Она остановится, обернется, обратит к нему свой укоряющий взгляд, затуманенный слезами — и?.. Что он сделает дальше? Снова расскажет про далекое обещанное счастье, про любовь, которая умеет ждать? Про добродетель и терпение, про целомудренную верность? Даже мысленно, даже для самого себя он не может подобрать убедительные слова. Все они утекают тонкой струйкой в трещину, не оставляя Рене ничего, кроме холода, чувства беспомощности и ощущения, что он безнадежно, безвозвратно, окончательно что-то потерял.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Мороз и солнце... ой, простите!


    Мороз и солнце... ой, простите!

    Сообщений 1 страница 12 из 12

    1

    Фандом: Tanz der Vampire
    Сюжет: альтернативный

    Мороз и солнце... ой, простите!

    --

    Участники:
    Helen Engelmann (Henry Jekyll), Graf von Krolock

    Время и место:
    17 февраля 1617 года, Трансильвания, городок у подножия замка фон Кролока


    В городе проходит ежегодное гулянье по случаю прощания с зимой. Граф, по воле долга, обязан присутствовать на празднике.

    +1

    2

    Зима в Трансильванских горах нередко выдавалась снежной и суровой, но и ей неизменно приходил конец. Во второй половине февраля ночами завывал ветер, а в ясные дни припекало солнце, да так, что снег успевал стаивать в открытых местах — до следующей метели, означавшей, что уходить белая красавица не желает, как и отдавать насиженные места в руки весны-товарки. В воздухе пахло свежестью, птицы верещали, готовясь в скором времени вить гнезда, а люди изо всех сил приветствовали тепло и гнали прочь холодные дни и ночи, чтобы встретиться с ними год спустя снова и вступить в очередной виток сезонов, в очередной год. Будь у них какое действенное средство приблизить весну, они наверняка им воспользовались бы, а так — лишь молились усерднее да празднования устраивали, символически прогоняя зиму и приветствуя ее сменщицу.
    Граф Йохан фон Кролок к подобным развлечениям относился стоически: смысла в них особого не видел, кроме разве что поддержания людского духа, но год из года присутствовал, дабы не рождать слухов среди крестьян, что мол господин у них хмурый невежда, с таким не дай Боже дождешься вечной зимы. Если народу так спокойнее (а некоторые всерьез верили, что без подобных ритуалов весна не наступит — к счастью, не столь многие), то почему бы не явить себя, не показать свою близость к тем, кто живет на твоей земле. Не проявить заботу о душах, что находятся под твоей властью, в конце концов.
    Вот только плясать графа наравне со всеми остальными едва ли кто заставит.
    Он стоял чуть в стороне от празднования, слушая деревенского старейшину — тот рассказывал последние новости, иногда повышая голос, чтобы перекрикивать особенно громкие трели разыгравшихся музыкантов. Одетый в достаточно простую, но очень качественно отделанную куртку на меху, перехвативший длинные прямые волосы сзади лентой, фон Кролок выбивался разве что ростом, будучи на голову выше любого из присутствующих. И к лучшему — вычурно отделанным камзолам и украшениям здесь было не место.
    Ярмарочное веселье разливалось над небольшой площадью, раскрасневшиеся люди плясали, смеялись, налегали на пряники и пиво, сваренное из прошлогодних запасов и теперь щедро разливаемое в жадно подставленные деревянные кружки. Взгляд Йохана скользил по толпе, выхватывая то одну, то другую красотку, нацепившую нарядный цветастый платок поверх теплого тулупа. Нет, он никого не искал... Разумеется, не искал. Просто отвык за долгую зиму от этой праздной яркости и теперь отдыхал на ней взглядом. И в этом убедить себя было просто. Куда проще, чем действительно не смотреть на Хелен Энгельманн, которая то и дело мелькала среди танцующих под руку с каким-то бравым молодцем.
    Какой удивительный контраст с балом в замке. Там плавная музыка, вычурные фигуры, грациозность в каждом движении, не удержать которую было бы позором, а здесь — отведи душу, скачи кто во что горазд, кричи и смейся, не сдерживай себя. Чужой, шумный, слишком пестрый и открытый мир, где Хелен наверняка чувствует себя намного свободнее и естественнее. Неудивительно. Это он, Йохан, выдернул ее отсюда и ввел на одну ночь в свою, привычную ему реальность. А душа ее всегда была здесь, настоящая она — здесь.
    — ...я говорю, отведайте настойки моей жинки, ваше сиятельство! — громче повторил старейшина, едва ли не подпрыгивая, чтобы дотянуться голосом до слуха графа, по всей видимости, отвлекшегося на музыку. Так и было что послушать — балалаечники, завернувшие из соседнего города проездом, оказались настоящими виртуозами и играли без устали, только подливай им. У себя в замке-то он такого не услышит. — Там, в начале ярмарочных рядов. На бруснике, вкус просто сшибает с ног. И пряник возьмите медовый, Донка моя так и мечтала, что вы придете да попробуете. Счастлива будет до самого лета!
    Пообещав отведать и того, и другого, Йохан, наконец, двинулся к столам, щедро уставленным яствами. Стараясь не пересечься с танцующими, он обошел площадь по краю и потерял Хелен из виду. И, вероятно, к счастью.

    +2

    3

    Боже мой, как же она любит праздники! Эти шумные, веселые гулянья, когда все кругом звенит от музыки и смеха. Когда можно позабыть про все дела и печали, и просто наслаждаться жизнью. А еще танцевать, танцевать до упада!
    Музыка здесь была другая, не как на её родине. Но в этой музыке было столько задора и огня, что просто невозможно было не влюбиться в неё. И, конечно, никаких сил не было устоять на месте.
    Хелен, утянув на деревянный помост, специально выложенный на снегу для танцев, своего «почти жениха», заходясь смехом, когда Мареш, споткнувшись о край помоста, едва не повалился на доски, поймав его «налету», оказавшись в объятиях молодого человека.
    Мареш был хорошим парнем. Веселым, работящим, симпатичным. Он был просто замечательной партией. Не то, конечно, что могло бы ждать её, не покинь они Германию, но… Да, Мареш будет отличным мужем! Летом он попросит у отца её руку. А через год они поженятся. И всё у них будет просто замечательно!
    А граф, разбередивший девичье сердце, и тот волшебный бал, и поцелуй… все это превратится в сказочный сон, сказку, которую однажды Хелен будет рассказывать на ночь своим детям. Сказку о деревенской девушке и прекрасном принце, живущем в роскошном замке. В сказке этой, конечно, будет иной финал. Принц непременно женится на своей гостье. И будут они жить долго и счастливо! Сказка… Все это только сказка. А реальная жизнь совсем иная. Можно сколько угодно мечтать и грезить о несбыточном, но смотреться стоит в настоящее, твердо стоя на земле обеими ногами.
    Мелькающие разноцветные платки, кружащиеся юбки, стук подбитых каблуков по деревянному настилу, смех, аромат свежих пирогов и пива. Все это кружило голову, заставляя позабыть счет времени.
    — Я больше не могу, — со смехом повиснув на руке Мареша, Хелен стянула с плеч цветастый платок, — Пить хочу!
    — Я принесу нам что-нибудь, — парень подал её руку, помогая спуститься на снег.
    Правда не успел Мареш сделать и пары шагов, как его окликнул отец, требуя срочно подойти и чем-то там помочь. Чем именно Хелен не расслышала за взвившимися трелями музыки.
    — Ничего, иди, я сама, — на попытку возразить, Хелен настойчиво подтолкнула Мареша в нужном направлении, велев даже не думать о том, чтобы спорить с отцом, да еще и из-за того, чтобы остаться с ней, а не выполнять его поручения.

    Отправив жениха к отце, Хелен осмотрелась в поисках лавки, где можно было бы раздобыть что-нибудь, чем утолить жажду. На глаза попался стол, на котором стоял большой бочонок пива. Отлично, то, что надо! Жажду утоляет на отлично, а на морозе почти не пьянит.
    Поспешив туда, девушка вскоре наполнила три кружки, себе, Марешу и его отцу, раз уж парень сейчас был не один, и, стараясь не расплескать, а потому сосредоточено глядя не по сторонам и не перед собой, а на содержимое кружек, направилась в обратный путь, то и дело, в последний момент уворачиваясь от встречных гуляк.
    И тут снова стоит вспомнить о фатальном везении Хелен. Обходя о чем-то шумно беседовавших женщин, девушка только на секунду отвлеклась на их разговор, потому как ей показалось, что речь шла об игрушках её отца и… врезалась в грудь идущего навстречу мужчины, разумеется, вылив половину их содержимого тому на куртку.
    Секундное замешательство. Попытка понять, что произошло. Осознание того, что тот, с кем она столкнулась явно выше ростом, причем как минимум на две головы…
    Хелен медленно подняла голову, ища взглядом лицо пострадавшего от её неуклюжести мужчины и… Едва не присела от испуга, неожиданности и странной радости.
    — В… Ваша светлость… Я… Вы… Простите я… — первым вырвалось какое-то несвязное, растерянное бормотание. Замолчав, Хелен помялась и почти шепотом добавила, — Я вас не заметила…
    Ну да, уж кого-кого, а графа-то точно было очень сложно не заметить! Вот ведь… Ну что за глупая девчонка! Ох, а стыдно-то как! Еще и кумушки эти рядом… Теперь стоят и смотрят, забыв про разговор. Беда, одно слово…

    [nick]Helen Engelmann[/nick][status]Шило в...[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/50/752746.jpg[/icon][sign]___[/sign][lz]<div class="lzname"> <a href="ссылка">Хелен Энгельман</a> </div> <div class="fandom"> TANZ DER VAMPIRE</div> <div class="lzinfo">Первая жертва графа фон Кролока</div>[/lz]

    +2

    4

    Настойки Йохан сделал несколько глотков, похвалил и отказался, чувствуя под мягкостью вкуса притаившийся опасный хмель, а вот пряника попробовать не успел. И откуда появилась Хелен, державшая аж три кружки пива, не заметил. Просто в один миг он задумчиво и слегка растерянно, находясь мыслями далеко от ярмарки со всеми ее яствами, шел между торгующих и развлекающихся, а в следующий ему в нос ударил кислый запах, идущий от его собственной одежды. Дорогая качественная ткань куртки обычно достойно выдерживала морось и снег, но перед деревенским пивом не устояла — промокла почти сразу до подкладки, а, может, и глубже. Йохан не чувствовал влаги на прилегавшей к телу сорочке, но, возможно, это был лишь вопрос времени. В любом случае, он не собирался разгуливать по площади, источая кислый запах пива — прежде всего потому, что это было неприятно ему самому.
    Остановив взгляд на Хелен, он терялся между раздражением и строгостью, которых она, без сомнения, заслуживала, и каким-то нечаянным удовлетворением, что вновь похитил все ее внимание целиком. Наверняка в этот момент она напрочь позабыла, куда шла, кому несла пиво, и того бравого паренька, с которым отплясывала некоторое время назад, пока граф слушал старейшину. "Не заметила", — надо же! Йохан выделялся на этом празднике и одеждой, и ростом, и почти все присутствовавшие, возле которых он оказывался, так или иначе отдавали ему дань уважения — кто поклоном, кто взглядом, кто просто отступая с его пути и давая дорогу. Вежливыми приветствиями, подношениями, пожеланиями теплой весны и незасушливого лета, хорошего урожая. И лишь она — "не заметила". Несколько запоздало Йохан понял, что уязвлен. Не так чтобы сильно, но... но. Нет, он, безусловно, хотел, чтобы дочка резчика выбросила его из головы и зажила обычной жизнью, хотел остаться в ее воспоминаниях светлым праздником, а в своих — добрым волшебником, подарившем простушке сказку. Но были ли те воспоминания, или Хелен, без тени сомнений позабыв недавний рождественский бал, теперь готова с той же самоотдачей скакать на грубо сколоченных деревянных подмостках, будто не было ни праздника в замке, ни случайной встречи на озере?
    — Что можно с этим сделать? — не Йохан, граф фон Кролок. Прямой взгляд с ноткой обвинения, брезгливый изящный жест кисти к пятну на куртке, не прикоснувшись. Не гнев напрямую, но скрытый, притаившийся, тихо клокочущий глубоко внутри как в жерле вулкана — искоркой, которая может разгореться в опасное пламя.
    — Ваше сиятельство, — одна из кумушек кинулась к нему, в глаза заглянула снизу подобострастно. — Давайте в избу вас отведу да застираю, на печи подсушу все, любо-дорого смотреть будет, лучше меня прачки здесь не сыскать...
    Она попыталась дотронуться до мокрого пятна на куртке и осеклась, замолчала, когда граф вскинул пальцы, воспрепятствовав. Идти в ее избу ему совсем не хотелось, как и принимать прислуживания, как и... в общем-то, ехать в замок, оставив Хелен Энгельманн жить привычной жизнью. То ли настойка оказалась коварнее и подменила правильное "должен" на опасное "хочу", то ли не заметившая его дочка резчика и впрямь задела за живое, но граф беззастенчиво распорядился, смерив наполовину пустые кружки в руках девушки и снова переведя взгляд на нее, смущенную, напуганную, прелестно-раскрасневшуюся:
    — Нет. Пусть виновница позаботится.
    В его непроницаемых холодных глазах нельзя было прочитать абсолютно ничего. Справедливый гнев или снисходительная насмешка с равной вероятностью могли прятаться за обманчиво-прозрачным голубым льдом. Но в действительности, помимо их странной смеси, Йохан чувствовал удовлетворение победителя, которому позволено распоряжаться жизнью Хелен в этот день. И хмельную подловатую радость, что ее кавалеру придется подождать.

    +1

    5

    Хелен была готова провалиться сквозь землю, прямо вот на том самом месте где стояла. Да-да, пусть вот здесь и сейчас разверзнется пустота под её ногами, и поглотит глупую девчонку. Это будет в сто раз лучше, чем стоять вот так, с этими треклятыми кружками, осознавая, что наделала.
    Кто-то попытался помочь, предлагая постирать испорченные вещи. Кто… Этого Хелен не поняла, не увидела, просто не в силах смотреть на собравшихся вокруг зевак, дожидающихся момента, когда на неуклюжую девчонку обрушится гнев фон Кролока.
    Пусть… что?
    И это все?
    Никакого наказания не будет?
    Хелен вскинула на графа взгляд, в котором застыли так и не скатившийся по щекам слезы стыда и злости на саму себя, и на всё это сборище свидетелей её позора.
    — Я… Я, да… Конечно! Я все выстираю! – пробормотала кивая и попыталась виновато улыбнуться, сглатывая вставший в горле комок. Вот еще разреветься не хватало! Нет уж, такого удовольствия она этим кумушкам не доставит!
    — Я все исправлю! – уже куда более уверенно добавила, всунув частично опустевшие из-за инцидента кружки в руки одной из стоявших рядом женщин, — Идемте, Ваша светлость, тут совсем не далеко.
    А вот теперь взять себя в руки и собраться. Собраться и успокоиться! Да, она виновата. Но она все исправит! В конце концов, если граф не решил наказать её на месте, если даже не отругал глупую девчонку за невнимательность, то, быть может, все и правда обойдется. Быть может она хоть немного симпатична ему, и помня об этом, фон Кролок не сердится на неё так уж всерьёз?
    Нет, все же, ну надо было так глупо вляпаться! И где, спрашивается, были её глаза? Ну как, как она могла не заметить… Его?
    Все эти мысли вихрем носились в голове Хелен, пока она шагала впереди фон Кролока, уводя в направлении отцовского дома. Хорошо, что папенька сейчас на ярмарке, и уж точно не будет дома. Главное, чтобы местные сплетницы не поспешили рассказать ему о случившемся. Ох…
    — Простите, мне, правда, ужасно неловко и… стыдно… — открыв дверь, Хелен впустил графа в дом, после заходя сама, — Я сейчас все застираю. Печь жарко натоплена, сейчас еще дров подкину, одежда у неё высохнет быстро. А пока… пока я могу подобрать вам что-нибудь из вещей отца.
    Хотя те, безусловно, будут малы графу по всем пунктам.
    — Все таки, правду говорит папа – я ходячее несчастье… — вздохнув, девушка подняла на фон Кролока взгляд, дожидаясь приговора.

    [nick]Helen Engelmann[/nick][status]Шило в...[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/50/752746.jpg[/icon][sign]___[/sign][lz]<div class="lzname"> <a href="https://musicalspace.rusff.me/viewtopic.php?id=33#p33682">Хелен Энгельман</a> </div> <div class="fandom"> TANZ DER VAMPIRE</div> <div class="lzinfo">Первая жертва графа фон Кролока</div>[/lz]

    +1

    6

    Почему Йохану захотелось улыбнуться, когда Хелен подняла глаза и невольно окунула его в озерцо непролитых слез?
    Он сдержался, губы дрогнули, но отчего — едва ли можно было сказать со стороны. С гораздо более высокой степенью вероятности, чем улыбка, на губах его мог появиться брезгливый изгиб, или они могли разомкнуться и неприязненно уронить пару слов, после которых дочка резчика по дереву точно расплакалась бы и надежда, появившаяся в ее взгляде, утонула в слезах.
    Ее заверения уже не имели значения — раздражение Йохана притухло, пригасилось, сникло, хоть и не прошло окончательно, да и не могло бы. Он со смесью любопытства и отвращения наблюдал за своей странной радостью от того, что снова нарушил привычный уклад жизни обычной девушки, в чьи каждодневные обязанности вовсе не входит обслуживание графских прихотей. В какой момент он сделался извращенцем, которого заставляет улыбаться чужая боль? Всегда им был или склонность проснулась лишь на пороге старости? Впрочем, и здесь он лукавил, нисколько не заблуждаясь относительно себя.
    — Уж постарайся. — Сдержав неуместную улыбку, Йохан не стал удерживать недовольство в голосе и двинулся следом за девушкой.
    Что осталось за его спиной, как долго кумушки будут ахать и обсасывать кости непутевой дочке Энгельманна, продолжится ли праздник с тем же размахом или слегка притихнет, будто бы виноватый за испачканную одежду своего хозяина, его не интересовало.
    Немного пригнувшись, чтобы не приложиться головой о притолоку, Йохан ступил в избу и с долей интереса бросил взгляд вокруг. Он уже бывал под этой крышей, но в другом помещении — в лавке, полной резных фигурок, утвари, ставен и прочих полезных и не слишком поделок, вырезанных из крепких трансильванских деревьев. А здесь они, по всей видимости, жили. Девушка и отец... а мать? Он не помнил, говорила ли она что-то про мать, да и в целом эта мысль не всколыхнула особого любопытства. Взгляд скользнул по лежанке недалеко от двери, по паре стульев и бесхитростных табуреток, по тяжелому столу, который наверняка мог бы собрать за обедом большую семью, но здесь наверняка не использовался в полной мере.
    Печь и правда была натоплена — за время, проведенное Энгельманнами на празднике, холод не успел отвоевать их избу, и Йохан принялся расшнуровывать плащ. Молча, неторопливо, едва глядя на Хелен и невольно наслаждаясь ее попытками похлопотать, позаботиться, загладить свою несомненную вину. Граф снял плащ с плеч и, не найдя (да, признаться, и не особенно выискивая) лучшего места, перекинул его через спинку ближайшего стула, который тут же исчез под тяжелым зимним одеянием, подбитым мехом. Пятно на куртке источало кислый запах пива — в помещении это было заметнее, — и Йохан неприязненно поморщился, не собираясь прощать Хелен вот так, сходу, поигрывая своим раздражением, ее прелестной виноватостью и ощущением извращенного удовлетворения.
    — Не стоит, сорочка не промокла, — остановил он девушку, кажется, по одному его слову готовую броситься к вещам отца. — Могло быть и хуже. Например, провалиться под лед на том озере. Мой сын слишком рано превратился бы тогда из виконта в графа...
    Он расстегнул и снял куртку, бросил ее небрежно на лежанку, затем проделал то же самое с промокшим дублетом и остался в одной сорочке. Та пострадала совсем немного — над поясом была лишь слегка влажная, незаметная отметина, которая почти не пахла. Но Йохан брезгливо стянул и сорочку тоже, обнажив торс и рассыпав по плечам и спине волосы, прежде аккуратно завязанные в хвост. Темно-синяя лента слегка сползла, нарушая порядок. А граф, ничуть не смущаясь собственной наготы (хотя, быть может, стоило бы — несмотря на неплохую физическую форму в целом, возраст с каждым годом отвоевывал свое), протянул Хелен сорочку из тонкой дорогой ткани, подобных которым она, возможно, никогда не держала в руках.
    — Все-таки промокла.
    И в тот же миг тяжелый плащ с тихим шорохом сполз со стула на пол, укрывая драгоценным мехом грубые деревянные доски.

    +1

    7

    От сменной одежды граф отказался, так что пока тот избавлялся от промокшей одежды, Хелен подкинула в печь еще пару поленьев, и притащив из коридора ведро воды, водрузила его греться. Теплой-то водой застирывать пятна как-то сподручнее. Да и вдруг граф захочет обтереться от липкого пив…
    Закончив с приготовлениями, поставив на табурет деревянную кадушку, в которой собиралась застирывать вещи, девушка выпрямилась и повернулась к его светлости как раз в тот момент, когда он стаскивал с себя рубашку.
    Наверное, стоило отвернуться и вообще сделать вид, что ничего такого не произошло. Ну разделся, сама же предложила растирать одежду. Вот только Хелен как молнией ударило. Девушка так и застыла с куском мыла в руке, глядя на протянувшего ей рубашку графа.
    И казалось бы, что такого… что она, голого мужского торса не видела? Хотя, пожалуй, да… не видела. Отец не в счет.
    Опомнившись, поняв, что уже секунд десять просто стоит и смотрит, Хелен густо покраснела и, выронив из рук мыло, схватила протянутую ей рубашку.
    — Да… Я сейчас постираю! – пробормотала стушевавшись, и краем глаза заметив, как тяжелый плащ падает со стула на пол, как-то машинально бросила рубашку в пустую кадушку, а сама кинулась поднимать плащ.
    — Я подниму!
    Однако сбавившись за меховой воротник и дернув его вверх, не заметила как наступила на край плаща и, не устояв при рывке, упала на колени, потеряв равновесие.
    Неуклюжая. Господи, какая же она неуклюжая. Ну почему, почему все это происходит именно с ней? И пивом облила, и ведет себя как полная дура, и вообще, она совершенно не знает, что делать и как себя вести. Дура, ну как есть, дура.
    Вот теперь он точно разозлится на неё. Неуклюжая девчонка. А, что еще хуже, поднимет на смех. Боже, да что с ней такое. Она дышать спокойно не может, когда Он рядом. И это до чертиков её пугает. Пугает… но вместе с тем, ужасно хочется снова оказаться рядом. Как тогда, на озере, и потом по пути в деревню. Или… волшебный сон, как тогда в его замке. Он ведь тогда поцеловал её. Поцеловал… В тот день она была принцессой, в тот день она чувствовала себя словно в сказке.
    И вот теперь раз за разом выставляет себя на посмешище. Что он теперь думает о ней. Какой он теперь её видит.
    Всего лишь глупая и неуклюжая деревенская девчонка.
    Это досадное падение было последней каплей на и без того натянутые как канат нервы и Хелен, не сумев побороть обиду на саму себя и весь окружающий мир, а так же сжигающий её стыд, села на пол и спрятав лицо в ткань все еще сжимаемого в руках плаща, разрыдалась.
    Зачем… Ну зачем он пришел на праздник? И почему она не смотрела куда бежит? И почему все это случилось именно с ней?
    Господи, как же стыдно!

    [nick]Helen Engelmann[/nick][status]Шило в...[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/50/752746.jpg[/icon][sign]___[/sign][lz]<div class="lzname"> <a href="https://musicalspace.rusff.me/viewtopic.php?id=33#p33682">Хелен Энгельман</a> </div> <div class="fandom"> TANZ DER VAMPIRE</div> <div class="lzinfo">Первая жертва графа фон Кролока</div>[/lz]

    +2

    8

    Ее замешательство было сладким как мед. Йохан вкушал его с тем постыдным удовольствием, которое чувствует грешник, упивающийся запретным. Сколько молитв, просьб и благодарностей было вознесено Господу, чтобы найти волю преступить Его закон? Не чрезмерно, не ныряя в грех с головой, но достаточно, чтобы чувствовать удовлетворение там, где следует печалиться, чтобы злорадствовать, когда нужно бы проявить милосердие, и наслаждаться своим падением. Человек создан порочным, задуман Творцом как существо, склонное к низменному, однако при этом стремящееся к возвышенному, и Йохан фон Кролок сейчас как никогда чувствовал себя подвластным Его замыслу.
    Он дважды мысленно и наяву простился с Хелен Энгельманн, и дважды она возвратилась, удивляя, раздражая, будоража его, не позволяя ему окончательно застыть каменным идолом, замумифицироваться под действием приближающейся старости. Как будто специально находила, подгадывала моменты, прямодушная и коварная, двигаясь к своей легко понятной цели. Не заметила его на празднике, серьезно? Он будто балансировал на грани, веря ей и не веря одновременно, и оправдывал этим свою постыдную радость. Смутить невинную девушку — разве не должны были эти дешевые удовольствия остаться в бездумной юности? Разве не об этой самой юности грезит Йохан, не желая стареть?
    Он не двинулся с места, лишь не сводил с нее глаз, не мигая. Она покраснела, заметалась, смущенная его видом и его недвижной статью, а он не сделал ничего, чтобы смягчить, разрядить, успокоить. Тихая злость на ее неловкость, постыдная радость и неявная мстительность руководили им, вынуждая Хелен выискивать выходы из сложившейся ситуации, пока граф и властитель прятал за внешней невозмутимостью мелкие грешки, о которых она ни за что не догадалась бы. Никто бы не догадался.
    Бледная улыбка наметилась в уголке его губ, когда Хелен неловко потянула плащ, запнулась и упала. Благородство натуры, которое он долгое время считал своей добродетелью, которое взращивали в нем с детства и активно приписывали в разговорах, сейчас казалось ему эфемерным и ненастоящим. Граф Йохан фон Кролок был во власти низменных и грешных чувств — гораздо более низменных, чем просто желание взять эту девушку здесь и сейчас, пока она находилась в его власти, — и ничего не собирался с этим делать.
    Все нарушили ее слезы.
    Они будто переломили что-то внутри Йохана, хотя он считал себя равнодушным к женским слезам. Редко когда им удавалось вызвать у него что-то кроме легкого раздражения, — бледный молчаливый призрак Элеоноры за его плечом не позволил бы солгать. Его лицо дрогнуло, будто сбрасывая маску холодного равнодушия, становясь более человечным, а злая радость, подпитываемая замешательством и растерянностью Хелен, улеглась, оставив едва заметный след, но не более.
    Йохан присел рядом с девушкой и потянул плащ на себя.
    — Это всего лишь вещь, — проговорил он негромко. — Ничего страшного не случилось, Хелен.
    Протянув руку, он ласково коснулся ее волос, успокаивая. Наверное, стоило делать это по-отечески, но не выходило. Разум его четко осознавал, что дочка Энгельманна — почти ровесница его сына, но тело реагировало совсем иначе, пусть даже сам Йохан не осознавал этого вполне до того самого момента, пока Хелен не подняла голову и не окунула его в отчаянный, преломленный слезами взгляд. Желание поцеловать ее — такую, заплаканную и растерянную, с соленым привкусом на губах, — всколыхнулось, воспряло, подпитываемое воспоминанием, и Йохан даже сделал движение навстречу, но осадил себя.
    — Полно. Я не сержусь.

    +2

    9

    Голос графа раздался совсем близко. А еще через мгновение сжимаемая в руках ткань плаща, в которую Хелен старательно прятала заплаканное лицо, не в силах поднять голову, поползла куда-то в сторону. Потребовались пара секунд, чтобы понять, что это фон Кролок потянул её, привлекая внимание, или пытаясь отобрать? Нет, это же «всего лишь вещь».
    Легкое прикосновение к волосам, почти невесомое, такое… нежное… заставило девушку замереть и даже задержать дыхание. Не долго, всего одно короткое мгновение. Но его хватило, чтобы голова начала кружится. Или дело тут было вовсе не в нехватке воздуха?
    Ох…
    Хелен подняла голову, повинуясь этому легкому, влекущему за собой прикосновению, вскидывая на графа заплаканные глаза, тут же встречаясь взглядом с голубым льдом Его глаз. Ей кажется, или сейчас он смотрит на ней иначе? Он не сердится, он даже не раздражен. Он… Он смотрит так же, как в ту ночь, когда в жизнь Хелен ворвалась сказка, разделившая все её существование на «до» и «после», заставляя снова и снова в мечтах возвращаться к себе… к графу… к тому поцелую под мерцающими в ночном небе звездами.
    Она сама не заметила, как интуитивно чуть потянулась за ускользающими пальцами, приникая к ним виском, и все еще не отводя взгляда от лица фон Кролока. Как же хорошо. Как спокойно. Куда-то в раз исчезла вся тревога, все смущение, все страхи. На веки бы осталась в этих сильных руках. Прижаться бы сейчас к Его груди и позабыть обо всем на свете. Только еще один лишь раз ощутить на своих губах Его поцелуй. Снова поверить в прекрасную сказку со счастливым концом. Сказку про простую деревенскую девушку и высокородного графа, где любовь берет верх над предубеждениями и законами крови и чести.
    «Я не сержусь».
    Какой-то по-особому тихий голос фон Кролока вырвал Хелен из тумана сладких грез, возвращая в такую порой жестокую и не справедливую реальность.
    Граф, без рубашки, так близко, что стоит лишь слегка протянуть руку, и под пальцами можно будет ощутить биение его сердца. Рядом с ней. Снова опустившийся на колено, прямо как тогда на озере (правда, тогда он все же был одет). И что прикажете делать Хелен? Как вести себя в столь… необычной ситуации. Наверное глупо будет шарахаться в сторону, всем видом демонстрируя недопустимость такой близости. Или куда более неосмотрительно принято подобное как данность и сделать вид, что её ничего не смущает?
    — Спасибо… — как-то совсем уж невпопад тихо прошептала, сама не понимая за что благодаря графа. То ли за то, что он не сердится на неё, то ли за то, что попытался успокоить, то ли за мимолетное мгновение девичьего, наивного, но такого прекрасного счастья, когда она готова была поверить в сказку с невероятным, счастливым финалом. Сказку, о которой она уже почти смогла позабыть, вернее, к которой уже почти научилась относиться именно как к сказке, не смея мечтать о том, что хоть что-то может стать явью. Но вот граф пришел на праздник, вот она неосторожно вылила на его одежду пиво… и теперь голова снова идет кругом от будоражащей юную кровь близости.
    Ах, была бы она чуть посмелее. Сейчас бы сама подалась навстречу и…
    И что бы он тогда подумал о ней? Легкомысленная, доступная.
    Боже, как бьется сердце!
    Чтобы хоть как-то разорвать круговорот своих мыслей и нарушить близость, которую сама фон Кролок, кажется, не торопился нарушать, Хелен протянула мужчине край плаща, который все еще сжимала в пальцах.
    — Вам лучше накинуть его, — и поняв, что звучит это так, словно она до крайности смущена видом голого мужского торса (хотя по сути так оно и было), добавила, явно неубедительно, ибо в доме было тепло, — Вы можете замерзнуть.

    [nick]Helen Engelmann[/nick][status]Шило в...[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/50/752746.jpg[/icon][sign]___[/sign][lz]<div class="lzname"> <a href="https://musicalspace.rusff.me/viewtopic.php?id=33#p33682">Хелен Энгельман</a> </div> <div class="fandom"> TANZ DER VAMPIRE</div> <div class="lzinfo">Первая жертва графа фон Кролока</div>[/lz]

    +2

    10

    Ему лучше... что? Подняться, одеться и уйти из этого дома. И больше не ездить сюда, отговариваясь важными делами. Сделать, возможно, заказ у резчика, чтобы поддержать ее семью. Быть холодным неприступным хозяином. Отпустить уже ее, эту девочку, у которой впереди нехитрая жизнь селянки — с работящим, иногда выпивающим мужем, с кучей детишек, бесконечной круговертью быта, с понятным деревенским счастьем. Ее не осудят, не предадут анафеме, она не потеряет себя и одарит горячей любовью и прелестями молодого тела какого-нибудь паренька из тех, что сейчас наверняка вьются вокруг, хотя бы того, с кем плясала на празднике. Так правильно.
    Или наоборот — задавить дело ее отца, исподволь повелев не делать у него никаких заказов. Чтобы, спустя недолгое время, он отправился бы дальше в поисках тех мест, где сможет заработать на хлеб и воду для себя и красавицы-дочери. И дальнейшее уже не забота Йохана фон Кролока, что бы ни случилось. Так тоже правильно.
    Неправильно — презрев все доводы разума, презрев понимание и присущее аристократу благородство, воспользоваться ее растерянностью, своей низменной слабостью, их общим (он ведь не ошибся? нет-нет) желанием. Ступить на неявный, шаткий порочный путь, ведущий во тьму. Отмолит ли граф свой грех или по праву рождения он спасен заранее, представитель Господа на своей земле, могущий творить, миловать и наказывать по своему разумению? В какой момент слабость становится подлостью? Когда человек становится пешкой, безраздельно подчиняющейся тому, кто сильнее? Сколько можно задавать себе вопросы, на которые граф не собирается отвечать?
    Неправильно и неправедно. Главное — отдавать себе в этом полный отчет, как будто знание убережет от греха, от слабости, от низости, от всех тех несовершенств, которые скрываются за холодным непроницаемым фасадом. Вызов его равнодушию, искушение его целомудрию. Девушка, на которую он и взглянуть должен был бы лишь вскользь. Какая удивительная ирония.
    Йохан потянулся вперед, не отвечая, не сдерживая себя боле, и коснулся губами ее рта. Казалось, над их головами снова должна была разверзнуться бездна — ввысь, к звездам, в бесконечность, как тогда, на смотровой площадке замка. Казалось, весь мир снова должен исчезнуть и осыпаться крошкой где-то там, за пределами понимания и разумения. Или убраться в тень, ожидая, пока до него снова будет кому-то дело. Нет. Иллюзии не получилось — Йохан все осознавал ясно и четко, реальность ненавязчиво доносилась далекими звуками разухабистой деревенской музыки и взрывами смеха, пахла чужим домом и углем, какой-то похлебкой и свечным воском. Высокое весеннее небо, бледное и почти чистое, обманчиво обещало скорое тепло. А граф фон Кролок, вдовец и в недалеком будущем старик, целовал юную деву, ровесницу его возмужавшего сына, целовал с нежностью и вкусом, но не теряя головы. Почти не теряя.
    Он хотел этого, хотел ее и полностью это осознавал, с мягкой настойчивостью касаясь пальцами ее затылка, чтобы не позволить ей отстраниться. Выпустил плащ, аккуратно стиснул руку Хелен чуть выше локтя — будь здесь, не уходи, это твоя обязанность выполнять то, что хочет граф фон Кролок, правитель и хозяин — этих земель, твоей души и жизни. Твоего тела. Всего лишь поцелуй... ничего больше. Йохан не терял самообладания, почти ненавязчиво увлекая девушку в пучину — его опыта с лихвой хватало, чтобы добиться своего не напором, но лаской и нежностью, чтобы голова кружилась, а мысли путались. Он надеялся, что еще не растерял этого, несмотря на одинокие ночи бала в последние годы, несмотря на редкие приключения плоти, несмотря на то, что не слишком часто старался именно доставить удовольствие, больше заботясь о получении.
    Чудесная, милая, светлая девушка. Он дал ей сказку, возомнил себя волшебником... и, кажется, слегка запутался сам. Желание пленяло его, несмотря на трезвый разум и полное понимание происходящего.
    Йохан замер, чувственно стиснув нежный бутон ее нижней губы, и затем отстранился, разрывая касание. Посмотрел на нее прямо, почти не пряча вожделения, прикрытого тонким ледяным стеклом привычной невозмутимости, и отвел взгляд. Снова потянул на себя плащ, отчасти подбирая его с пола, отчасти отбирая у Хелен — с чувственной нежностью коснулся подушечками пальцев тыльной стороной ее ладони, — выпрямился и накинул на себя плащ, скрывая разрывающие его тело мужественность и немощь.
    — Хелен, приведи мою одежду в порядок. Пожалуйста.
    Он больше не смотрел на нее, повинуясь ее ли скромности, удерживая своих ли демонов. Сделал пару шагов к столу и взял в руки оставленную там фигурку — деревянную лошадку, чем-то похожую на Унмара. Сморгнул, почувствовав, что замер и смотрит куда-то сквозь игрушку — в реальность, где неслучившееся произошло, и граф фон Кролок позволил себе гораздо больше, чем сейчас. Господи, прости сына твоего, ведь плоть слаба и подвластна искушениям.

    +2

    11

    Она только беззвучно ахнула, падая, или это ей только показалось, в объятия графа. Нет, показалось. Объятий-то по сути почти не было. Только сильные, но такие нежные, пальцы сжимают затылок, не оставляя ни единого, даже призрачного шанса на отступление. Да она и не хочет этого. Она сама подается чуть ближе, удивляясь внезапной смелости, и отвечает на поцелуй. Она ведь так давно мечтала об этом, так боялась и так стремилась снова почувствовать вкус его губ. Снова почувствовать себя в той волшебной сказке, где она – принцесса, а он – её возлюбленный граф, и вот сейчас она откроет глаза, и этот сказочный сон станет явью. Иллюзия, наивный самообман, никуда не денутся.
    Но как же страшно слышать доводы все еще не замолчавшего разума. Все это только фантазии. Граф никогда не опуститься до того, чтобы всерьез рассматривать деревенскую девчонку как нечто большее, чем просто способ приятно провести время. Хелен для него, наверняка, только очередная игрушка. Одна из многих.
    И все таки, она тянется навстречу, готовая погубить свою душу в этих сильных объятиях. Близость пьянит. Жар, исходящий от обнаженной груди мужчины сводит с ума. Может она и правда сошла с ума? Пусть так!
    Еще пара секунд блаженства, и звенящая тишина разорванного поцелуя. Кажется, Хелен слышит, как бьется в груди её собственное сердце, будто пытаясь пробить изнутри клетку ребер.
    Что фон Кролок сейчас может прочитать в её лице? Наверное – всё. Абсолютно всё, и от этой мысли делает одновременно ужасно стыдно и вместе с тем неописуемо легко. Пусть он знает. Пусть знает, что она, как последняя дуреха, влюблена в него. Пусть знает, что стоит только поманить, и она будет принадлежать ему. Пусть…
    Глаза в глаза. Граф отвернулся первым, а после и вовсе отстранился, забирая многострадальный плащ и скрывая под ним обнаженный торс.
    Всё закончилось. Всё.
    Граф не воспользовался её слабостью. Видел, чувствовал, но не стал продолжать. Что это, благородство? Или просто нежелание связываться с деревенской девчонкой? Первое, конечно же первое! О, пресвятая Дева, нельзя быть таким идеальным!
    Хелен закусила нижнюю губу, на которой все еще горел огнем недавний поцелуй, глядя в спину отвернувшегося фон Кролока. Мысли и чувства метались, никак не желая приходить в порядок. Что ей делать? Как вести себя? Сделать вид, что ничего не произошло? Или, быть может, наоборот… подойти к нему, осторожно развернуть лицом к себе и…
    Боже, священник будет краснеть, слушая на воскресной исповеди откровения о её мыслях и желаниях.
    Нет-нет, она не должна так вести себя. Это не достойное поведение для девушки, так откровенно предлагать себя, даже если все внутри горит от желания. Что он подумает о ней!
    — Да, конечно, — тихо отзывается Хелен на слова графа.
    «Пожалуйста»… Ей показалось, или он тоже… растерян? Голос, во всяком случае, звучит как-то иначе. Да и слова произнесены не как приказ, а скорее как просьба.
    Пауза и, явно что-то для себя решив, а именно, что не стоит провоцировать фон Кролока и заняться уже наконец его одеждой, испорченной по её, Хелен, вине, девушку решительно закатала рукава и направилась к оставленному без должного внимания тазу, принимаясь застирывать пятна, оставленные пивом на дорогой ткани.

    [nick]Helen Engelmann[/nick][status]Шило в...[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/50/752746.jpg[/icon][sign]___[/sign][lz]<div class="lzname"> <a href="https://musicalspace.rusff.me/viewtopic.php?id=33#p33682">Хелен Энгельман</a> </div> <div class="fandom"> TANZ DER VAMPIRE</div> <div class="lzinfo">Первая жертва графа фон Кролока</div>[/lz]

    +2

    12

    К чему он сдерживает себя? Было так легко подойти, отвлечь ее от стирки, развернуть одним движением и впиться — выпить до капли — поцелуем. Она не оттолкнула бы, даже если б захотела, не посмела. Но Йохан был почти уверен, что и не захотела бы. Наоборот — она тает в его руках, на его губах как свеча. Не первая, вероятно, не последняя, но именно здесь и сейчас он желал ее. Простая девушка со своей незатейливой искренностью умудрилась вызвать в нем куда больше интереса, жажды и влечения, чем те, без сомнения, великолепные доамны, что мечтали назваться графинями фон Кролок после смерти Элеоноры. Он и не пытался дать им шанс, расценивая свою свободу как благодать и не планируя боле быть связанным брачными узами с кем бы то ни было. И сейчас пустота вокруг него, которую Йохан оберегал сознательно, пестуя ее тоскливость и наслаждаясь ее сомнительными дарами, заполнилась ароматом яблок, голосом Хелен Энгельманн и тягучим желанием обладать ею.
    Он бросил взгляд через плечо — краем глаза, почти не поворачиваясь, все еще держа в пальцах фигурку лошади.
    — Эта деревянная поделка на Унмара похожа. Я заберу ее?.. — Вопроса в голосе почти не было, хотя он подразумевался, пусть и с однозначным ответом. Пусть и не ожидая отказа. Пусть и не совсем об Унмаре.
    Заберет и воспользуется, как сотни тысяч господинов до него, как миллионы после. Или поиграет, как кошка с мышью, и отпустит нетронутую, но с разбитым сердцем. Или будет притягивать и отдалять до тех пор, пока Хелен сама не рухнет в его объятия, умоляя о снисхождении и капельке любви в обмен на невинность и душу. Если бы она только могла знать, какие мерзкие, низкие мысли бродят у человека, который отвечает прохладной нежностью на смущение и сдерживает себя видимым благородством, прикрывающим вожделение. Ведь не влюбился же он в нее, в самом деле?..
    Ответ "нет" запоздал ровно настолько, чтобы Йохан бросил еще один короткий, почти незаметный взгляд через плечо и заговорил с иллюзорной мягкостью, позволяя себе не устоять перед соблазном. Кто устоял бы? Святой, разве что. Йохан фон Кролок никогда им не был.
    — В часы, когда солнце только начинает клониться к горизонту, у озера очень живописно — ивы тянут свои тонкие ветви до самой воды, воздух тих и недвижен. Весной — целая поляна подснежников... Не там, где ты каталась, дальше вдоль берега — сначала вверх по склону, потом снова вниз, у излучины ручья, который в озеро впадает. Там видно закат между гор, и снежные шапки деревьев кажутся охваченными огнем, когда последние лучи окрашивают их в алый.
    "Если ты придешь туда, мы понаблюдаем это вместе".
    Нет, он не скажет это вслух, он создаст для Хелен иллюзию выбора... даст ей право выбора. Она может не прийти, она может сохранить свободу и нормальную жизнь. Она все еще вольна отказаться от сомнительной радости быть возлюбленной графа фон Кролока, который никак не может выбросить ее из головы, и больше не особенно и пытается, безнаказанно пользуясь своим положением, ее беззащитностью. Хотя велика вероятность, что если Хелен не решится сейчас, жизнь — или сам граф — найдет способ притянуть ее снова. И снова. До тех пор, пока он не будет держать ее в своих руках, с наслаждением вдыхая запах свежих яблок и молодости, пока не вырвет ее из привычной жизни, пока не получит ее для себя, как бы эгоистично и низко это ни было. Очарованность, любовь, каприз старика — что бы ни было, Йохан не чувствовал в себе сил отказаться, да и не хотел отказываться.
    — Я люблю гулять там время от времени. А Унмар любит свежую морковь и ржаные подслащенные сухари.
    Йохан так и не повернулся к девушке, словно бы уделяя больше внимания деревянной фигурке лошади, чем самой Хелен. Но его внимание тонкой невидимой нитью тянулось через плечо, за спину, где Хелен Энгельманн стирала заляпанную деревенским пивом одежду, и будто связывало их обоих.

    +1


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Мороз и солнце... ой, простите!


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно