... Не пойду... Вообще из дома не выйду!" - обычные женские крайности, какое же взросление без подобных противоречий.

    Еще несколько секунд и Шайло вновь тормозит о Стервятника, глядя на него во все глаза. "С ума сошел?!"    

    — Урок номер один. Сначала думай, потом делай. Советую начать применять этот принцип уже сейчас. Как видишь, первую практику ты завалила, нужно стараться лучше.
    "Да-да, конечно..."

    - Ты вообще представляешь, как выглядит полиция? Работники ГенКо?
    "Что ты... Нет, конечно... Я из леса вчера вышла..."

    - Видела хотя бы одного торговца зидратом, кроме меня?
    "Ладно, тут угадал..."

    — Впрочем, неважно. Увидишь что-то или кого-то, кого не заметил я — говори.
    "Бла-бла-бла..."

    - Хорошо... - девочка лавирует между обидой и благодарностью, голос, ранее наполненный бравадой, сникает. Может быть, ей и не нравится подобное отношение, все же оно обосновано и дуться нет никакого смысла. Все, что она может сделать - быть максимально полезной и не гневить его величество "торговца зидратом", дабы не быть брошенной в незнакомой подворотне. "Вот тебе и приключения..." От одной подобной, допущенной к визуализации, мысли Уоллес начинает трясти еще сильнее. "Спасибо, не надо..."    

    - Поняла, - не очень уверено, но четко произносит Шайло и указательным пальцем свободной руки смахивает каплю дождя, собравшуюся и давно готовую упасть с кончика носа Стервятника, после чего переводит взгляд на локоть и продолжает:
    - Отпусти меня, - "Мне больно..." Едва ли ощущение можно назвать болезненным, скорее некомфортным, но это сути не меняет. "Отпусти." Буквально долю секунды девочка смотрит волком, но молниеносно возвращается в привычный репертуар побитой собаки с жалостливым взглядом.

    Шагать по мертвенно пустым улицам гораздо веселее, если имеется цель - выслеживать кого-то. "Я как тот парень из древнющих книг... Как же его... Шерлок!" В глубине души, Уоллес надеется, что все ее старания это пустая трата сил и времени - лучше было бы потратить драгоценные минуты на разговор по душам. Впрочем, в своих надеждах девочка очень не уверена, а в разговоры по душам со Стервятником и вовсе не верит. Преодолевая одно здание за другим, Шайло несколько раз  замирает и вглядывается в темноту, пытаясь распознать действительно ли видит чужака или же это фантазия подкидывает ей занимательные картинки. Ей хочется заговорить, но после прекрасно парированных предшествующих вопросов, нет желания натыкаться на стену сарказма, да и не говорить лишнего ей было сказано весьма четко.  "Ты же больше не хочешь слушать все это гадкое о себе? Ну, вот и молчи..." Внутренний голос прав - девочка молчит. Не открывает рта до тех пор, пока очередной замеченный ею силуэт не отказывается пропадать после нескольких смаргиваний.

    - А его ты заметил? - не отводя взгляда от объекта, распознать который до конца девочка все же не в силах - фигура явно человеческая, высокая, но не более - Шайло тянется к мужчине и  дергает его за рукав. "Не трусь... Тебе кажется... Просто это такой же маньяк, как и мы сами. Просто он тоже решил прогуляться в ночи... Ничего особенного..." К ранее приобретенному "мы" прибавляется третий член команды - подсознание - более сговорчивое и приятное в общении, чем Стервятник, но точно такое же неспособное на самозащиту, как Уоллес. "Бежать еще не пора?"

    Отредактировано Shilo Wallace (2021-01-07 23:53:42)

    +2

    14

    В ответ на все его слова девочка молчит. Смотрит загнанным волчонком и продолжает молчать. Стервятник на секунду думает, не сказались ли многочисленные лекарства на ее умственных способностях. Припоминает, что до сих пор ее реакции были адекватны ситуации, во всяком случае для подростка, впервые оказавшегося на улице, шокированного событиями своей жизни и не очень имеющего представления о жизни без опеки в целом. Хмурится, не понимая, услышала ли его новая компаньонка. И не собирается делать ни шага, пока не убедится, что услышала.
    - Эй! - успевает он щелкнуть пальцами перед ее мокрым носом, прежде чем слышит глухое "Хорошо... Поняла." Удивленно моргает в ответ на растерянный, совершенно детский жест и разжимает пальцы как раз в тот миг, когда девочка просит отпустить. Смотрит задумчиво. Часовая прогулка под дождем явно сбавила градус подросткового энтузиазма. Может быть, это и к лучшему. Главное, чтобы затухающий энтузиазм не вылился в "я устала, не хочу, пойдем домой", выраженное во всю мощь подростковых легких где-нибудь посередине улицы. Потому что домой они не пойдут. Не раньше, чем в его распоряжении окажется с десяток бутыльков с голубоватой жидкостью. А если девочка решит устроить протест, то вместо дома ей, возможно, придется идти в полицейский участок. В лучшем случае.
    Стервятник еще раз окинул взглядом хрупкую фигурку в плаще, пытаясь понять, готова ли она двигаться дальше не только на словах. Но выяснить это на основе одного только взгляда не удалось. Сложно разобрать что-либо в тени глубокого капюшона по фигуре, укутанной в плащ на несколько размеров больше. Откуда у него в доме вообще взялась эта хламида...
    Драгдилер вздохнул. Иногда девочка до ужаса напоминала потерявшегося котёнка.
    – Ладно, не дуйся. Скоро будешь дома,Если не выкинешь никакого сюрприза, и нас не поймают,А теперь пошли.
    Он отвернулся от компаньонки, потянулся было ободряюще потрепать ее по капюшону, но в последний момент передумал и, едва задев за макушку, уверенно направился вперед. Точнее, прошагал до ближайшего поворота и прижался к углу, осторожно выглядывая за кирпичную кладку.
    Двигаться короткими отрезками, постоянно сливаясь с тенями, приглядываясь, прислушиваясь, было привычно. Долгожданная тишина расслабляла, упрощала жизнь. Оставалось только свыкнуться с постоянным шорохом за спиной. Поначалу Стервятник постоянно оборачивался, слыша в шагах опасность, затем усилием воли заставил себя игнорировать звук и воспринимать его только как знак того, что с подростком все в порядке. Двигаясь почти автоматически, на инстинктах, он продолжал размышлять обо всем происходящем. И о том, что сам невольно сделал ситуацию ещё более ироничной. "Скоро будешь дома", да, девочка, ты даже не представляешь, как иронично звучит эта фраза сейчас. Специально не придумаешь.
    На долю секунды Стервятник задумался, не стоит ли пожалеть девочку, оставить где-нибудь, где будет условно безопасно, и все сделать самому. Похоже, она уже так нагулялась, что вряд ли будет возражать. Но в тот момент, когда он об этом подумал, они вышли из переулка чётко напротив дома Уоллесов.
    Прости, девочка, судьба сегодня не на твоей стороне.
    Стервятник дёрнулся в ответ на касание и в последний момент удержал готовую ударить руку. Черт. Он явно не создан для прогулок в компании.
    "Чего тебе?" - уже хотел раздражённо бросить он, злой от ожидания чего-то вроде "я не пойду. Ты специально меня сюда привёл?" или "мне надо в туалет". Но вместо жалоб девочка указала на тёмный силуэт, едва различимый за пеленой дождя.
    Он кивнул, показывая, что услышал, остановил девочку жестом руки, замер сам, вглядываясь в потоки воды. Это ещё кто такой?
    Стервятник взвешивал риски. Патрули не передвигаются в одиночку. Воры и другие расхитители передвигаются так же незаметно, как он сам. Эта же фигура словно и не пыталась спрятаться в тени, двигалась неспешно, будто прогуливаясь. Драгдилер сощурился, сморгнул с ресниц капли дождя. Казалось, что силуэт двигается рвано, неровно, неуверенно. Иллюзия или препараты? Стервятник ставил на второе. Только торчков здесь не хватало.
    Силуэт направлялся к дому. Драгдилера интересовал склеп на заднем дворе. При должной сноровке и высокой дозе в крови любителя прогулок, они благополучно разминутся, и каждый займётся своим делом. Вопрос в девочке. Лишние глаза и при этом лишние риски. Стервятник ждал.
    В момент, когда фигура стала неразличимой в тени дома, он резко сорвался с места, хватая девочку за запястье и утягивая за собой. Быстро пересёк открытое пространство и упал за высокой могильной плитой, прижав к себе подростка. Выглянул из-за камня, убедился, что фигура скрылась глубоко в тенях и коротко кивнул:
    - Молодец, девочка. Учишься. Приглядывай за ним, нам сюрпризы не нужны. Ну, идем.
    Стервятнику не нужны были лишние глаза, следить за местностью было так же естественно, как дышать, но он надеялся, что дело, пусть и незначительное, отвлечет девочку от лишних вопросов и лишней паники. Иллюзия контроля. Скольких она спасала и скольких же подставляла. Он сам не был уверен, что научился видеть грань между иллюзией контроля, которая не дает сойти с ума, и иллюзией, которая ведет тебя прямо в капкан. И все-таки, для перепуганного подростка иллюзии работали лучше, чем реальность. Если он хоть что-то понимал в перепуганных подростках.

    +2

    15

    Шайло быстро ловит настрой своего спутника и замирает на месте. Ситуация не нравится ей все больше и больше, возможность повлиять на нее у девочки отсутствует - это делает все происходящее еще менее привлекательным. Дождь, холод, неизвестное направление, читающий морали Стервятник, а теперь еще и это. Одна неприятность тянет за собой другую. И зачем она только рассмотрела эту фигуру в темноте? Меньше знаешь - крепче спишь. "Меньше видишь - расслабленнее гуляешь в темноте..." К счастью, то ли незваный гость не замечает парочку ночных путешественников, то ли они его не интересуют. В любом случае, новость отличная.

    Когда незнакомец приходит в движение, Шайло напрягается и внимательно наблюдает за ним из-за плеча Стервятника, готовясь рвать когти по первому его желанию. Неизвестный кажется ей странным, дерганным, но место куда он направляется заставляет забыть и о странностях и о мужчине в целом. Она знает эту улицу, узнает и не верит своим глазам. За собственными обидами и стеной дождя девочка не сразу обратила внимание на очертания дома, в котором провела всю свою жизнь. Со стороны она видела его не слишком часто, тем более в ночи, чтобы испытывать сентиментальные чувства при первом же брошенном взгляде, зато склеп она узнает сразу же. На его ступеньках Уоллес, в обнимку с книгой, провела не один час своей никчемной жизни. "Нет, этого быть не может... Зачем?" В этот момент Шайло не сомневается - вся прогулка - это одна большая злая шутка разозленного драгдилера, месть за то, что напросилась. Позабыв о потенциальной опасности, она смотрит то на Расхитителя, внимательно следящего за силуэтом, то на здание, радушно принимающее последнего. "Да ну нет..." Только Шайло открывает рот, дабы спросить зачем они сюда пришли и не слишком ли жестоко избавляться от нее именно таким образом, как уже сам Стервятник начинает шевелиться и резко тащит ее по направлению к старой усадьбе. "Да ты должно быть издеваешься..."

    Чем ближе девочка оказывается к зданию, тем сильнее колотится сердце, еще немного и оно подпрыгнет до самого горла. Именно здесь брали начало все ее неприятности. Может быть, даже за этой самой могильной плитой. Они начались с любопытства и Стервятника - ни разу до него Уоллес не имела проблем с правоохранителями и уж тем более целой корпорацией по производству дизайнерских органов. Не успевая реагировать на события, Шайло полностью повинуется своему тьютору. Когда ее тащат - бежит, когда жмут к себе - покорно жмется. Мысли ее слишком далеко, чтобы ощутить хоть что-нибудь по этому поводу, они слишком тяжелые, чтобы обратить внимание на похвалу. До последнего девочка надеется, что внутрь они не пойдут, что это лишь перевалочный пункт, точка на заранее распланированном маршруте, эдакий элемент устрашения и не более. 

    -Ну, идем.

    - Постой... - Шайло снова хватает мужчину за рукав и смотрит на него испуганными глазами, в них явно читается паника, - Когда ты говорил, что скоро я буду дома, ты это имел в виду? Ты сделал это специально, да? "Ты хочешь оставить меня здесь?" - мысль не новая. Дня не проходило без размышлений о будущем. Что будет, если ее персона надоест Расхитителю? Девочке кажется самые страшные опасения сбываются. Не уж то она настолько вывела его из себя? И теперь Стервятник просто отведет Уоллес туда, где ей самое место? Бросит одну?

    - Зачем нам туда идти? - на горизонте больше никто не маячит, зато вопросы растут как грибы после дождя. Шайло упирается спиной в холодный камень и выжидающе смотрит на наркоторговца. Без ответа она с места не сдвинется. 

    Шайло не была здесь уже месяц. Более того, своим домом она стоящее перед ней здание уже не считает - теперь у нее был новый. Он не был уютным, в нем она была еще более одинока и несчастна, его наполняли крысы и тараканы - и все же теперь это был ее дом. Пускай даже временный. Однако стоит девочке представить что сейчас происходит внутри бывшего семейного гнезда и тошнота подкатывает не заставляя себя ждать. Это не тот город, где пустующий дом остается нетронутым, если хозяева отсутствуют длительное время, а она не из той семьи, что безразлична GeneCo и прихвостням. Шайло уверена - внутри настоящий хаос, и созерцать его воочию она отчаянно не желает. Дурных воспоминаний Уоллес хватает с лихвой - она, как может, старается не превращать старые светлые в такие же мрачные. Не хочет видеть как место, где она хоть изредка бывала счастлива, превратилось в помойку, не хочет думать о том, что все изменилось и ничего никогда не будет по-старому.     

    - Я не хочу...

    +1

    16

    Только Стервятнику начало казаться, что все пройдёт спокойно, как у девочки запоздало включилась эмоции. Он ожидал реакции, думал, что будет делать подросток и что будет делать он сам в каждом из случаев. Но силуэт спутал все планы. Отвлек её от происходящего, отвлек его от контроля. И вот пожалуйста. В тот момент, когда нужно было сорваться и бежать, девочка едва ли не вкапывается ногами в землю и наотрез отказывается куда-либо идти. По его расчётам, эта сцена должна была произойти семь минут назад, когда ещё была возможность уйти обратно в переулок. Драгдилер начал мысленно прощаться со свежей порцией зидрата, с заработком и отчасти - со своей и девочкиной головой. "Не хочу, не буду, пошли домой, плевать я хотела, что это деньги, а я сама напросилась..."
    Первый импульс - оставить девчонку где стоит. Не хочет идти - пускай не идёт. В этом мире добровольно все, кроме, может, секса и изъятия ценных предметов. Если девочка хочет умирать - девочка может попробовать.
    Затем Стервятник вспоминает о силуэте, о том, что одиноко стоящая посреди кладбища фигурка привлечёт внимание не только к себе, но и к нему, а у девчонки нет ни одной причины держать язык за зубами, если она попадётся патрулю или кому другому, кто догадается задавать вопросы. А если и не догадается, любому, кто сможет её напугать настолько, чтобы она начала звать на помощь или побежала за ним, чётко указывая направление. То есть, практически любому.
    Стервятник сжал зубы, сделал вдох и выдох, борясь со злостью, схватил подростка за запястье и силой потащил за собой.
    - Хватит. Не время для капризов. Ты сама решила идти и обещала делать, что скажу. Так делай. Не пойдёшь со мной, придется идти с кем-нибудь другим, и он не будет таким добрым. Давай.
    Девочка слабо упиралась и что-то бормотала, но Стервятник был сильнее. И ему было не до сантиментов. Девочке пора получить свой первый урок по принятию ответственности за свои решения.
    Дотащив ее до склепа, драгдилер огляделся, разглядел заветный лаз в склад трупов и толчком закинул ее внутрь под прикрытие каменных стен. Не живописно, дурно пахнет и темно, как в могиле, но все-таки безопаснее, чем на открытом пространстве посреди кладбища. Стервятник прижал подростка к холодной стене, удерживая за плечо, чтобы она не попыталась сбежать из неприветливого укрытия, и прошипел:
    - Слушай меня, маленькая девочка. У меня есть работа, и ее нужно делать независимо от того, есть ты или нет. Это место - моя золотая жила, и я и без того долго ждал и не мог к ней подойти благодаря твоим поступкам. Ты сама выбрала идти сегодня со мной. Не зная куда, не зная зачем. Ты пришла туда, куда тебя привёл твой выбор. Уж поверь, у меня есть дела поинтереснее, чем выманивать тебя из дома и тащить через пол-города только чтобы привести в фамильный склеп. А теперь либо помогай, либо стой тихо. Я не знаю, кто тут ещё гуляет по кладбищу вместе с нами, но могу гарантировать, что встреча с ним тебе не понравится.
    Стервятник отпустил подростка, отвернулся и достал из кармана фонарь. Свет был блеклым, больше похожим на свет ночника, чем на направленный луч. Но ему этого было достаточно. Он скинул с себя инструменты, разложил их на холодном и грязном полу, вынул из развеса шприц и маленькую колбочку и принялся за работу.

    +1

    17

    От Стервятника так и веяло добротой. Если говорить откровенно, от него тащило еще и щедростью, однако добротой - в первую очередь. Это благоухание Шайло буквально ощущает, неловко упираясь каблуками в землю. "Да не хочу я... Зачем ты меня туда тащишь?!" - задавать вопросы вслух девочка не решается, зато упираться начинает с удвоенной силой, впрочем, недостаточной для оказания существенного сопротивления мужчине, по всем физическим параметрам превосходящему девочку-подростка. Вопреки словам Расхитителя, время для капризов было самое подходящее, потому что ничего другого противопоставить Уоллес не могла, да и с ними был сопряжен ряд проблем. Шайло не знает наверняка - может только догадываться - чем будет чревато ее стремительное отступничество, но и этих догадок вполне достаточно, чтобы в секунду отогнать от себя мысль: "А вдруг с другим правда будет лучше?..." Не будет. Один раз ей уже несказанно повезло обнаружить человека, не покушающегося на ее внутренние - чего греха таить, и внешние тоже - органы, второй может оказаться плачевным или летальным. Приходится сдаться и перебирать ногами в направлении, задаваемом наркоторговцем. "Да почему же именно сюда?!" Вскоре девочка получает ответ и жалеет о проявленном интересе.

    - Золотая жила?..

    Недовольная тирада впечатляет, немного остужает, за это можно благодарить одно единственное слово "Работа", Шайло даже успевает задуматься о том, почему каждый раз, дотрагиваясь до нее, Расхититель исключительно груб. "Не уж то нельзя как-то иначе?" "Работа" - успокаивает лучше, чем тысячи иных слов. Если девочку привели сюда не для того, чтобы оставить, а исключительно по собственной необходимости, то поводов переживать становится меньше. Тем не менее, оказавшись свободной от давления чужой руки, Шайло сразу же забивается в самый дальний угол и ошалело смотрит на обидчика. Или спасителя - зависит от точки зрения в конкретный момент времени. "Он что делать собрался?!" Помогать ей совсем не хочется, а вот вариант стоять тихо - приемлем в сложившейся ситуации. Так девочка и делает, поначалу не в силах оторвать взгляд от впечатляющего вида не самого хитрого инструментария. Но стоит фонарику немного осветить помещение, как уровень тревоги снова резко подскакивает до небес и Уоллес готова броситься к выходу. Она помнит это место, попросту не может забыть. Тогда все ее мысли были забиты страхом перед наказанием, которое учинит отец как только узнает об опасных приключениях девочки, но сейчас... Сейчас в ее голове есть местечко, небольшой ресурс и достаточная осведомленность, дабы задаться новым вопросом - не Нейтан Уоллес ли упек сюда большую часть заключенных? Шайло становится все дурнее и дурнее. Не только воображение играет в этом роль, хоть оно и наиболее значительно, но и смрад, несравнимый ни с чем другим.   

    - Ты что собираешься с ними делать!? - подавленный голос все же озвучивает вопрос. Несложно догадаться, что именно будет происходить дальше, однажды девочка уже была свидетелем действа и повторять печальный опыт больше не желает. "Вот такая она. Доброта. Добро должно быть со шприцом?"

    От одной только мысли о Стервятнике за работой к горлу подступает комок и Шайло невольно отворачивается, попутно стараясь подавить рвотный рефлекс. Пытаясь отвлечься она рассматривает ничем непримечательную стену. Конечно же спутник был прав - присутствие в склепе было последствием ее собственного выбора, делать который девочку никто не заставлял, но лишить ее права сделать новый - тоже никто не мог. Ещё немного потоптавшись в стороне, Уоллес обернулась и бросила настороженный взгляд на наркодилера - было в его работе нечто завораживающее, пускай и тошнотворное. О настоящем Зидрате Шайло знает не так уж и много, в основном официальную информацию из рекламы, демонстрирующейся по телевизору и с экранов громадных билбордов GeneCo, установленных в городе. О суррогатном  - только то, что успел поведать в переулке сам Расхититель. Поймав в поле зрения его руки, теперь мисс Без Пяти Минут Помощница наблюдает безотрывно. Без какого либо энтузиазма, но и не в силах оторваться. "Как же это мерзко... Фу..." Спустя пару минут Шайло наблюдает сосредоточенно, лицо начинает выражать смесь отвращения и зарождающегося любопытства.

    - Мерзость, - резюмирует едва слышный шепот. "Никогда не буду этим заниматься... Никогда..." Ей хочется уйти. На улицу, домой - куда угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от этого места, лишь бы не видеть всех этих искорёженных тел, остекленевших глаз. В тусклом свете фонаря, лишь лизнувшего прорву человеческих останков, она успела уловить совсем немного, но этого было достаточно для впечатлительной девочки семнадцати лет.

    Относительно безопасное место и путь к нему Шайло знает. Долго противится решению, но из двух зол выбирает меньшее. Ловит момент и бесшумно двигается к знакомому проходу - он ведёт на поверхность, на воздух - это уже много. Далее направо, не больше сотни метров и вход в еще один могильник, совсем не такой, как тот, из которого пришлось экстренно выбираться только что. Тихий, мрачный, но такой знакомый, родной, а если вспомнить все связывающее с ним, то уютный. Семейный склеп, из которого можно спокойно прошмыгнуть в старый дом и ненадолго спрятаться от всех, может быть, если повезет, умыться. После посещения "Золотой жилы" нестерпимо хотелось вымыться полностью, лучше - содрав с себя весь верхний слой эпителия. А затем, для пущего эффекта, последовать примеру Мэг и лишиться глаз. Впрочем, забыть увиденное это не поможет.

    Сколько раз она выбиралась наружу именно этим путем? Не сосчитать. Сотни раз Уоллес проскальзывала вдоль холодных стен, пробиралась сквозь стройные ряды немногочисленных могильных плит и выбиралась наружу, а сейчас изученный вдоль и поперек путь кажется почти непреодолимым. Во многом благодаря тому, что девочке страшно узнать как изменилась ее бывшая гостиная. Она не хочет возвращаться в старую клетку, не хочет вновь оказаться запертой в ней. Несмотря на это, Шайло двигается - неуверенно, зато только вперед. Она преодолевает улицу, не смотря по сторонам, шагает по ступеням и больше не оглядывается назад. "К черту... К черту все..."

    Открывшийся вид полностью оправдывает ожидания. Мародёрство процветает, внутреннее убранство дома в упадке, ценное содержимое отсутствует. Девочке остается только тяжело вздохнуть у разбитого зеркала и поправить криво висящую раму, обрамляющую чудом уцелевший треугольный осколок. Ей горько. И все же здесь гораздо лучше чем там, где остался Стервятник. Она продвигается медленно, иногда поднимает бесхозно валяющиеся предметы и ставит их на свои законные места, что никак не исправляет общей картины. Зато сам процесс успокаивает. Еще немного и девочка действительно начнет считать бешено колотящееся о ребра сердце нормой. Она изучает детали, бросает тоскливые взгляды на неподлежащие восстановлению вещицы, с которыми знакома с самого детства, и идет туда, где это самое детство было сосредоточено. Больше всего в Уоллес сожаления. Именно этого она не хотела видеть, именно этого не хотела запоминать. В свою комнату она входит быстро, не тянет время, словно прыгает в холодную воду. Быстрее - лучше. Осматривается, снова вздыхает, некоторое время стоит в нерешительности. Ровно до тех пор, пока не осознает, что терпеть больше не может - содержимое желудка просится наружу, игнорируя тот факт, что ела Шайло достаточно давно. Прикрывая рот рукой, она мчится в ванную комнату, молясь успеть, и иронично подмечает - даже если ее вырвет прямо посреди комнаты, это место будет куда приятнее, чем свалка трупов, оставшаяся позади. От воспоминания становится только хуже. Зато когда дело сделано, ей наконец-то удается умыться холодной водой. Слава Богу, кран на месте.

    Отредактировано Shilo Wallace (2021-04-04 02:40:34)

    0

    18

    Разобравшись с подростковой истерикой и убедившись, что подопечная не намерена продолжать прогулки по кладбищу или кричать, выпуская эмоции и привлекая внимание, Стервятник принялся за работу. Раскинул инструменты, подтащил первый попавшийся труп, осмотрел его при тусклом свете фонаря и зарядил первый шприц. Неблагодарная работа, но кто-то должен ее делать.

    Он привычным жестом вонзил иглу в носовую пазуху мертвеца, нащупывая нужное положение. Разложившиеся ткани сопротивлялись долю секунды, а затем мягко провалились вовнутрь, пропуская инструмент. Повезло. Временами приходилось пользоваться скальпелем, пинцетом и совсем не медицинскими приспособлениями, чтобы освободить путь для иглы. Драгдилер еще раз изменил положение шприца. За долгие годы своей нелегальной деятельности, он уже мог на ощупь определить нужное место по мягкости тканей и поведению инструмента. Иногда удавалось даже сразу понять, скопилось ли достаточное количество вещества, чтобы набралась пробирка. В этом была главная сложность "процедуры". Человеческие тела оставались отвратительно индивидуальными даже после смерти. При одинаковых условиях окружающей среды, при общей нормативности протекающих процессов, тела умудрялись разлагаться совершенно по-разному. Одни не вырабатывали зидрат вообще, другие не успевали разложиться до нужной степени, третьи умудрялись обзавестись изменениями, критически препятствующими забору жидкости из оболочек мозга.

    Когда пробирка наполнилась, Стервятник осторожно вытянул иглу из носа покойника. Дискомфорта "пациент" не почувствует, но и застрять шприцом в полуразложившейся кости не хотелось. Расхититель умелым движением выкрутил из держателя заветную ампулу, закупорил и утвердил в кожаной скатке. Подтянул еще один труп и краем сознания подумал, что девочке такая работа была бы не по силам. Среднее тело взрослого человека весит от 60 килограмм, предположительно, раза в полтора больше, чем сама девочка. В то время, как обмякшие мышцы утяжеляют тело дважды.

    Вогнать шприц в череп — уже легче. И все-таки требует приложения силы, а кроме того элементарных знаний анатомии, в наличии которых у его новой спутницы он уверен не был. Можно было предложить ей из интереса попробовать забрать драгоценную жидкость и посмотреть, проткнет ли она трупу носоглотку, но сегодня уже и без того было потеряно слишком много времени, и Стервятник предпочел не отрываться от работы.

    — Мерзость...

    Он поднял взгляд от трупа и широко ухмыльнулся, не прерывая работы. Отвращение девочки доставляло ему удовольствие. Тем большее, что даже при тусклом свете "ночника" он видел, как завороженно она наблюдает за его работой. Смотри, малышка, в этом и есть вся суть смерти. Она неприкрыта, отвратительна, омерзительно честна, оскорбительно вульгарна и ужасно притягательна. Нет для человека более чарующей вещи, чем смерть. Более прямолинейной, затягивающей и неотвратимой. Укрощение смерти — самая отвратительная, низкая и грязная работа. Укрощение смерти — венец человеческого существования. Если ты можешь без отвращения взять в руки труп, ты можешь что угодно.

    Работа с мертвецами — неблагодарная работа, брезгливая, грязная, но Стервятник получал от нее удовольствие. От какой-то ее части. Пока врачи играли со смертью, заигрывали с вечностью, торговались за жалкие секунды, он переходил ту черту, за которой уже не оставалось ничего, и брал из нее все. Создавал из пустоты, забирал у вечности. Бороться со смертью не имело смысла, но зачем бороться, если можно идти с ней на сделку. Она берет свое, он - свое. Бороться нужно было с живыми, трепещущими перед сакральным образом неведомого и боящимися прикоснуться к запретному. Как будто если смерть не трогать, она за тобой не придет. Не заметит, проскочит мимо, пронесется холодком по спине да пойдет дальше по своим делам. Стервятник слишком хорошо знал эту неприятную девицу, чтобы позволить себе такие наивные фантазии.

    Несмотря на все перипетии, сегодняшний вечер оказался удачным. Обычно с вылазки он возвращался в лучшем случае с двумя-тремя склянками с биологическим материалом — эксгумировать трупы было нелегко, времени отнимало много, патрули ходили часто, а сам зидрат был далеко не в каждом мертвеце в достаточном количестве. Сегодня же он заполнил все семь пробирок, которые были с собой. Золотая жила, как он и говорил. Десятки, сотни трупов, незахороненных, укрытых от посторонних глаз и хорошо разложившихся. Крайне удобное место, если бы не повышенное внимание властей к нему.

    — Ну, вот и все, можно идти, — он разобрал последний шприц, раскидал инструменты по кожаным петлям, свернул пояс с наполненными флаконами и выпрямился, оглядывая помещение. В полумраке не мелькнуло ни одной тени. Шорохи подошв, которые он слышал в течение работы, стихли. Помещение казалось совершенно пустым, не считая его самого и горы мертвых тел. Как если бы он пришел сюда один. Это еще что за игры?
    Он еще раз осветил "склад" фонарем.
    - Малышка? Эй! Ты хотела домой, можно идти домой. Решила поиграть с мертвецами?

    Негромкий голос отдался от стен легким гулом и затих. Ответа не последовало. Звуков тоже. Расхититель раздраженно поджал губы. Дурында. Ну и где она?

    Стервятник осторожно выглянул наружу, сканируя местность. Он не позволял себе забываться за работой, всегда вовремя останавливался и прислушивался к окружающим звукам, слышать человеческие шаги было для него чем-то естественным, необсуждаемым, самостоятельным, не требующим фокусировки. И все-таки подростка он упустил. Что взбрело ей в голову? Трупы оказались страшнее живых? Новый каприз? Или банальная глупость?

    На кладбище было пусто и тихо, драгдилер вынырнул из своего укрытия и свободно огляделся. Девочки нигде не было видно. Как далеко она могла уйти? И как давно? Криков он не слышал, значит, куда бы она ни ушла, по дороге никого не встретила. Если, конечно, загадочная тень не оказалась профессиональным киднэпером, способным похитить подростка без шума и возни. Стервятник достал фонарь и подсветил землю, следы на размытой грязи были видны плохо, перемешивались между собой, но как минимум было точно ясно, что девочка вышла из укрытия и своими ногами двинулась куда-то вдоль обклеенной предупреждающими плакатами стены. Он последовал в том же направлении и вскоре заметил открытую дверь склепа. Наблюдательность услужливо подсказала, что обычно эта дверь была закрыта. Что ж, давай сходим к тебе в гости, малышка. Стервятник уверенно толкнул дверь склепа.

    Внутри было так же темно, но куда просторнее, чем в соседнем помещении. И не было сладковатого тошнотворного запаха, характерного для разлагающейся плоти. Должно быть, этому захоронению уже много лет, и никто его все эти годы не беспокоил. Никто - никакие расхитители, вандалы или черные врачи. Пахло сыростью, камнем, увядшими цветами и ладаном, но никак не трупами. Допустим. Что здесь забыла девочка? Драгдилер обошел склеп по периметру - ничего, ничего и... Ага. Узкий открытый лаз в темноту. Все это напоминало какой-то плохо режиссированный фильм. Открытая дверь, демонстративно оставленный лаз. Нужно либо быть очень невнимательной, чтобы вот так легко оставить путь по своим следам, либо очень самонадеянной, чтобы соорудить из этого ловушку. Стервятник решил рискнуть и пришел к выводу, что причиной их быстрой встречи будет все-таки подростковая небрежность. Да, нелегко было бы ей выжить на улицах без его помощи. Скорее всего, почти невозможно. У него в свое время хватало сообразительности не оставлять открытыми двери. Возможно, именно эта мелочь и позволила ему протянуть до двадцати семи.

    Внутреннее убранство дома поражало. Нетрудно было догадаться, что главный конфискатор ГенКо жил неплохо, трудно — насколько. Нелегко, должно быть, было уживаться в укрытии драгдилера после такой роскоши. Множество комнат, добротные люстры (или то что осталось от них спустя месяц после смерти хозяина), ковры, настоящие бумажные книги, солидная мебель. Все это сейчас выглядело явно хуже, чем было при жизни хозяина, многое растащили, разграбили, попросту переломали, но даже сейчас было ясно, насколько комфортным это жилье было еще месяц назад.

    Удивительно, как быстро время меняет людей и места. Стервятник практически видел, как одним погожим или не очень утром Нейтан Уоллес приготовил завтрак, поцеловал в лобик дочку, взял свой рабочий чемодан и плащ, захлопнул дверь и отправился на работу, думая больше о том, чтобы дочка вовремя выпила лекарство, что приготовить на ужин и удастся ли сегодня вернуться пораньше домой. И не вернулся вообще. И дом, еще тем утром бывший самым надежным и верным пристанищем, еще несколько дней сохранял, консервировал тепло человеческих тел и домашний уют, а после консерву вскрыли, и вместе с теплом и уютом из нее хлынула мебель, ковры, опрятность, индивидуальность... Хлынуло все, что делало это место домом. И больше не возвращалось, все больше и больше опустошая стены и высасывая из них жизнь. Так было с его домом. Так было с его жизнью. Однажды утром Эрик Уоррен проснулся обычным четырнадцатилетним подростком, чтобы уже вечером стать одной из многочисленных теней жадных до крови улиц.

    Впрочем, разграбили не так много, как можно было подумать. То ли времени прошло немного, то ли предметы имели ценность только для тех, кто хоть когда-то видел жизнь за гранью нищеты и необразованности. То ли сам дом не вызывал у воришек желания поживиться. А зря. Стервятник был уверен, что если знать, что искать, найти здесь можно гораздо больше, чем может пригодиться рядовому торговцу краденым. Ему и самому стало интересно, что он может найти в многочисленных комнатах, если хорошенько проверить столы, сейфы и коробки. Информация о ГенКо, разработки, исследования. Наверняка Конфискатор, десятилетия проработавший на корпорацию, не был простым мясником. И наверняка брал работу на дом. Но для начала нужно найти девочку, если хорошо попросить, она может самостоятельно показать, где папа хранил части своей работы. Кроме того... Мысль мелькнула неожиданно и вызвала широкую улыбку. Как он раньше не догадался. В доме наверняка где-то есть запасы лекарства, в которых так нуждается подросток и которые он не прочь проверить и сам. Так где же ты, маленькая девочка? У расхитителя есть к тебе пара вопросов...

    Стервятник обходил комнаты, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. В конце концов уловил какие-то шорохи и пошел на звук. Звук привел его в небольшую комнату, на вид похожую на спальню. Судя по остаткам пыльных мягких игрушек и многочисленным украшениям по всей комнате - спальня принадлежала девочке. "Так вот к чему ты привыкла". Да, с ее нынешним обиталищем это даже сейчас сравниться не могло. Тем более, что комната осталась почти не тронутой. Пара разбитых безделушек, пыль, беспорядок, но в большинстве своем все было цело. Видимо, отсюда было попросту нечего выносить или казалось, что нечего.

    Девочка суетилась возле шкафов, в тусклом свете из окна вытаскивая и разглядывая, по-видимому, одежду. Стервятник не стал сразу обращать на себя внимание и огляделся в поисках интересного. Сделал пару бесшумных шагов, разглядел лежащие на тумбочке блистеры и подложку с использованным шприцом. Под шорох шагов самой девочки переместился дальше, не заметил, как коснулся рукой открытых клавиш фортепиано. Усмехнулся. Девочка еще и музыкант... Впрочем, почему нет, нужно же ей было чем-то заниматься здесь целыми днями. А любовь к музыке, видимо, досталась Конфискатору от старого друга. Или наоборот...

    Стервятник задумчиво пробежал пальцами несколько клавиш, вспоминая что-то давно забытое. Ощущение, звук, ситуацию. Поднял голову от пыльных клавиш. Очередная глупость и непрошенные образы, которые лезут в голову в присутствии этой девчонки. Судьба потрясающая стерва. Малышка даже не догадывается, насколько ему самому сложно бродить по этим коридорам, особенно в ее компании. Сколько непрошенных мыслей она возрождает в его голове одним своим присутствием. Существованием. Сколько судеб было поломано, кроме ее собственной. Стервятник давно перестал о чем-либо жалеть. Видимо, в тот же момент, когда перестал вспоминать. Оттолкнул прошлое, которое было невозможно изменить, сделал его чужим. Он не хотел присваивать обратно воспоминания, которые навевали некоторые безделушки в комнате, сам дом, пыльные клавиши. Но они упорно вились вокруг него роем разъяренных насекомых. Саркастичности судьбы оставалось только позавидовать.

    Отредактировано Graverobber (2021-04-05 14:43:11)

    +1

    19

    Холодная вода бодрит, но даже ей не под силу привести девочку в чувства окончательно - непосильная задача для любого, кто посмеет за нее взяться. Эмоции и чувства, связанные с этим местом - все работает против Шайло, все вынуждает ее глубже окунаться в тоску, заставляет думать о том, что уже никогда не случится. Каждая крупица памяти - гвоздь в крышку гроба остатка ее психологической устойчивости. Вернувшись в комнату, она снова окидывает гнетущую обстановку взглядом и морщится. Раньше ей казалось, нет места более унылого, чем ее собственная комната, но теперь она знает - в мире, да что там, в одном отдельно взятом городе, есть десятки, сотни мест куда более удручающих. Взять хотя бы то, где приходится обитать сейчас. Оно совсем не напоминает родной обители, но вероятно пара небольших вещиц смогут исправить ситуацию? Неуверенно, шаг за шагом, Шайло продвигается вглубь комнаты и рассматривает более детально остатки ее прежнего внутреннего убранства. Сохранилось не так мало как можно было себе представить, но и не так много, чтобы иметь большой выбор. Среди этих вещей Уоллес провела всю свою жизнь, за исключением последних недель. В дальнем углу инструмент, за которым она могла проводить вечера напролет, изводя отца неумелой игрой. На стенах покосившиеся рамки с причудливыми насекомыми из ее частично собственноручно собранной коллекции. Остатки клеенчатого балдахина над кроватью напоминают о первом обмороке -  с грохотом она рухнула на пол, немного не дойдя до конца коридора, и заботливый доктор Уоллес решил обновить интерьер детской диковинной прозрачной занавеской. Осторожно она касается одной из запылившихся игрушек, брошенных у окна. Совсем как... "Все эти люди..." К горлу вновь подступает тошнота.

    - Не думай об этом... - шепчет Шайло сама себе и вновь старается сосредоточиться на более приятных безделушках. Спустя пару минут, она приходит к выводу, что некоторые из них она сможет вынести и, тем самым, спасти их от подступающей разрухи, а себя от неминуемого гнева наркоторговца, в очередной раз обремененного ее минимальными потребностями и их удовлетворением. Старенькая сумка, запрятанная под кровать, кем-то предусмотрительно выпотрошенная и брошенная подле своего постоянного места пребывания, приходится как нельзя кстати.
    "Погнали..."

    "Парик..." - первое, что приходит в голову и к счастью девочки находится на своем месте. Несчастный, никого не заинтересовавший клубок спутанных волос.

    "Вот эта щётка для волос..." - без нее никуда...

    "О, зеркало..." - без него тоже никуда...

    "Парочка необходимых тряпок..." - с вопросами поиска определенных вещей Шайло старается к Стервятнику не обращаться.

    "У меня есть такое платье? Берём, раз такое дело!" - без комментариев.

    Увлеченная процессом заталкивания находок в мешковатую сумку, Шайло забывает о подстерегающих в доме опасностях и вздрагивает, услышав минорные ноты. Пугается, в панике оглядывается - "Откуда?..." Ее взгляд спотыкается и замирает на Расхитителе, невесть откуда взявшимся за ее спиной. "Как он, черт возьми, это делает?!" Уоллес ожидала увидеть кого угодно - засаду, устроенную сотрудниками корпорации, вора, решившего поживиться в заброшенном доме, наркомана, нашедшего укромное местечко, случайно забредшего в дом маньяка, в конце концов, но торговца суррогатным Зидратом, ранее пожелавшего с головой окунуться в работу - нет.

    - Как ты... "Меня нашел?" Откуда... "Ты здесь взялся?" Что... "Ты тут делаешь?" Да неважно...

    Эти и парочка других вопросов Уоллес так и не задаёт - вряд ли удастся получить содержательный ответ на каждый. Иногда ей кажется, что укрыться от Стервятника ничуть не проще, чем от отца. Разница лишь в том, что отец мог обнаружить ее в любом, даже самом потаённом уголке старинного дома, а наркоторговец - абсолютно везде. На всем сером свете. Обдумывая это, девочка старательно заталкивает одно из своих платьев в сумку и тянется за очередной черной тряпкой. Однако, прозвучавшие ноты, уже разбередили внутри что-то старательно запрятанное в глубине души. Она набрасывает ткань на плечо и опасливо подходит к инструменту.

    - Они... - робко начинает Шайло, - Люди за той стеной... - девочке сложно собраться с мыслями, но она старается из последних сил.
    - Они умерли, потому что... - произнести вслух то, что крутится в мыслях Уоллес не в силах, выбор слов даётся ей нечеловеческими усилиями, - Это сделал мой... Отец?

    Шайло обессиленно выдыхает и опускает взгляд на чёрно-белые клавиши. Ей не хочется услышать ответ, но и лимит вопросов ещё не исчерпан. В новостях она слышала, что конфискатор орудует не в гордом одиночестве, но главный из них... Не даром занимает высочайшую ступень в иерархии официальных убийц GeneCo. Даже если он забрал жизни не всех несчастных из золотой жилы Стервятника, то, наверняка, неплохо потрудился над ее содержимым.
    "Этого просто не может быть... Так не должно быть..."

    Отредактировано Shilo Wallace (2021-11-14 00:41:20)

    +1

    20

    Стервятник доволен произведенным эффектом. Он не хотел пугать девочку, просто ушел глубоко в свои мысли. Но ему нравится ее растерянность. Пусть учится сама следить за обстановкой. Если он смог подобраться к ней, не делая для этого ничего особенного и просто передвигаясь своей обычной походкой, то что говорить о людях, поставивших цель подойти незаметно.

    Он отвечает девочке долгим взглядом. Он знает ответ. Она знает ответ. Он знает, что она знает. Она знает, что он знает, что она знает. Фантастика. Что это, способ прожить и принять настоящее или просто желание сделать себе больно? Делать себе больно до тех пор, пока не станет все равно? Неплохой метод... Не худший. Главное, чтобы изворотливый подростковый ум не переложил эту боль на него. Он слабо помнил свой подростковый возраст, слабо помнил возрастную психологию, но уже видел достаточно, чтобы ждать взрыва эмоций, в который девочка приведет себя сама.

    - Они умерли, потому что не заплатили свой долг ГенКо, - сухо отвечает драгдилер, - Рипо-мен сделал свою работу.
    - И сделал ее хорошо, - задумчиво добавляет он себе под нос.

    Конфискатор и правда неплохо потрудился, надо отдать ему должное. Столько людей... И вряд ли каждый из них покорно отдавался в его руки. Стервятника всегда интересовало, куда исчезают трупы после того, как поработал мясник. Бегать наперегонки с чистильщиками было привычным, здесь все было понятно. Но что происходит после? Что с ними делают? Ставят на телах эксперименты? Сжигают? Разлагают в кислоте? За время работы в корпорации он так и не смог подобраться к этой ее части. И не меньше девочки удивлялся горе трупов прямо под окнами спальни. Или что там находилось в непосредственной близи от склепа. Так ГенКо заботится об эпидемиологической обстановке в городе? Каждый конфискатор, поступая на работу, обязывается выделить парочку мест для хранения своих "пациентов" или это личные предпочтения Нейтана Уоллеса? Что он собирался с ними делать? Судя по количеству и виду тел - ничего. Так зачем.

    Стервятник помнил его человеком увлеченным, но в здравом уме. Склонным скорее создавать, чем уничтожать. Драгдлер мельком бросил взгляд на руку, зависшую над клавишами. Впрочем, можно ли судить о здравом уме человека, когда тебе... двенадцать? А учитывая все, что произошло потом, и вовсе. Он и сам выбрал не самый морально чистый путь. Хоть и пытался поступить хоть немного, но иначе. Пытался ли Уоллес?

    Стервятник помнил его в лабораториях. Постоянно уставший, словно чем-то встревоженный. Что было тогда, тогда он уже прятался под маской конфискатора, выходя на улицы по ночам? За что он боялся? За дочь очевидно. По крайней мере, очевидно становилось теперь. Но чего именно. Какие условия ставил ему Ларго? О, как много он упустил, пока была возможность. О чем ты только думал, Эрик? Впрочем, понятно о чем. О хорошей жизни. Карьере. О возможности делать что-то стоящее, применять свой ум по назначению, о возможности жить, не опасаясь за свою шкуру и не заботясь о том, будет ли завтра кусок хлеба на завтрак. Наивный. Жизнь оказалась куда интереснее, чем ты мог предположить. Если бы ты только знал, на что смотреть. Или на кого...

    - Он выживал, как мог. Ты и сама очень скоро поймешь, что такое выживание в реальном мире, - он не пытался сделать ей легче, только говорил правду. Неизвестно, был ли у Нейтана выбор. Неизвестно, был он жертвой обстоятельств или их первопричиной. Но одно девочке стоило уяснить прямо сейчас - выживание требует пачкать руки. В крови ли, разлагающемся ли теле, но остаться моралисткой ей не удастся.

    Отредактировано Graverobber (2021-12-23 17:30:03)

    +1

    21

    — И сделал ее хорошо.

    Впервые в жизни Шайло не может гордиться достижениями отца на работе. Его сомнительные успехи причиняли людям боль, забирали жизни десятками, может быть, сотнями. Этого нельзя изменить, об этом невозможно забыть. Особенно, если своими глазами пришлось увидеть осязаемый результат труда - гору истерзанных трупов буквально на заднем дворе родного дома. "Столько лет... Столько долгих лет жить, не зная..." Она хмурится и не хочет больше слышать о Конфискаторе ни слова. Зря затеяла разговор - сама виновата. Жить в окутывающей лжи невыносимо, однако правда не делает лучше, она еще более болезненна. Каждый ли раз, говоря, будто задержится на работе, Нейтан Уоллес кромсал людей направо и налево? Каждый ли раз лгал, находясь вне поля зрения дочери? Или все же иногда говорил правду и изредка помогал счастливчикам, недогадывающимся, что позже, после приема, добрый доктор Уоллес наденет маску убийцы и направится "хорошо" исполнять свои должностные обязанности? Впрочем, правды от него нельзя было добиться и с глазу на глаз. "Тебе все это приснилось, Шай... Все в порядке, я успел вовремя..." Как ни крути, Шайло любит отца. Просто она еще не готова признать это безапелляционно, не способна отбросить "но" и "если", продолжая узнавать горькую правду о родителе. Девочке необходимо принимать ее дозированно, как лекарство - либо закаляющее организм, либо убивающее медленно, но верно, чтобы по итогу суметь прийти к одному-единственному верному мнению. Сейчас же "препарат" в нее заталкивают горстями. 

    — Он выживал, как мог. Ты и сама очень скоро поймешь, что такое выживание в реальном мире.

    - Он. Убивал. Людей. - не выдерживает девочка и повышает голос, чеканя слова. Она вопрошающе смотрит на Расхитителя впритык - "Почему ты так просто говоришь об этом?!". Ей претит быть дочерью мясника GeneCo. Она не смогла удержать на него всеобъемлющей обиды за собственную жизнь - смогла понять и принять его гипертрофированную заботу, но еще не сумела свыкнуться с правдой о карьере отце. "Что, без этого невозможно было обойтись!? Почему вы все так легко говорите о сложном?!" Не решившись задавать вопросы вслух, Шайло быстро сдается и снова опускает взгляд, как провинившийся ребенок. Никто не виноват в том, как сложилась ее судьба. Ей не на кого злиться и обижаться. Больше не на кого.

    Разумеется, Стервятник прав - девочке предстоит научиться не только жить на свободе, но и выживать. Не замарать руки при этом - задача недостижимая. Первые дни на воле уже едва ли не обернулись катастрофой, какими будут последующие? Шайло даже представить себе не может. Шумно выдохнув, она прикрывает глаза и опускает тонкие пальцы на клавиши старого пианино. Звук не успокаивает, но погружает в воспоминания о времени, когда все было хорошо. А если и не хорошо, то хотя бы стабильно. Не задумываясь, она наигрывает незамысловатую комбинацию на высоких нотах, некогда столь нелюбимых ею. Первая, вторая, третья... Мысли, укрощённые звуками музыки, возвращаются в прежний медлительный темп. Четвертая, пятая, шестая... Получается мелодия.

    - Я не хочу выживать, - Шайло говорит тихо, но уверено. Ее все еще мутит, ей по-прежнему страшно и невыносимо тоскливо от ужасов происходящих вокруг, но если она в чем-то и уверена, то только в том, что ей необходимо стать тем, кем она не являлась долгие годы. Ей важно доказать реальному миру право на свое существование. Чего бы это ни стоило, - Я хочу жить.

    Каким будет ее завтра? Как придется существовать? Чем заниматься? Множество вопросов остаются без ответов, потому что сейчас их не существует в принципе. Никто не знает наперед. Конечно, хочется быть выше прочих, не совершать непоправимых ошибок, не идти чужой проторенной тропой, а возможно ли это? Может быть, все о чем мечтает девочка недостижимо и, на самом деле, ее жизнь уже предрешена. Хватит ли ей, в таком случае, сил сменить вектор движения? Она - всего лишь ребенок. Одинокий, потерянный и только временно взятый под опеку. В одиночку - крайне сомнительно. Самое время взрослеть.

    +1

    22

    Девочка смотрит хмуро, не может принять простую мысль. Стервятник легко пожимает плечами.

    – А ты нет? Как думаешь, скольких охранников четвертовали за то, что они не смогли тебя поймать или найти? Как думаешь, вписался ли бы твой отец в эту авантюру, если бы ему не нужно было кормить тебя? А ты сама? Уверена, что никого не убила, отбиваясь от монстров в переулках?

    Он легко пробежал пальцами по клавишам, вспоминая давно забытую мелодию.

    – За каждым из нас тянется огромный шлейф трупов. Это и есть жизнь. Одни убивают, другие умирают. Это самый главный закон. Контроль биоразнообразия, если хочешь. Закон сохранения энергии. Природа сама контролирует перенаселение. Всё убивают. Только некоторые воображают будто они нет. Когда ты ешь лишний кусок хлеба, он не достаётся кому-то ещё. Когда ты ложишься спать в свою кроватку, это значит что кто-то другой не смог купить этот дом и возможно сейчас ночует на улице, замерзая. Когда ты не даешь киднэперу похитить свои органы, ты отбираешь его деньги, блага и возможность выжить. Все еще думаешь, что ты чиста? Поверь мне, невинных нет. Это биология. Хочешь жить? Признай это. Жизнь в иллюзиях не будет жизнью. Если ты не убила сейчас, ты ещё убьёшь.

    Хотя если рассуждать откровенно, девочка уже убила. Убила отца, правду о котором ей так трудно принять. Технически, конечно, нет, его убил Ларго. Но если копнуть глубже...

    Однако напоминать ей об этом сейчас было бы слишком жестоко даже для него. И к тому же не продуктивно. Если от переизбытка чувств девочка отключится прямо сейчас, ему придётся выбирать – тащить её на себе или бросать здесь на съедение другим теням улиц. Пожалуй, он был слишком жаден, чтобы так просто расстаться со своей находкой, тем более теперь, когда он только начал её изучать.

    Он взял аккорд, подчиняясь какому-то древнему, давно забытому чувству. Позволяя рукам помнить то, чего уже не помнил разум.

    Как там было…

    – Жизнь это не комфорт, бесконечная радость и непорочность, – однако девочке стоит понять, что реальность куда жесче, чем она привыкла думать, это сильно облегчит задачу им обоим, – Больше всего жизни там, где за нее приходится бороться. Говоришь, хочешь жить? Тогда придется перестать прятаться в фантазиях.

    Рука сама перебирала клавиши, следуя за темпом речи. Он был уверен, что никогда уже не вспомнит этой мелодии. Но тело помнило и послушно выстраивало последовательность, следуя за высокими нотами, заданными девочкой, как его речь следовала за ее словами.

    А воспоминания следовали за музыкой.

    "– Пааа, ну зачем мне это? Я никогда не стану великим пианистом, даже если мне предложат! Я хочу быть врачом! Как ты, как Нейт! Зачем тратить время на эту ерунду...
    – Тебе не нужно быть великим пианистом, Эрик, но музыка развивает твой мозг. Хочешь быть вирусологом? Придётся удерживать в голове много противоречивой информации, совсем как две составляющих мелодии. Хочешь быть хирургом? Тебе понадобятся ловкие пальцы и координация рук".

    Как две составляющих мелодии. Две случайно выживших единицы, донесших её до этого дня. Если отец и хотел вырастить из него музыканта, шрам на руке поставил крест на его надеждах, подвижность в той мере, что требуется от музыканта, не восстановилась. Но её хватало, чтобы наигрывать эту мелодию. Вот только как она оказалась в голове девочки...

    Какая жесткая ирония. Еще один пример беспощадности и яркости жизни, во всей, так сказать, полноте. Даже в этой простой мелодии, некогда известной, даже в ней хорошо видны кровавые пятна. На нотных листах, которые стояли на инструменте в тот день, когда двенадцатилетний Эрик Уоррен стал одной из теней улиц, убегая от светящейся маски с ножом в руке.

    Отредактировано Graverobber (2022-07-30 09:13:46)

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » No chance for peace


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно