Нейтан звереет, и монстр с готовностью отзывается — принесите, принесите ему стейк с острым ножом, и все вокруг узнают, что вытравить убийцу из Нейтана невозможно. Они единое целое, Джекилл и Хайд, делящие одно тело и один разум, просто по-разному их использующие. Прилюдное убийство с отягчающими обстоятельствами, во всех новостях. Или... можно и без ножа, голыми руками. Нейтану хватит силы свернуть ублюдку шею за один только неосторожный взгляд, поможет опыт и монстр внутри, личный сорт умертвителя, поставщика на местные кладбища для халявного зидрата. Стервятник мог быть ему благодарен, между прочим.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Get ready for surgery


    Get ready for surgery

    Сообщений 1 страница 15 из 15

    1

    Фандом: Repo! The Genetic Opera
    Сюжет: основной

    Get ready for surgery

    https://i.pinimg.com/564x/7e/c4/ba/7ec4ba0cf6c9479b366d00b253a642e7.jpg

    Участники:
    Nathan Wallace, Graverobber

    Время и место:
    2038 год, госпиталь


    Будет совсем не больно.

    Отредактировано Graverobber (2020-07-29 09:00:40)

    +3

    2

    Больница гудела, как улей. Середина недели, разгар рабочего дня. Полы надраены до блеска, громкоговорители не замолкают ни на секунду, по белому кафелю снуют медсестры, пациенты, каталки. Очереди, мерцание электронных карт, острый запах дезинфекции, непрерывный шум голосов. Негромкие разговоры, бурные обсуждения, крики возмущения, боли, радости. Бригады, спешащие в палаты и на вызов скорой, лечащие врачи, курсирующие между палатами пациентов, шустро скользящие по гладкому полу медсестры...

    Майкл Уоррен идеально вписывался в эту картину. Только надраенный скользкий пол и остатки самообладания останавливали его от того, чтобы сорваться на бег. Остатки самообладания и коммуникатор в руке, на который он беспокойно поглядывал и в который лихорадочно что-то набирал, отрываясь от экрана только чтобы держать курс. Впереди была конкретная цель — металлические створки лифта и мигающая синим цветом кнопка вызова. Майкл быстро петлял между пациентами и медперсоналом, временами все-таки натыкаясь на кого-нибудь из них, быстро извиняясь и не глядя проносясь дальше.

    Ближайшая операция в 15:30, скорая будет здесь через 10 минут...

    Он бросил короткий взгляд на часы, быстро извинился перед медсестрой, которую задел за плечо, нетерпеливо ударил по кнопке вызова. Чертовы лифты, сколько раз просили снизить нагрузку, поставив дополнительные, или хотя бы открыть доступ к пожарным лестницам для персонала. Сколько раз уже...

    Давай...

    Майкл изо всех сил вдавил кнопку в паз, как будто надеясь, что это поможет. Лифт, разумеется, и не думал ускоряться.
    Ожидающие вместе с ним пациенты и часть врачей смотрели настороженно. Все привыкли к бригадам с каталками, с криками бегущим по коридорам, в крайнем случае к хирургам и реаниматологам, торопливо проскальзывающим по гладким плитам, надевающим на ходу шапочки и гремящим кейсами с инструментом. Зав отделения вирусологии же вызывал в людях тревогу.
    "Я вирусолог, если я бегу, беги тоже" — во время учебы такие шутки казались смешными, и даже не раз разыгрывались Майклом с сотоварищами во время практик. Сейчас же он на собственном опыте узнавал, что бегать по больнице врача-вирусолога заставляет вовсе не хорошо развитое чувство юмора.

    Стальные створки, наконец, распахнулись, приветствуя его в следующем кругу ада — перегоне между шестым и вторым этажом. На кого рассчитаны эти лифты, на дом престарелых? Даже там не мешало бы поставить что-нибудь пошустрее этих монстров, у пожилых людей случаются приступы, кризы, травмы...

    Травмы...

    Снова взгляд на часы. Растущие с огромной скоростью миллисекунды завораживали, вводили в транс и поднимали внутри тревогу одновременно. Цифру отсчета этажей хотелось изменить силой мысли. Коммуникатор в руке периодически вибрировал.

    И вот, наконец, финишная прямая. Длинный коридор, темнее, просторнее и куда спокойнее того, который он уже оставил позади. Быстрые шаги отдаются гулким эхом. Пропускная система издает гулкий писк. Не срабатывает. Майкл пробует ещё раз, проклиная электронные пропуски. Хлопает тяжелой дверью входной секции, отсчитывает несколько дверей до комнаты отдыха хирургов.
    Распахивает дверь без стука и облегченно выдыхает, видя в кресле знакомую фигуру. Пол-дела сделано, остальное — вопрос удачи. Давай, счастливчик Уоррен, проверим, насколько судьба к тебе благосклонна сегодня.

    — Нейт, - окликает он, стремительно пересекая оставшееся расстояние между ним и коллегой. - Ты здесь, - еще один выдох облегчения и новая волна напряжения, - У тебя сейчас есть неотложки? Нужна твоя помощь. Эрик, он... - Майкл рассеянно откидывает волосы со влажного лба, пытаясь коротко и быстро сформулировать проблему, - Пролил на руку какую-то кислоту. Не знаю, что именно, но, похоже, разъело до кости и глубже, скорая везет его сюда. Возьмешься? Шестая операционная свободна до 15:30, мне обещали придержать.

    Он не надеется на быстрый ответ, еще меньше надеется на положительный. И все-таки не готов сдаться, не попытавшись.

    [nick]Michael Warren[/nick][status]Я вирусолог, если я бегу - беги.[/status][icon]https://c.radikal.ru/c02/2007/38/f68d24a44073.jpg[/icon][lz]<div class="lzname"> <a href="ссылка">Michael Warren</a> </div> <div class="fandom">Repo! The Genetic Opera</div> [/lz]

    Отредактировано Graverobber (2020-07-29 09:14:03)

    +3

    3

    Странно ощущать себя счастливым человеком, когда мир вокруг рушится. Когда странный вирус, у которого даже нет названия, путешествует по свету и поражает людей в почку, печень, сердце, что угодно еще. Когда смерть наотмашь рубит своей косой, и кому, как не врачу, знать об этом лучше - лучше тех, кто рассказывает с экранов новости и тех, кто эти новости слушает. GeneCo взбиралась наверх по мертвым телам и мертвым органам, а Нейтан Уоллес отчасти был ее ловкими, умелыми руками, которые нередко купались в чужой крови, пытаясь сохранить жизнь. Гематолог со специализацией в хирургии, он без труда выполнял и операции общей практики, что ждали от него сотрудники GeneCo - и даже Ротти Ларго лично. С тех пор, как Нейтан начал работать на корпорацию, деньги перестали быть проблемой, а позднее и в другую сферу жизни пришло счастье, в ту самую, заниматься которой у доктора Уоллеса не хватало времени.
    Марни.
    Восхитительная, женственная, умная, сильная и нежная Марни. Та, с кем было так сложно и одновременно так легко. Та, в чьих глазах Нейтан тонул, не подозревая, что еще способен на это, в чьих объятиях забывал о бесконечной работе, операциях, чужих органах - природных и новых, производства GeneCo. Та, с которой он хотел жить, и которая отозвалась ему, принимая и его занятость, и готовность отдать себя работе, отринув самого Ротти, главу корпорации... эта мысль всегда вызывала у Нейтана странное ощущение, но он старался на ней не зацикливаться, полагая, что отплатил свой долг явным отдалением от семьи Ларго и снижением как количества операций, так и заработков. Впрочем, Марни это не расстраивало - вероятно, она уже успела понять, что деньги в этом мире не самое главное. Если, конечно, у вас не отказывают органы и вы не должны выплатить долг GeneCo.
    Именно потому сейчас он сидит в кабинете, заполняя бумаги, а не оперирует очередного несчастного.

    - Майкл?.. - Нейтан поднимает голову, потирая лоб над очками, которые носит в основном когда читает и пишет, в них не так устают глаза. В первое мгновение он улыбается, но тут же невольно хмурится, видя, как взволнован его закадычный друг. - Нет, только рутина. Что случилось? Господи, как он умудрился?..
    Вопрос тонет в словах Уоррена, и Нейтан хмурится сильнее, внутренне подбираясь. Эрик - сын Майкла, отличный пацан лет десяти или около того, они виделись пару раз, а как-то, отмечая мальчишником свадьбу с Марни в тихом больничном морге, дошутились до того, что он однажды женится на дочери Уоллесов (никакой дочери, впрочем, пока не было, а Нейтан так и вовсе думал, что подложит Уорренам свинью в виде сына, а вовсе не дочери). И Нейтан совершенно не ожидал, что знакомиться ближе придется вот так... практически изнутри, если у парня действительно сожжена кислотой рука.
    Эмоции, всколыхнувшись, отключаются, и он думает о другом - что нужно восстановить кровоток, вживить искусственные сосуды, почти не отличимые от настоящих, нарастить плоть, пронизать ее нервными окончаниями, и чем раньше, чем лучше, потому что рука может утерять работоспособность частично или полностью. С детьми это сложнее. Телом Нейтан еще в кабинете, оставляет на столе раскрытую недописанную буквально на полуслове историю болезни, а мысленно уже торопит машину, что везет мальчика по улицам города. Каждая минута на счету - чем меньше придется восстанавливать, тем лучше. То есть, чем меньше Эрик будет страдать, тем лучше - это, кажется, написано на лице Майкла, но Нейтан не тратит время на сочувствие. Слова излишни, оба это понимают.
    - Иду, - коротко бросает Уоллес, широким шагом выходит в коридор. Шестая недалеко, но пока он подготовит все и продезинфицирует руки, пройдет время. - Майкл, пока я моюсь, принеси в шестую документы Эрика. - "Нам нужно знать группу крови, есть ли перенесенные серьезные заболевания, сам знаешь". - И найди Алексу, она ушла на обед в кафе напротив. Лучший ассистент, все понимает с полуслова. - Он останавливается возле распахнутых дверей, где за стеклом уже снует бригада санитаров, готовя помещение к внеплановой операции, оборачивается и позволяет себе задержку на несколько секунд, чтобы произнести, глядя в перекошенное страхом и волнением лицо друга: - Я сделаю все, что смогу. [icon]https://imgur.com/VF3ERw2.png[/icon]

    Отредактировано Nathan Wallace (2020-08-13 12:12:41)

    +3

    4

    Michael Warren

    https://c.radikal.ru/c02/2007/38/f68d24a44073.jpg

    Я вирусолог, если я бегу — беги.

    Тебе повезло, Уоррен.
    Майкл сдержал облегченный вздох, коротко кивнул и вылетел из комнаты. Чудо, что Нейтан свободен в середине смены. Для благодарностей и объяснений время найдется потом, а сейчас надо разыскать ассистентку и все подготовить.
    Уоррен повторил маршрут до лифта, спустился на этаж ниже, поймал удачно подвернувшегося под руку интерна, отправил его на поиски Алексы, а сам быстрым шагом направился в сторону приемного покоя. Взгляд то и дело цеплялся за быстро бегущие секунды на экране коммуникатора. Каждая из них была на счету. Он не знал, что именно пролил себе на руку сын, но был уверен, что остановить действие вещества скорой не удалось.
    Мысли перескакивали с одного на другое. Что именно он нашел в доме? Что именно смешал? Как вызвал реакцию? Самые опасные “игрушки” Майкл хранил на работе, не в последнюю очередь из-за острого любопытного носа, готового сунуться в любой угол в поисках приключений. И все-таки что-то Эрик нашел.
    Карта… Карту должны были заполнить по пути, но это если Лиза была дома и сейчас едет с сыном. Неизвестно, кто вызвал скорую. Сам мальчишка вряд ли ответит на вопросы врачей, даже будучи в сознании. Давно нужно было провести этот разговор, вместе подготовить короткую памятку: группа крови, реакция на лекарства, хронические заболевания, перенесенные травмы…
    Майкл мысленно составил этот список про себя. Что ты за отец, Уоррен?
    Две минуты…
    Он вышел на улицу. Прохладный воздух помогал успокоиться.
    – Лин, ты нашел ее? – короткий вызов интерна. Утвердительный ответ. Невероятно везет.
    В дверях появились интерны хирургического, он коротко объяснил им, куда везти пациента.
    Сирена, мигалки. Внутри все подобралось, как перед прыжком. Майкл старался не думать о том, что ему предстоит увидеть.
    Скорая остановилась у приемного, дверцы распахнулись как по команде. Когда-то, для интерна Уоррена, а после и ординатора, эта сцена была наполнена предвкушением, сладким волнением, живым интересом. Общая практика, такие удивительные, такие разные случаи, столько можно повидать, изучить, попробовать. Сейчас же хотелось, чтобы эти двери никогда не открылись.
    Но специалист по вирусным заболеваниям может повелевать временем только в одном случае – назначая пациенту удачно подобранный препарат. Сейчас оставалось только беспомощно наблюдать, как приближается неотвратимое: как из сумрака автомобиля вырисовывается взволнованное лицо жены и бледное, но удивительно спокойное лицо сына.
    Хотелось наорать на него: не то за сам проступок, не то за это спокойствие, не то за беспомощный взгляд его матери. И хотелось снять его боль щелчком пальцев, залечить и восстановить одним взглядом.
    Однако и этой силы Майклу Уоренну было не дано. Зато была дана другому человеку, тому, кто сейчас облачался в белый халат, промывал руки хирургическим мылом и проверял набор скальпелей на металлической подложке.
    О последнем лучше было не думать. Впервые от одной мысли об операционной начинало мутить.

    Eric Warren

    https://a.radikal.ru/a37/2008/c0/06ae1db00005.jpg

    What's this?

    На потолке у машины оказалось окно в небо. Лежа на спине, можно было считать, сколько раз мелькнут светлые проблески между острыми углами небоскребов, сколько попадется узлов электропередач, сколько раз неоновые билдборды на высотках ослепят синим и пообещают вечную жизнь. [float=left]https://c.radikal.ru/c36/2008/6a/10e8b50b6c0a.jpg[/float] Это все, что оставалось делать, будучи прикованным к каталке. Медбрат и мать настрого запретили садиться. Почему – Эрик не понимал. Чувствовал он себя превосходно. Поначалу было больно, даже очень, настолько больно, что он никогда бы не подумал, что так вообще бывает. Перехватило дыхание, потемнело в глазах, он закричал и даже думал, что, может быть, умрет прямо сейчас. Вот так вот, лежа на полу и глядя на ножку деревянного стола. Но смерть все не приходила, и вскоре вместо нее пришли люди в масках. С их появлением боль утихла: не прошла, но стала терпимой, и Эрик перестал понимать, из-за чего поднялась такая суета. Новые ощущения его испугали, но как только боль стала обычной, человеческой, страх ушел следом за ней. Он косил вниз, пытаясь разглядеть руку. Что там с ней происходит?
    Поднял глаза на мать. Та взволнованно вглядывалась вдаль, но, почувствовав взгляд, встретилась с ним глазами, положила руку ему на плечо и, поглаживая тонкими пальцами, забормотала что–то о том, что нужно только немного потерпеть, и уже скоро все закончится. Эрик не очень понимал, что именно должно закончиться, но ее поведение заставило его насторожиться. Если так подумать, они точно едут в больницу, а больница никогда не сулит ничего хорошего, если это не прогулка, чтобы встретить отца с работы. На прогулку это все было непохоже.
    К тому же, от отца, наверное, влетит. Нет, наверняка влетит. Теперь-то точно не удастся скрыть, что он все-таки залез в реактивы.
    Эрик принялся сочинять речь в свое оправдание: я только хотел посмотреть, я не знал, я… Но быстро оставил эту глупую затею.
    И он, и отец прекрасно знали, в чем тут было дело. Он много месяцев держал данное слово не трогать ничего, что связано с отцовской работой, и в конечном итоге любопытство все-таки перевесило вопросы чести.
    Поэтому когда у дверей больницы его встретил родитель, сложив руки на груди и хмуро глядя на виновника “торжества”, Эрик только нервно улыбнулся и махнул здоровой рукой:
    – Привет, па…

    Michael Warren

    https://c.radikal.ru/c02/2007/38/f68d24a44073.jpg

    Я вирусолог, если я бегу — беги.

    – Привет, па…
    Злость прошла с первым же звуком. Позже, они успеют поговорить позже. Майкл опустил скрещенные на груди руки и присоединился к кортежу каталки. Документы уже были заполнены женой и покоились в изголовье, медперсонал гудел, перечисляя все процедуры, которые успели провести в пути: осмотр, изоляция ожога, иммобилизация конечности, несколько кубиков успокоительного, антибиотик, хорошая порция сильного обезболивающего. Майкл многое бы отдал, чтобы все эти слова ему ни о чем не говорили.
    – Как ты? – Эрик поднял на него глаза, снова улыбнулся и показал "класс" здоровой рукой. Майкла пугало, как спокойно сын относился к травмам. Это было удобно – никаких истерик, слез и паники, и это же и напрягало – похоже, именно спокойное отношение ко всевозможным повреждениям напрочь отметало у парня инстинкт самосохранения.
    – Тебе нужно сделать операцию, – Майкл старался объяснять как можно сдержаннее, боясь спугнуть, – Мы отвезем тебя в операционную, там мне придется тебя оставить. Вместо меня будет дядя Нейт, он будет тебя оперировать. Помнишь Нейта?
    Эрик, не слишком утруждавший себя сфокусированностью на отце и больше увлечённый изучением окружающей обстановки, посмотрел на него и кивнул. Над Майклом шутили, что он настоящая наседка, и, если не перестанет так трястись над отпрыском, сын вырастет избалованным и беспомощным слабаком. Его же самого больше беспокоило то, насколько мало, казалось временами, Эрик нуждался в его поддержке.
    – Не бойся. Нейт лучший, он не сделает больно.
    Сын кивнул.
    Второй раз за день двери хирургического распахнулись перед Майклом подобно вратам ада. Лиза осталась ждать наверху – сопровождающих сюда не пускали.
    На подходе к операционной пришлось остановиться и ему. Дальше – территория хирургов.
    – Па?
    Майкл опустил глаза на сына. Лицо у того побледнело, и Уоррен не мог сказать, что было тому причиной – всё-таки пришедший испуг или холодный свет ламп.
    – Не бойся, малыш, все будет хорошо.
    – Я… Я не специально.
    – Я знаю. Я знаю… – он сжал здоровую руку Эрика. Пальцы у мальчика были холодные.
    – Все будет хорошо. Мы с мамой будем ждать тебя наверху.
    Когда каталка скрылась в предоперационной, Майкл не удержался и поднялся на хирургическую галерею. Насколько интернов уже заняли места перед стеклом, внизу почти неузнаваемая фигура в белом отдавала последние распоряжения персоналу, по правую руку от нее ассистентка раскладывала инструменты.
    Нейт был лучшим специалистом из всех, кого он знал. Вовлеченным, преданным делу, всегда заботящимся о своих пациентах. Кроме того, он был отличным другом. Надежным и понимающим с полуслова. Немного закрытым, но Майкл не мог его в этом винить: невозможно каждый день пересобирать по частям людей, оставаясь с душой нараспашку. Он и сам замечал, как грубеет с годами нутро, день за днем встречаясь со смертью и болью. Только семья заставляла его снимать с себя эту броню.
    Однажды семья снимет броню и с Нейта. Женившись, он уже начал меняться, Майкл никогда не видел друга таким счастливым и таким спокойным. И никогда не был так спокоен за него сам. Он плохо знал Марни, но женщина, заставившая глаза Нейтана сиять, не могла быть обыкновенной, в этом он был уверен. Так сиял его собственный взгляд, когда он встретил Лизу и понял – именно с ней он хочет провести всю свою жизнь и чуточку больше. Теперь он с предвкушением ждал, когда друг познает радость отцовства. Еще одно чудо, переворачивающее жизнь с ног на голову. Дающее невероятную силу и огромную уязвимость одновременно. Из Уоллеса выйдет отличный отец, когда придет его время.
    А пока Майкл чувствовал неподобающее ситуации успокоение, глядя на сосредоточенную фигуру в белом. В руках этого человека Эрик в безопасности. Неизвестно, чем закончится операция, но он точно знал одно – Нейт знает свое дело и не причинит вреда.
    Возвращаясь наверх к Лизе, Майкл думал о том, как удивительно щедра к нему судьба. Он женат на лучшей женщине на земле, у него замечательный сын, любимая работа, и судьба наградила его отличными друзьями. С такими крыльями за спиной можно пережить что угодно. Счастливчик Уоррен.

    Eric Warren

    https://a.radikal.ru/a37/2008/c0/06ae1db00005.jpg

    What's this?

    Отец не стал ругаться, и Эрик окончательно успокоился. Никакая больница не может быть страшнее отцовского гнева. Даже новость об операции его не слишком огорошила. Он читал об операциях в энциклопедиях, видел у отца анатомические атласы, объёмные гологлафические модели, даже смотрел документальные фильмы, как из людей достают органы и возвращают их обратно. Было немного противно и не всегда понятно, откуда, как и зачем их достают, и что это за орган вообще и есть ли в нем самом такой же, но в целом операции выглядели понятно и не слишком страшно. Непонятно было только какое отношение они имели к нему.
    Он уже не первый раз сталкивался с врачами, повреждая себе что-нибудь, но это был первый раз, когда его везли по больнице на каталке да еще и с таким эскортом. Везли, к тому же, быстро, и ему это нравилось. Гонки на каталках это, должно быть, весело. Над головой мелькали лампы и панели, он пытался разглядеть палаты и кабинеты, мимо которых они проезжали.
    Только когда вся группа остановилась, Эрик ощутил беспокойство. Мама осталась наверху, объяснив, что дальше ей нельзя (неизвестно почему), теперь, похоже, собрался куда-то и отец. А с ним что будет?
    В голове всплыли слова о дяде Нейте. Отцовский друг это, конечно, хорошо, но что, черт возьми, тут происходит? Эрик приподнялся, пытаясь разглядеть лицо отца. Происходило что-то неправильно. Это что, какое-то очень сложное наказание? Обычно отец очень строго на него смотрел, говорил, как он его огорчил, напугал или расстроил, выдавал вердикт наказания за проступок, но никогда еще не оставлял одного в непонятном месте. Которое и выглядело не слишком привлекательно – яркий холодный свет, почти нет окон, люди в халатах… Это было уже не так интересно, как пролетающие мимо кабинеты.
    – Па? Я… Я не специально.
    Он же сказал, что не злится. Вроде. Тогда почему уходит? Будет ждать наверху? Ждать чего?
    Эрик приподнялся еще раз, пытаясь обернуться вслед уходящему родителю. Рука в перчатке властно уложила его на место. Сердце принялось колотиться.
    - Что происходит? — осведомился он у потолка и безликих фигур в масках. Те не ответили, только обсуждали что-то между собой на каком-то незнакомом языке и то появлялись, то пропадали из поля зрения. Мигающие от их движения лампы нервировали, давая яркий и холодный, неестественно голубоватый свет. С Эрика сдернули плед, которым украли его в машине, и принялись стаскивать с него одежду.
    – Эй! Что вы делаете?
    Он попытался пнуть кого-то, тянущего с него ботинок, но ноги оказались неожиданно слабыми, и его быстро вернули в прежнее положение, раздев до гола и натянув вместо привычной одежды что-то бесформенное и непонятное. Любимую футболку разрезали ножницами, не обращая внимания на возмущённые крики. Становилось страшно. И холодно. Он больше совсем не хотел здесь оставаться. Не так пугали врачи, как неизвестность и неспособность распоряжаться своим телом.
    Каталка неумолимо двинулась дальше, лампы на потолке исчезли на минуту, погружая его в полумрак. Он вертел головой, пытаясь разглядеть помещение, но видел только огоньки, железные столики с какими-то упаковками и металлические инструменты...
    Пауза. Его переложили на что-то жёсткое и холодное.
    На смену полумраку пришла лампа, одна-единственная, слепящая, как солнце, пронзительно белая, заставляющая отвернуться. Вспыхнула, сама приглушила свой свет и осталась плавать перед глазами цветными пятнами. В темноте продолжали тускло мигать крохотные огоньки. К груди прикоснулось что-то холодное, и в помещении начало эхом раздаваться частое пиканье. Мальчика затрясло не то от холода, не то от страха. Напряженная тишина, в которой суетились темные силуэты, и это новое тёмное помещение оказались куда страшнее знакомства со внутренностями своей руки.
    Обе руки – здоровую и повреждённую –  пристегнули к чему-то такому же холодному и твёрдому, как и поверхность, на которой он лежал. Кто-то потянул ремень вокруг его лодышки.
    – Аааа! – Эрик принялся дергаться в путах, пытаясь освободиться. – Отпустите меня! Что вы делаете! Я не хочу!

    Отредактировано Graverobber (2020-08-18 11:38:19)

    +3

    5

    В момент, когда люди сталкиваются с несчастьем, им можно быть растерянными, сбитыми с толку, беспечно-печальными. Можно заламывать руки, тонуть в слезах и взывать к равнодушным высшим силам. Можно проклинать или молить - и то, и другое одинаково бессмысленно, никак не поможет попавшему в беду, но дает возможность выплеснуть эмоции тем, кто рядом. В момент, когда люди сталкиваются с несчастьем, они будто сдают экзамен на наличие сердца, на сострадание и глубину чувств. И только врачи обязаны оставаться хладнокровными.
    Нейтан Уоллес это умел. Погружаясь в чужое разверзтое тело, он не думал о боли, о страхе, о том, что от смерти вверенного ему человека отделяет одно лишь неосторожное движение. Осознавал, но не думал. Бездушный, бессердечный, с окровавленными по локоть руками и вертикальной складкой на лбу, демонстрирующей сосредоточенность, он был прекрасным хирургом, не разменивающим внимание на жалость, а собранность на колебания. Уверенными движениями он резал, спокойно и без лишней спешки зашивал, аккуратно вживлял трансплантируемые органы и сосуды, не отвлекаясь на нервирующие просьбы поторопиться, на истерический писк приборов, фиксирующих опасное пограничное состояние. Вероятно, этим он и обеспечил себе доверие Ротти Ларго. Вероятно, этим и подписал себе, сам того не зная, приговор.
    Взрослый или ребенок, жаждущий жить или повинующийся капризам во имя переменчивой моды - не важно. И тех, и других Нейтан оперировал с одинаковым хладнокровием, отвоевывая бренные, слабые, непрочные человеческие тела у беспощадной смерти. Чаще выигрывал, иногда - бесславно проигрывал, но независимо от исхода старался не допустить случай, пациента, ситуацию в себя, оставляя их за дверьми больницы, чтобы чужая боль не отравляла его вечер, ночь, жизнь и любовь. Но что делать, если на столе перед ним оказывается не чужой человек? Если это ребенок, сын друга, который может навсегда остаться инвалидом, если Нейтан не оправдает доверия Майкла?

    Он моет руки, слушая, как медсестры и анестезиолог перебрасываются короткими фразами - в них готовность операционной перемежается с планами на вечер. Им нет никакого дела до ребенка с полурастворенной кислотой рукой. Они тоже оставят его здесь, за широкими дверьми, не понесут к себе домой. Профессионалы.
    Нейтан поднимает глаза от побелевшей в щелочи кожи рук, встречается с собой взглядом в маленьком зеркале. Человек, которого он видит, невозмутим и уверен. Этот человек сейчас спокойно и без лишних эмоций удалит поврежденные ткани, восстановит кровоток, наложит заживляющую повязку и использует новое достижение GeneCo - наращивание мягкой плоти, почти не оставляющее шрамов. Этот человек спасет руку Эрика Уоррена, которому предстоит в жизни еще очень многое и, безусловно, очень пригодится полноценно работающая кисть. Этот человек не будет думать о том, что сын его хорошего друга может остаться инвалидом, и что каждый прошедший миг шансы на это повышаются.
    Этот человек просто сделает свою работу. Так же, как всегда. Оставит сердце за пределами операционной и подберет на обратной дороге, следуя на затекших ногах за каталкой с ребенком, вырванным из лап серьезной опасности.

    Алекса придирчиво осматривает инструменты и требует что-то заменить, пока Нейтан терпеливо ждет - стерильный халат, перчатки, маска на нижнюю часть лица. Его облачают как короля из далекой древности, только успевай поворачиваться и поднимать руки. Только на горизонтальном троне другой человек. Кажется, Нейтан слышит привычный звук колес по аккуратно уложенному кафелю коридоров раньше остальных, замерших в ожидании. Приподнимает голову навстречу, хладнокровно просчитывая про себя - в зависимости от ситуации действовать придется по-разному, а готовиться в любом случае стоит к самому плохому. Чтобы не тратить драгоценные мгновения на размышления, которые могут стоить мальчику пары пальцев и нескольких драгоценных кровеносных сосудов.
    Когда до них уже доносится звук открываемых перед каталкой дверей, Нейтан отдает еще несколько распоряжений - детская плоть такая нежная, работать с ней совсем не то же самое, что резать взрослого человека. Пусть в доступе будут материалы самого высшего класса. Они потом расплатятся за них с GeneCo, если придется воспользоваться их идеально сотканной кровеносной системой.

    Он не учел еще кое-что. Дети не лежат спокойно и беспомощно, замирая от страха, полностью покорные воле безлицых богов в белых халатах. Дети не сдерживают себя, когда им плохо и неуютно. Дети бьются и кричат, капризничают, требуют и не понимают, похожие на загнанных волчат, кусающих себя за хвост в панике, что именно он им и угрожает.
    Нейтан Уоллес не слишком умел обращаться с детьми. Но Ротти, отец троих отпрысков, чаще (и, что важно, быстрее) покупал их хорошее поведение, чем добивался послушания уговорами или давлением. Нейтану, впрочем, в отличие от баснословно богатого Ротти предложить было нечего... почти.
    - Не хочешь посмотреть, как я спасаю твою руку? - Он почти не повышает голос, но фраза удачно вклинивается в тот момент, когда Эрик на пару мгновений умолкает, набирая воздух в легкие, чтобы снова начать бунтовать. - Мечтаешь отправиться в путешествие в собственном подсознании на аттракционе общего наркоза? Я могу договориться. - Нейтан коротко кивает в сторону анестезиолога и заговорщицки подмигивает младшему Уоррену.
    "Похож на отца", - мелькает у него в голове. - "И взгляд какой смышленый". Вырастет наверняка интересным и умным парнем. Главное, чтобы с двумя руками. [icon]https://imgur.com/VF3ERw2.png[/icon]

    Отредактировано Nathan Wallace (2020-09-16 10:57:47)

    +1

    6

    — Пустите! Прекратите! Я не хочу! Не буду! Я ничего не сделал! Аааа!
    Эрик кричал изо всех сил, протестуя против жестокого обращения с провинившимися мальчиками. Когда требования заканчивались, переходил просто на крик. Главное — не останавливаться. В горле пересохло, в ушах звенело от собственного крика, голова кружилась от нехватки кислорода и приложенных усилий. Но он не собирался сдаваться. Он будет кричать и отбиваться, пока совсем не закончатся силы, и тогда он упадёт замертво, и они уже ничего не смогут с ним сделать. Он не очень понимал, что именно будут делать эти самые "они", но точно знал, что ему это не понравится. Ему уже не нравилось. А кому бы понравилось лежать голым на холодной железной штуковине, окруженным белыми призраками, да еще и с привязанными руками и ногами, совершенно не зная, что с тобой сделают в следующий момент. Эрик был уверен — попробуй эти призраки такое на себе, они бы сразу поняли, что с людьми так обращаться нельзя, и немедленно его отпустили. Осталось найти способ уговорить кого-нибудь из них поменяться места...
    — Аааааа! Не трогай меня! — он снова дернулся в путах, пытаясь вырвать здоровую руку из ремня и не дать воткнуть в нее иглу. Успел уловить растерянный взгляд поверх маски куда-то поверх своей головы, повернул голову следом... И закричал еще громче. Рослая фигура в маске, подсвеченная холодным светом ламп, доверия не внушала. Более того, сразу стало ясно, кого именно тут стоит бояться. Эрик активнее задергал конечностями.
    Он знал, что такое операция. Понимал, зачем они нужны. Смотрел про них фильмы. Изучал анатомические атласы. Видел врачей за разным видом работ, некоторых знал в лицо. И все это никак не вязалось с происходящим. Крепкий коктейль препаратов, вколотых в кровь, играл с его психикой, как котенок с дохлой мышью. То включая, то выключая разные отделы мозга, хаотично вбрасывая в кровь норадреналин и прогестерона, отключая одни реакции и не в силах справиться с другими. Фигуры в операционной казались чем-то потусторонним и не имеющими ничего общего с теми людьми, которых он видел в коридорах, документальных фильмах и кабинете отца. Мозг бился в истерике, сопротивляясь неминуемой смерти.
    Пока Эрик в ужасе таращился на фигуру в маске, кто-то все-таки схватил его за руку, и в сгиб локтя воткнулась игла. Мальчик дернул рукой, но уже почувствовал, как обмякают мышцы под действием препарата. Дышать стало тяжело, комната сузилась, как будто окутанная черным туманом.
    Что вы со мной сделали? — пробормотал он, ворочая головой.
    — Не хочешь посмотреть, как я спасаю твою руку? Мечтаешь отправиться в путешествие в собственном подсознании на аттракционе общего наркоза? Я могу договориться.
    Он вяло повернул голову в сторону голоса. Голос был знакомым. Мысли потекли вяло, сердце замедляло ход.
    — В подсознание? Вы... меня... убили? — язык ворочался так же неохотно, как мысли. Логические цепочки в голове строились с трудом. Даже если и убили, это перестало казаться существенным. В конце концов, что с того. Все люди умирают. Ведь так? В фильмах они умирают часто.
    Эрик расслабился, бесстрастно глядя прямо в яркое стекло лампы над ним. Вот так и выглядит конец? Безмолвные фигуры, белый свет, холод и запах препаратов? В голове вертелось слово. "Наркоз"... Он слышал о наркозе. Под его действием пациент засыпал так крепко, что не чувствовал, как из него вынимают органы, а потом просыпался, как будто ничего и не было. Или не просыпался.
    — Я... Не хочу наркоз, — из последних сил сообщил Эрик фигуре в маске, — Не надо... — он сглотнул, косясь на собственную руку, обмотанную фиксаторами и повязками, — Покажи.[icon]https://a.radikal.ru/a37/2008/c0/06ae1db00005.jpg[/icon][nick]Eric Warren[/nick][status]What's this?[/status][lz]папкин химик[/lz]

    Отредактировано Graverobber (2021-02-17 13:35:45)

    +2

    7

    [icon]https://imgur.com/VF3ERw2.png[/icon] Убили. О, Господи. Даже Ротти тут справился бы лучше Нейтана - по-человечески, а не профессионально. Пожалуй, стоило взять у Майкла несколько уроков по правильному обращению с детьми, прежде чем пытаться донести до раненого пацана суть ситуации, да еще так топорно.
    На серьезные проблемы со здоровьем люди реагировали по-разному, но чаще всего человеческая составляющая оставалась за Алексой или еще кем-то, кто умел находить нужные слова, а Нейтан предпочитал действовать. В его руках были жизнь и тело, пока кто-то другой занимался эмоциями и душой... однако, пожалуй, не в этот раз. Сейчас тоже было бы удобно подождать, пока в разговор включится Алекса, пока найдет правильный подход к напуганному пацану и успокоит, пока даст возможность Нейтану приступить к работе и сделать все аккуратно и качественно, как он умеет, как всегда старается делать. Но Майкл... Нет, здесь надо иначе.
    Нейтан коротко качнул головой, запрещая давать Эрику наркоз прямо сейчас. Немного времени у них есть, ребята из скорой сработали очень хорошо - признаться, лучше, чем Нейтан ожидал, хотя окончательно будет ясно, когда все повязки окажутся сняты. Отличная возможность для нового проекта GeneCo показать себя в деле, прекрасная реклама, дорогое удовольствие для тех, кто сможет себе это позволить, и кому не ущемленная ничем плоть дороже денег. Именно так Ротти Ларго пришел к успеху. А Нейтан - всего лишь умелые руки, которыми выполняется вся необходимая работа. Но, признаться, работать с лучшим оборудованием и новыми технологиями GeneCo ему нравилось.
    Он поднимает руку и открывает лицо, приспуская латексными пальцами хирургическую маску - и то, и другое стерильное. Узнает ли его Эрик в рабочей обстановке, на грани паники? Успел ли Майкл его перехватить и предупредить?
    - Эрик, привет. Я Нейтан Уоллес, друг твоего папы. Помнишь? - Сейчас, скупо улыбаясь перед бледным испуганным лицом мальчика, он неожиданно пытается представить, как вел бы себя со своим ребенком. Как он жил бы, зная, что его отпрыск может в любой момент навредить себе? Родители осознают хрупкость своих детей, хирурги - хрупкость человеческой жизни. Родители-хирурги... Возможно, однажды он узнает. - Мы ввели тебе лекарство, оно действует не только на руку, поэтому ты себя странно чувствуешь. Не хочешь наркоз, уверен?
    Нейтан смотрит прямо и слегка напряженно, размышляя, выдержит ли Эрик операцию до конца. Его можно будет выключить в любой момент, если что-то пойдет не так, но думать об этом не хочется, как будто Нейтан предаст тем самым доверие мальчика. Как будто это пока толком несуществующее доверие всерьез важно. Он подспудно надеется, что и с его собственным ребенком, если тот когда-нибудь появится на свет, доверие будет основой отношений. Будущее не определено, подернуто дымкой с запахом спирта, пересвечено хирургической лампой, и смех Марни звучит где-то там, далеко за пеленой, потому что Нейтан не представляет свою жизнь без нее. Настоящее тоже пахнет спиртом, тоже светит яркой лампой в лицо, но здесь он хотя бы знает, что делать.
    - Хорошо. - Нейтан, помедлив, кивает и затем возвращает маску на лицо. - Это не самое приятное зрелище, Эрик, но все поправимо.
    Он аккуратно снимает повязку, волнуясь не за себя - за мальчика. За себя он спокоен, расчетлив и готов резать, пришивать, вживлять и резать снова недрогнувшей рукой. Хирурги бессердечны и равнодушны, они не врачи, а мясники - расхожее мнение отчасти правдиво. Но если воспринимать лежащее перед тобой тело как хрупкий недолговечный сосуд, если бояться коснуться его скальпелем и размышлять о богатом внутреннем мире, который умрет вместе с оболочкой, можно сойти с ума и никогда больше не взять в руки инструменты. Цинизм - такой же инструмент хирурга, как и скальпель.
    Стараясь действовать аккуратно, чтобы не нанести еще большего ущерба (и только потом - не причинить Эрику ненароком боль), Нейтан убирает повязку и критическим взглядом окидывает вред, нанесенный химикатами. Лет пять назад сын Уоррена точно остался бы инвалидом. Лет пять назад GeneCo еще не выпустило в свет разработку, которая сможет вернуть ему полноценную жизнь.

    Отредактировано Nathan Wallace (2021-04-01 11:49:02)

    +2

    8

    Химия разливалась по телу теплом и тяжестью. В голове шумело, стоящие по бокам от него люди медленно пропадали из виду. Эрик послушно расслабился в путах, сдаваясь на милость победителей. Точнее, сдаваясь своему телу, которое отказалось его слушаться. Он долго и медленно вдыхал и так же медленно выдыхал, бесстрастно глядя на огромную фигуру в шлеме. Постепенно все происходящее теряло свою важность, переставало быть значимым. Фигура в маске больше не пугала, она была всего лишь одним из огромного количества силуэтов, кружащихся вокруг. Эрик продолжал смотреть на руку, обмотанную повязками и фиксаторами, и начинал сомневаться, что это действительно его рука.

    Где-то в глубине слабо копошился страх — сознание понимало, что происходит что-то неприемлемое, опасное, ненормальное, но было не в силах пробиться через толстую стену супрессоров и седативов и полноценно активировать адреналин. Прикосновения казались ненастоящими, почти не ощутимыми, происходящее — похожим на сон.

    Фигура перед ним снова зашевелилась и сняла с лица маску. Эрик сощурился, вглядываясь в открывшиеся ему черты лица и пытаясь сопоставить голос, лицо и слова. Через какое-то время заторможенный мозг сложил нехитрый паззл, и мальчишка вяло улыбнулся:

    — Привет, дядь Нейт, — он попытался махнуть здоровой рукой, но та была надежно пристегнута к операционному столу и только вяло дернулась в ответ на неловкую попытку. "Что ты здесь делаешь?", хотел было спросить он, но мозг услужливо подкинул информацию: Нейтан Уоллес. Друг отца. Хирург.

    — Значит, это твоя работа? — поинтересовался мальчик вместо этого, — Резать людей?

    Он вспомнил, как разглядывал анатомические атласы в руках Нейтана, когда приходилось ждать отца в комнате отдыха, и как тот рассказывал об операциях. Операции к разрезанию людей имели самое прямое отношение. Эрик даже уговаривал отца, чтобы Нейтан разрешил ему присутствовать на одной из них — ему очень хотелось посмотреть, страшно ли это. И как выглядит на самом деле все то, что он видел в фильмах и энциклопедиях. Неужели сердце и правда круглое? А кишечник помещается в животе потому что свернут в несколько раз. Похоже, теперь ему удастся не только посмотреть, но и почувствовать на себе, как это — когда хирург режет живых людей.

    Эрик попытался сжать кулак поврежденной руки. Пальцы слабо дернулись, едва заметно сгибаясь, и остались лежать на холодном столе. Это поражение мальчик принял с уже куда большим достоинством. А точнее, безразличием.

    Он коротко мотнул головой, второй раз отказываясь от наркоза. Спать и не знать, что с тобой делают и проснешься ли ты потом, было куда страшнее, чем наблюдать за тем, как хирург возвращает на лицо маску и снимает повязки с поврежденной руки. Эрик приподнялся, насколько мог, чтобы лучше разглядеть, что происходит под слоями бинтов и фиксаторов. Рука в медицинской перчатке немедленно прижала его обратно к столу, но мальчишка упрямо вытянул шею, желая увидеть результаты своих экспериментов.

    Видно было плохо. Да и на руку это было совсем не похоже. Он видел смутные очертания кисти и пальцев, но это все, что объединяло лежащий на столе предмет с его родной конечностью. В нос ударил резкий запах, и Эрик невольно поморщился, интуитивно понимая, что запах этот как-то связан с происходящим там, под повязками. Он сумел разглядеть что-то темное, почти черное, и, кажется, пульсирующую, густую, темную кровь, в которой мелькнуло что-то светлое.

    Эмоций по этому поводу он не испытывал. Трудно было поверить, что то, что он видит — часть живого человека. Еще труднее — что это часть его самого. Больше всего его беспокоило не то, что его рука стала похожа на окровавленный кусок чужой плоти, а то, что воздействовать на нее будет другой человек. Другой человек будет решать, что получится из этого в итоге. Сделать ему больно или пощадить, разрезать или зашить, будет его рука двигаться или нет. От этого становилось не по себе. К тому же, Эрик не мог разглядеть ничего, кроме крови и темных кусков плоти и понять, что все-таки происходит с рукой. Это было совсем не похоже на анатомический атлас.

    — Что там? — почти нетерпеливо спросил он у Нейтана, — Что происходит?

    Объясни мне.
    [icon]https://a.radikal.ru/a37/2008/c0/06ae1db00005.jpg[/icon][nick]Eric Warren[/nick][status]What's this?[/status][lz]папкин химик[/lz]

    Отредактировано Graverobber (2021-04-02 11:47:03)

    +1

    9

    Узнал. Что ж, уже победа. Нейтан мысленно поздравляет себя с успехом - второй заход получился куда лучше первого. Еще несколько удачных попыток, и он будет справляться с детьми без Алексы... или нет. Пусть все остается по-старому, пусть она беседует с ними и находит общий язык, успокаивает, а он будет привычно резать и вживлять, молчаливый и, вероятно, пугающий. Но не это главное, он убежден, главное - результат операции. Что толку от досужих разговоров, если пациент останется инвалидом? Будет ли его греть душевность хирурга, который ничего не сумел исправить? Или лучше иметь работающий организм и со временем понять, что сосредоточенная молчаливая фигура, кропотливо работающая над какой-то частью твоего тела, сурово молчала именно для того, чтобы не отвлекаться?

    - Вроде того. - Нейтан улыбается чуть шире. - Скажу банальность, но иногда надо сделать больно, чтобы потом было хорошо. Именно этим я и занимаюсь - убираю больное, вживляю здоровое. Бывает, спасаю этим жизнь.
    Бывает, что и нет. Но к чему ребенку думать о таком? Не все операции удачны, врачи - не волшебники, и сделать невозможное попросту не в их силах. Чудес не бывает, кроме тех, что выпускаются под логотипом GeneCo с заботливо прописанным штрих-кодом на каждом безотказно работающем органе. Работать с этим материалом бесконечно приятно еще и потому, что он действительно вытягивает людей с того света. Или вот как сейчас - позволяет вернуть полный функционал кисти руки. Нейтан надеется, что Эрик на себе познает все прелести этого научного волшебства. Отторжения сейчас крайне редки, человеческие тела с легкостью и почти любовью принимают в себя высококачественный искусственный материал, зачастую работающий куда лучше настоящих дефектных органов. Настоящее спасение в условиях пандемии, настоящее блаженство для хирургов.

    Нейтан не удержался от того, чтобы глянуть в сторону прозрачного контейнера с тонкими нитями, ожидающими своего часа, а затем перевел взгляд на руку пациента, слегка нахмурившись - не из страха или беспокойства, а лишь размышляя, как именно будет работать, как расположить эти нити, как запустить тонкий механизм наращивания плоти.
    - Не буду врать тебе, Эрик, ты уже слишком взрослый для обмана. - Пальцем в небо, Нейтан понятия не имеет, в каком возрасте у детей отрастает мозг достаточно для того, чтобы они могли принимать решения и не жалеть о последствиях в следующую же секунду. В каком возрасте они становятся людьми, а не обожаемым несамостоятельным комком проблем. Если бы Майкл был здесь, он наверняка не одобрил бы и эти слова и все, что Нейтан собирается делать дальше. Ну кроме непосредственно спасения руки, конечно. - С твоей рукой все не очень хорошо. Но у меня есть возможность все исправить. Слышал о компании GeneCo? Я работаю с ними, с их разработками. Они создают поистине фантастические вещи. Одна из них может сделать твою руку как новенькой. Но нужно, чтобы ты мне не мешал, иначе придется тебя выключить. Это очень тонкая и сложная работа. Я справлюсь, если ты мне поможешь.

    Лучшая помощь - не мешать, но этого Нейтан не скажет. Ротти Ларго, известный манипулятор, сейчас мог бы похлопать его по плечу и похвалить то, как старательно Нейтан находит правильные слова. Лишь бы только подействовало. С Майклом он разберется позднее, все это совсем не так важно, как искореженная рука ребенка и тонкие нити GeneCo. Неожиданно Нейтану пришло в голову, что так же, как он сейчас будет вживлять их в кисть Эрика, GeneCo пронизало ими весь мир, всех людей, нанизало на тонкую леску и в какой-то момент сделает подсечку, собирая богатый улов со всех, кто воспользуется щедро предоставляемыми услугами. Метафора появилась и исчезла, а реальность осталась - грустноватая, неприглядная, в которой дети ранят себя, а взрослые и вовсе умирают, не получив правильного лечения. Таков этот гребаный мир.
    - Не надо общего наркоза, - негромко, но веско проговорил он, избавляя бунтаря от путешествия по волшебному миру красочных фантазий. - Под мою ответственность. Он будет вести себя хорошо. Правда, Эрик? [icon]https://imgur.com/VF3ERw2.png[/icon]

    Отредактировано Nathan Wallace (2021-05-04 22:56:25)

    +1

    10

    Эрик обратился взглядом к потолку не то в поисках ответов, не то не в силах больше удерживать сосредоточенно вытянутую шею. Медленно, неспешно и безэмоционально он обдумывал нехитрую мысль. Сделать больно, чтобы было хорошо. Убрать больное и поставить здоровое. В этом был смысл. Во всяком случае, отец тоже часто говорил что-то подобное. Проглоти эту горькую таблетку, и болеть перестанет. Потерпи боль, и заноза выйдет из пальца.
    Только боли Эрик не чувствовал. И даже не знал, можно ли считать за "хорошо" все происходящее. Нейтан вот сказал, что все "не очень хорошо".

    - GeneCo? - мальчик снова повернулся к хирургу, глядя рассеянно и безразлично, - Они делают органы? - он смутно помнил светящиеся голубым рекламы и роботизированный голос, - Ты тоже делаешь органы? Ты заменишь руку?

    Он повернул голову в сторону хирурга. Происходящее под его пальцами все еще оставалось загадкой. Несмотря на яркий свет лампы, что происходит с конечностью, Эрик не видел.
    Судьба собственной руки волновала его все меньше и совсем уже не пугала. Сложно бояться потерять то, что ты уже не ощущаешь своим. А вот помочь хирургу звучало интересно.

    - Что мне нужно делать? - он снова вытянул шею, все еще пытаясь разглядеть, что происходит, и всеми силами выказывая свою готовность сотрудничать. Он все еще был жив, все еще не чувствовал боли. С ним перестали обращаться, как с предметом, тыкая, раздевая, перекладывая, связывая. В целом, его это устраивало, на таких условиях можно и посотрудничать. Может быть, ему даже покажут что-нибудь интересное. Все-таки без костюма Нейтан Уоллес был хорошим мужиком и еще не давал повода в себе усомниться.

    - Я стану сильнее? Смогу цепляться пальцами за стены, как в кино? А ловить пули?

    Он представил, как новые нечеловеческие пальцы вгрызаются в кирпичную стену, а он ловко подтягивается на своей новой руке и забирается в окно второго этажа. Недавно он видел что-то подобное по телевизору и сейчас никак не мог вспомнить, где именно. Но это уже не имело значения. Если немного пофантазировать, перспектива операции даже казалась воодушевляющей. Он представил, как будет хвастаться перед одноклассниками новой конечностью и ее супер-способностями. Как стильно она будет выглядеть. Сколько всего он сможет. А главное, как ему будут завидовать. Дизайнерский орган хотели многие, сама возможность улучшить себя будоражила умы подростков. Одни хотели изменить нос, другие губы, кто-то хотел заменить кости. Не у всех была такая возможность, а  у кого была, тому не разрешали. Говорили, что это опасно и бессмысленно. Ему же уже никто не мог запретить и раз его привезли на скорой, то возможно родителям даже не придется за это платить. Операция не казалась опасной, а после того, как главный хирург спустил маску и включился в диалог, перестала быть страшной. Если посмотреть на вещи с такой точки зрения, он, кажется, ненароком выбил джекпот.

    [icon]https://a.radikal.ru/a37/2008/c0/06ae1db00005.jpg[/icon][nick]Eric Warren[/nick][status]What's this?[/status][lz]папкин химик[/lz]

    Отредактировано Graverobber (2021-10-22 22:28:59)

    +1

    11

    Рассеянный, даже безразличный взгляд. Нейтан сморгнул, подумав, что Майкл даст ему кулаком в живот за такие подробности и, вероятно, будет прав. Заменим руку, селезенку и половину ноги, а когда-нибудь еще и голову вместе с мозгами и вложенными туда знаниями. Можно будет не учиться, главное вовремя и сполна оплатить. Великолепное будущее, о котором наверняка мечтают дети. Сам Нейтан в прошлом тоже мечтал, только в его отрочестве это были лишь фантазии, а вот у нынешнего юного поколения есть надежда на их воплощение. Однажды.
    - Да, делают. Папа тебе рассказывал? - Рекламу Эрик наверняка видел и так, но на экране все выглядит каким-то игрушечным, как будто смотришь фильм. Не задумываешься, что это реальность, что резко выздоровевшая соседка, которая в недавнем прошлом мучалась больной печенью, действительно лежала на операционном столе под глубоким наркозом, а симпатичный парень из ролика мог и правда умереть еще год назад из-за отказа с детства больных почек. Нейтан не покупался на обертку, прекрасно понимая, что стоит за каждым чудесным случаем, сколько часов хирурги колдовали над вживлением нового органа в несовершенную человеческую плоть. Майкл, интересно, делился с сыном подробностями? Впрочем, это не дело Нейтана. - Нет, не делаю. Но я помогаю им работать в человеческом теле. Делаю так, чтобы они выполняли свою функцию, с которой уже не справляется природный орган.
    "Заменишь руку" - как легко Эрик это говорит. GeneCo старательно навязывает людям стереотип, будто тела - это конструкторы из деталей. Можно легко заменить одно на другое, и при этом все останется на своем месте. Красную деталь на зеленую. Подумаешь, цвет не тот. Даже лучше получилось. Мир стремительно превращался во что-то иное, как будто сам себя тоже исправлял, и Нейтан Уоллес со своей врачебной хваткой и талантом хирурга стоял у одного из многочисленных пультов управления. Все к лучшему, наверняка к лучшему. В прошлом он мечтал помогать людям и теперь делает это самым лучшим способом из всех, которые только могут прийти в голову. Лучше думать об этом. Только об этом.
    - Прежде всего - не бояться. Слушаться меня. И Алексу. - Нейтан кивает в сторону ассистентки, которая уже готова держать, подавать, вытирать и все остальное, что только может понадобиться. - И говорить, если вдруг почувствуешь что-то странное. Если голова закружится, например, или почувствуешь сильную усталость. Не сложно, правда?
    Он скупо улыбается, прежде чем натянуть обратно маску, и ловит взглядом широкую улыбку ассистентки. Той очень понравилось, как Эрик думает о своей новой руке - и правда новой, потому что некоторая ее часть будет наращена технологиями GeneCo.
    - Нет, боюсь, этого я пока не умею. Но... - Неожиданно Нейтану приходит в голову мысль, и он снова приспускает маску, чтобы не заглушить слова. - Не исключено, что однажды ты сможешь сделать это сам. Создать руки, которые будут цепляться за стены и ловить пули. И ноги, которые будут нести своего хозяина быстрее и легче, чем транспорт. И голову, в которую уже будут загружены все школьные знания. - Алекса хмыкает и смотрит на Нейтана с едва заметным укором, приподнимает бровь. Перегнул, вложив свою детскую мечту мальчику. Майкл точно не будет рад таким идеям. - Ладно, давай приступать.

    [icon]https://imgur.com/VF3ERw2.png[/icon]

    0

    12

    Удерживать внимание было трудно, и Эрик то и дело отвлекался на случайные предметы в операционной. Скользил взглядом по безликим маскам вокруг, медленно моргал, глядя на огромную лампу над головой, временами возвращался взглядом к Нейтану, но за полным хирургическим облачением было очень трудно рассмотреть лицо, и тогда он переводил взгляд на руки, подбирающие инструменты и задумчиво зависающие над распятой кистью. Лампы были настроены так, чтобы освещать работу хирургу, а не пациенту, поэтому и там мальчик мог увидеть не многое. Яркие лучи выцеливали нечто, находящееся слишком далеко, чтобы рассмотреть, и выцеливали слишком ярко, чтобы окружающий мир затемнился по краям. Приходилось возвращаться на начало круга: маски, лампа, маска-шлем Уоллеса...

    Да, делают. Папа тебе рассказывал?

    Эрику нравилось, что Нейтан разрешил остаться в сознании и вести с ним разговор. Так было гораздо лучше, чем лежать в отключке, не зная, что с тобой делают. К тому же, огромные дозы седативов, природное любопытство и наличие отца-медика позволяли ему не бояться происходящего. И все-таки подросток ощутил легкий укол раздражения.

    Я и сам кое-что замечаю, - назидательно сообщил он хирургу, - Например, огромные синие щиты... С этими... Как их...

    Слово никак не приходило на заторможенный ум.

    - С рекламой в общем, - он сдался, отчаявшись найти нужное слово, и тяжело вздохнул, приглушенный препаратами и раздосадованный непослушанием тела, - А ты что...

    Делаешь, если не делаешь органы, - хотел было спросить Эрик, но Нейтан ответил раньше, чем он успел сформулировать вопрос. Мальчик обдумал поступившую информацию, отдаленно чувствуя, как с рукой происходят какие-то манипуляции и не зная, на что больше хочет обратить свое внимание - на ощущения или разговор. Согласно кивнул в ответ на требования не  бояться и слушаться. С этим он мог справиться. Во всяком случае, до поры до времени. Смотря о чем его попросят.

    - Мне не больно, - доверительно сообщил он, прислушиваясь к ощущениям и больше делясь своими находками, чем пытаясь донести до хирурга что-то имеющее значение, - Но я чувствую твои руки...

    Хотя, скорее всего, это были инструменты. Но Эрик не мог этого точно определить. Он не понимал даже, как относится к новому ощущению. Это точно не было болью. Но и приятным чувство назвать было нельзя. Должно быть, так чувствует себя механизм, когда его относят на починку. Механик разбирает бездушный металл, осматривает его и по кусочкам собирает обратно. Совсем, как с рукой. Вряд ли механизм способен чувствовать боль.

    - Это интересно... - поделился он еще одним наблюдением, - Как будто рука не настоящая...

    Он подумал еще немного.

    - А что для этого нужно? - вдруг пришла в голову запоздалая мысль, - Чтобы заставить орган работать? Как... Как он получается живым? И срастается с телом... И в чем смысл, если рука не станет сильнее... Его нужно будет менять? Он может сломаться?

    Он поджал пересохшие губы. Что-то с одним из этих вопросов было не так. Искусственные органы явно имели смысл, мысль крутилась в голове, не в силах сформулироваться.

    Эрик сухо откашлялся, перебегая взглядом с хирурга на лампу и обратно:

    - Почему нельзя сделать их сильнее? Органы... Если они все равно ненастоящие.

    Слова, мысли, осознания приходили с запозданием. Как будто бы искусственные органы не имели смысла, если не делали человека лучше. Больше, быстрее, сильнее, чем может сделать его природа. Он понимал, что для некоторых людей ненастоящий орган - это способ выжить. Не понимал только, почему нельзя вносить улучшения, раз уж орган все равно нужно было заменить. Зачем менять старые гремящие подшипники на точно такие же, которые просто не гремят, если самокат все равно разбирать настолько, что можно поставить туда и гравиплатформу.

    Он умел разбирать самокат. Может быть, когда-нибудь он и правда смог бы разобрать человеческую руку так же, как делал это сейчас Нейтан. Хотя идея ему не очень нравилась. Улучшение органов казалось чем-то простым. Очевидным. Стоит только понять, как это работает, и станет понятно, как можно это улучшить. Если кости не выдерживают быстрого бега, нужно их заменить. Если мышцы не могут сокращаться достаточно сильно, нужно их упрочнить. Стоит только понять, как вообще создаются части тела, и станет понятно, что с ними можно сделать. Здесь не хватало чего-то сложного. Неожиданного. Необычного.

    Эрик мотнул головой.

    - Нет... Не хочу делать органы... Это скучно, - со знанием дела протянул он, - Может, если бы можно было... Ну знаешь, - язык заплетался, - Делать людей по-настоящему не такими...

    Он и сам не знал до конца, что это значит. Как он собирался влиять на людей. Но просто создание органов упорно казалось ему чем-то недостаточным. Здесь словно не хватало какой-то детали. Но вот какой?

    [nick]Eric Warren[/nick][status]What's this?[/status][icon]https://a.radikal.ru/a37/2008/c0/06ae1db00005.jpg[/icon][lz]папкин химик[/lz]

    Отредактировано Graverobber (2022-01-17 23:03:04)

    +1

    13

    - Все правильно, так и должно быть, - заверил Нейтан. - Ты должен чувствовать, что с тобой что-то делают, но без боли. Хорошая анестезия. Все ощущения потом вернутся. - "И боль тоже. Хорошо, что на какое-то время о ней можно не вспоминать".
    Пока все шло по плану. За разговором он почти механически выполнял руками необходимые действия. Часть из них была привычной, и Алекса быстро и с готовностью отзывалась на его движения, подавала инструменты, убирала кровь и поврежденные ткани. Часть требовала внимания и сосредоточенности, и Нейтан несколько раз поймал себя на том, что молчит вместо ответа - молчит дольше, чем это было бы уместно для обычного разговора. Но болтать в ущерб работе он бы не стал. Сначала орган или часть тела, только потом - человек, и Эрику ничего другого не останется, как принять и свыкнуться с этим.
    Но тем не менее вопросы мальчика заставляли его задуматься. Любознательный и любопытный, он наверняка далеко пойдет, если не растеряет эти качества и воспользуется ими во благо. Будет интересно узнать, кем он в итоге станет. Тоже врачом, как отец? Или ученым? Разработает какое-нибудь уникальное средство, которое будет превращать людей в супергероев, лишать страха и наделять способностями. Или вообще вырастет в какого-нибудь вольного патлатого художника с раскрашенным лицом и творческим подходом ко всему, потому что воображение буйствует, а строгие отцовские правила уже в печенке сидят.

    - Все наше тело пронизано нейронами, - не придумав ничего лучше, Уоллес словно бы начал лекцию по анатомии. Ну в самом деле, не про божественное же начало рассказывать этому смышленому пареньку, для которого целая здоровая рука - еще не предмет для гордости? - Это такие тонкие ниточки, по которым проходит... хм, электрический разряд. Настолько крохотный, что почувствовать его, как тот же ток, который зажигает свет в твоем доме, например, нельзя. Но именно благодаря этому току мышцам поступает сигнал от мозга, когда ты хочешь поднять ногу или сжать пальцы в кулак. Можно сказать, мы просто электрические машины на самоуправлении. Только очень сложно и тонко настроенные. Гораздо сложнее, чем телевизор.
    Нейтан умолк, сделал знак Алексе и принялся с ее помощью аккуратно вживлять искусственную часть, соединяя нейроны фирмы GeneCo с природными - с той их частью, что остались неповрежденными. Кропотливая и непростая работа, однако с потрясающим результатом в конце. По крайней мере, он очень на это рассчитывал. Эту разработку он уже видел в деле раз или два, и остался в истинном восхищении. Хотелось надеяться, что скоро она будет доступна широким массам и сможет вернуть чувствительность и работоспособность многим, кому это жизненно необходимо. Превращать инвалида в здорового человека - что может быть приятнее? Разве это не волшебство?
    Нет. Наука. Чистая, местами корыстная, четкая и безжалостная. И никакой магии.

    - Можно сказать, я твой личный электрик. - Нейтан придирчиво оглядел работу и скупо улыбнулся, оставшись доволен результатом. Самое сложное позади, теперь нужно дособирать руку из остатков плоти, нарастить где нужно искусственную, и потом сделать несколько швов поверх, соединяя кожу мальчика и кожу с невидимым штампом GeneCo, почти неотличимую от настоящей. Но чувствительность пальцам он, похоже, вернул. Или - вернул в нее жизнь. - Когда ты забываешь о том, что орган наполовину или полностью искусственный, и действуешь им как своим родным, - тут, думаю, и начинается настоящая жизнь. И уже неважно, обеспечивают ее твои природные нейроны или те, что вшил хирург.
    Нейтан глянул на Эрика серьезно и внимательно, давая себе минутку передохнуть.
    - Смысл в том, чтобы твоя рука действовала так же, как если бы она была твоей настоящей. Здесь, - он поднял свою руку в медицинской перчатке, - нет ничего искусственного, однако если бы я в твоем возрасте получил такую же травму, я уже никогда не смог бы стать хирургом. Потому что рука, полностью подвластная своему хозяину, - это лучшее, что мы можем дать. И чем точнее она будет отзываться на приказы мозга, тем больше возможностей она дает. И я не променял бы ее даже на руку Человека-паука. - Серьезный тон, которым Нейтан начал говорить, дрогнул и уступил место почти шутливому, однако Уоллес надеялся, что парень понял посыл. - Не буду тебе лгать - у нас пока нет данных, как долго будут служить эти органы. Я имею в виду твою руку - это новая разработка. Но предварительно они рассчитывают, что не менее пятидесяти лет. Так что, может, потом поменяешь на что-нибудь получше. - Нейтан снова улыбнулся. Под маской не было видно губ, но глаза его улыбались тоже. Хотя последние слова Эрика ввели его в замешательство. - Другими... что ты имеешь в виду?

    [icon]https://imgur.com/VF3ERw2.png[/icon]

    +1

    14

    Нейроны, да, — скучающе повторил Эрик, слушая лекцию по биологии, - Я знаю. Мне двенадцать, дядь Нейт... И мой папа врач... - "да и сам я тоже не дурак", - Нейрон — клетка нервной системы, которая обрабатывает, хранит и передает информацию при помощи электрических и химических сигналов... - пронудил он заученный параграф учебника, - Но все-таки, - мальчик дернулся было подняться, ведомый желанием посмотреть в лицо собеседнику и непременно доказать свою точку зрения, но ремни и руки в перчатках быстро вернули его на место. Над ухом зашипел предупреждающий голос медсестры.

    - Доктор Уоллес, может все-таки?.. - уточнила она у хирурга, неодобрительно глядя на пациента и намекая на общий наркоз. Местное обезболивание безопаснее, но если парень продолжит дергаться, даже Нейтан Уоллес не сможет ничем ему помочь. Почему с детьми всегда так сложно.

    - Все-таки, - увлеченно продолжал Эрик свою мысль, бросив недовольный взгляд в темноту и снова вернувшись к созерцанию ярко светящей лампы над его головой, - Если орган все равно приходится менять... Ну, допустим, вот как мою руку... Если уже все равно не получится оставить его каким есть... Почему бы не сделать его лучше? Зачем останавливаться на том, чтобы просто сделать его как свой... То есть да, круто, конечно, мы теперь можем чинить то, чего не могли раньше, и все такое... И вот научились приживлять органы к нейронам или как там... Но если можно сделать руку настоящей, то почему нельзя ее сделать, ну, например...  При этом более управляемой... Или ловкой... У меня иногда дрожат пальцы, - поделился он своим наблюдением, - Отец говорит, что это мешает мне играть на пианино. Почему нельзя, например, убрать эту дрожь? Ну и дальше уже, конечно, всякие более серьезные улучшения, - если бы не ремни, он бы с важным видом сложил руки на животе, как какой-нибудь профессор, защищающий презентацию. Организм словно бы адаптировался к лекарствам, и голова стала соображать яснее, мысли побежали активнее, а интерес к теме только разгорячил воображение, - Супер-гибкость или, там, сила... А может, улучшенная терморегуляция или красивый внешний вид... Или пересадка кожи на более прочную, которую нельзя порезать, ведь это удобно? А потом постепенная замена кожи по всему телу... Человек станет от этого более бессмертным? Или, если кожа не боится ожогов, например... Наверно это дорого, конечно, отец говорил, что всякие там разработки это дорого... Но ведь у больниц куча денег... И, например, можно сначала давать такую кожу не всем, а, ну например, пожарным или... ААААА!

    Руку пронзила дикая боль, Эрик забился в ремнях, инстинктивно пытаясь высвободить конечность, в глазах стало стремительно темнеть, чужие руки придавили его к столу, но он продолжал дергаться, уже не понимая, что он делает, что происходит, ясно было одно - нужно было прекратить это как можно скорее. Здесь опасно, руку прошило болью куда более сильной, чем в первый раз, и сознание заволокло болью и страхом.

    [icon]https://i.yapx.ru/TY3N8.jpg[/icon][status]What's this?[/status][nick]Eric Warren[/nick][lz]папкина седина[/lz]

    +1

    15

    - Ну да. Конечно, знаешь, - Нейтан чуть растерянно кивнул - лекция явно оказалась лишней. Хотел показаться светочем, несущим истину, а по факту только выставил себя болваном. Не страшно, но неприятно. А Марни ведь уверена, что он однажды будет хорошим отцом. Почему, интересно? Вечером он расскажет ей все в подробностях, и она... наверняка снова убедит его в чем захочет, и он поверит, потому что не способен не верить ей. Что это все не имеет значения, своего ребенка он будет растить с рождения, всему научится, ко всему привыкнет, и перестанет путаться в возрасте, знаниях и навыках. - Эрик, мы же договаривались.
    Парень дернулся вопреки их договоренности, и Нейтан глянул на него с укором и даже жесткостью. Куда проще было действительно выключить его, уйти от разговоров и потом сухо и скупо отрапортовать заботливому отцу, что с его чадом все хорошо, было сделано то и это, теперь нужно подождать, пока все заживет и приживется, обращать внимание на малейшие изменения и в случае чего - звонить Нейтану первому, потому что Нейтан никому больше не позволит прикоснуться к тщательно собранной им руке и вживленным искусственным нейронам GeneCo. Это его привилегия, его право работать до конца, его гордость и компетенция.
    - Нет. Но это в последний раз. - Предупреждение было в равной степени обращено и к Эрику, и к персоналу, который был уже готов пустить анестетик в катетер и выключить не в меру резвого паренька. Операция уже шла к завершению, оставалось не так много, и портить Эрику впечатления ему не хотелось. Как и перестраиваться на ходу. У них почти получилось. - Наверняка будет можно в ближайшем будущем, - наконец, сдался Нейтан. - Пока у нас не стоит этой цели. Пока мы - точнее, компания GeneCo - хочет просто восполнить недостающее. Это и так очень много, Эрик. Больше, чем было раньше, пока компания не начала свои разработки и не внедрила их в хирургию. Десять лет назад люди умирали при отказе необходимых для жизни органов или становились инвалидами. Теперь они имеют шанс жить полноценной жизнью. Слепые прозреют, калеки станут спортсменами, если захотят. Умирающие переборют свой недуг и смогут жить дальше. Это самое важное. А дальше... Кто знает, что будет дальше. Будущее GeneCo нам неизвестно, но у компании большой потенциал. Такие целеустремленные ребята, как ты, наверняка найдут способы воплотить самое лучшее. Почему бы тебе не попробовать самому и не устроиться в GeneCo, когда вырастешь, стать ученым? Твои идеи очень хороши.
    Если бы Нейтан только знал, если бы мог предполагать. Но все представлялось нормальным, более чем - Марни с ним, Ротти во главе корпорации, и трое наследников еще не были очевидно проигрышными вариантами. Будущее казалось прозрачным, предопределенным и счастливым. Реальность тихо мерцала счастьем и равновесием. Что может пойти не так?
    Спокойная, четкая, правильная и надежная мысль взорвалась у него в голове, осыпалась осколками, когда раздался крик.
    - Эрик?... Что у нас? Показатели, быстро! - Нейтан рявкнул на ассистентов, резко поднимая руку со скальпелем, чтобы мальчик, дергаясь, не раскромсал себе кисть об острое лезвие. Вслушавшись в цифры, он молчал несколько мгновений, не поддаваясь эмоциям и панике. Алекса просила усыпить мальчика, остальные ждали, опасаясь принимать решения без одобрения ведущего операцию хирурга. Это могло быть чревато - основная ответственность на Нейтане, ему и решать. - Повторите показатели иммунной системы. От лаборатории пришли свежие данные? Так. Хорошо. Стоп. Нет, я сказал! Пять кубиков азатиоприна внутривенно, немедленно. Это отторжение. Совместимость не универсальна. Нужна доработка импланта. Эрик, ты слышишь меня? Мне нужны твои ответы, чтобы спасти твою руку. Что ты чувствуешь? Жжение? Или как будто колет? Или сильно ноет? Пульсирует? Сейчас стало легче? - Нейтан проследил глазами, как по прозрачному катетеру, воткнутому в вену мальчика, потекло лекарство. Уверенности, что это поможет, не было.
    Проще всего было остановить операцию, убрать все, что он успел сделать, и признать - разработка не универсальна, она отторглась организмом испытуемого, и нужны еще месяцы испытаний, чтобы попробовать снова. Но дерзкий, трудновыполнимый план и упорство хирурга, привыкшего идти до конца, не позволяли ему прервать операцию и оставить сына Майкла без руки. Он попытается найти средство, которое подавит активную реакцию иммунитета Эрика и даст экспериментальным нейронам шанс вживиться в естественные человеческие ткани. Возможно, Эрику всю жизнь придется пить препараты, чтобы рука работала как надо. Но можно попытаться избежать и этого. Сдаться он еще успеет, даже если по глазам Алексы и остальных ассистентов очевидно, что они не одобряют его затею.

    [icon]https://imgur.com/VF3ERw2.png[/icon]

    Отредактировано Nathan Wallace (2022-10-01 21:53:43)

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Get ready for surgery


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно