Заклятый враг нравственности и благопристойности, искушающий, даже когда сросшийся с кожей страх осуждения забирал бразды правления, усмиряя естественные желания в пользу требований приличного общества. Однако тень смело вступала в свои права обычно только в особенно удачные моменты, когда, к примеру, профессор уже давно спал, и сквозь щель в ванную можно было незаметно полюбоваться хорошенькой девушкой. С ней не приходилось долго думать или чувствовать себя мерзавцем, — та находила оправдания всякой шальной мысли, шептала на левое ухо: «безгрешны только младенцы», и рука уже как-то сама тянулась к пышной груди служанки. Сейчас и в тени что-то изменилось: она была на редкость бесноватая, металась, точно ей всё никак не давалось целиком завладеть Альфредом.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Is there a world you long to see


    Is there a world you long to see

    Сообщений 1 страница 5 из 5

    1

    Фандом: Монте-Кристо
    Сюжет: альтернативный

    IS THERE A WORLD YOU LONG TO SEE
    Ведь ты жаждешь увидеть мир

    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/98/461661.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/98/353791.png https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/98/624267.png https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/98/797595.png https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/98/791001.png

    Участники:
    Бенедеттов облике князя и Валентина де Вильфор

    Время и место:
    Париж, середина дня


    Валентина узнает своего друга-итальянского князя с неожиданной стороны

    +2

    2

    Ах, Париж – столица Франции, одного из крепких европейских государств, гордый своей историей и культурой, предпочитающий умалчивать о мрачных страницах истории. В Париж всегда стремились люди – иностранцы или французы, живущие в отдаленных частях страны, в нем вино кажется вкуснее, а звезды ярче. Но сами горожане иногда пеняют на судьбу, что не могут бросить этот лучший город на земле и скрыться от баррикад, разбоев и беззаконья, потому что жандармов не хватает на все кривые улочки, потому что им платят не настолько много, чтобы ради чужого ребенка рисковать будущим своего остаться без отца. Париж – город чувств будь то пылкая любовь или социальная ненависть, порожденная неравенством и ужасающей бедностью. И когда страсти выплескиваются из сердец людей Париж начинает гудеть. Иронично, что те, на кого направлен праведный гнев народа покидают город страстей в его самые сложные дни, а если не могут сами, то семьи отправляют в провинциальные имения или на отдых за границу совершенно обязательно. Так и Валентина де Вильфор – дочь прокурора де Вильфора в неспокойное для Парижа время должна была вместе с женихом и его матерью покинуть Париж, но только сегодняшним вечером.
    А в обед, точнее чуть позже, она как раз направлялась от Альберта домой, ей еще надо было закончить сборы и пусть все поручения были отданы еще утром, но их выполнение же надо было проконтролировать. Только вот какая-то хандра, совершенно противоестественная солнечному дню, окрашивала все происходящее для девушки в серые цвета. И обед прошел скучно, и уезжать из Парижа не хочется, даже если опасно, и папеньку оставлять тут тем более не хочется, если уж опасно. Но не будет же она спорить с родительским решением? И несколько дней с любимым человеком в дали от города, где будет меньше любопытных глаз – да любая была бы счастлива! Что с ней тогда не так? Почему последние дни, месяцы, Альбер взывает скорее раздражение, чем сердечный трепет? Это ведь неправильно… Он такой заботливый и милый. Такой внимательный и галантный… Такой привычный.
    Эти мысли девушки и были прерваны самим вопиющим образом: сначала раздались крики, потом карету тряхнуло так, что Валентина, как и служанка ее сопровождавшая, упала на пол, а после раздались выстрели. Девушки, конечно, закричали, прикрывая голову руками и вспоминая попеременно Бога и папеньку (господина де Вильфора), который был прав, настаивая, что все следовало уехать по утру.
    А дальше все происходило очень быстро. Крики на улице стали громче, кони ржали, но выстрелов больше было не слышно. Валентина прижалась к одной двери кареты, как противоположная к ней, та к которой была ближе ее служанка, распахнулась и крупная мужская рука в ободранном сером рукаве вытянуло бедную девушку из кареты, не смотря на нее крики и сопротивление. Валентина, совсем забыв, что с ее стороны тоже есть дверь и оторопев от страха, только пыталась сильнее отодвинуться, вжавшись в стену кареты, и прикрыла рот рукой, потому что больше кричать от страха было невозможно. И вдруг, вдруг не заметят?
    Но «вдруг» открылась дверца со стороны Валентины и девушка только чудом не упала наземь. Однако ни чьей страшной руки не появилась, а мадмуазель де Вильфор промедлила лишь секунду, перед тем как самой протянуть руку оказавшемуся перед ней молодому человеку.
    -Князь? Какое чудо, что Вы тут. Как Вы тут? – быстро прошептала Валентина, практически прижимаясь к князю, ища спасения и не веря, что рядом с ней, действительно, итальянский князь только недавно почтивший парижское общество своим внимание. Девушка видела его всегда на одном приеме и тогда он показался ей совершенно невзрачным, однако сейчас, представ в облике спасителя, он явно смотрелся более выигрышно, чем рядом с высокими офицерами в парадной форме.

    Отредактировано Valentine de Villefort (2023-10-12 12:12:44)

    +1

    3

    Париж бурлил подобро огромному котлу, до краев полный людскими страданиями и несчастьями. Улицы были полны людей с красно-бело-синими розами на груди, некоторые еще скрывали их, крепя под камзолы, но все больше людей носили символ зарождающейся революции открыто. Бенедетто не носил - ни тайно, ни открыто, хотя среди его знакомых были поддерживающие ревлюцию люди. Сам Бенедетто хотел оставаться в стороне так долго, как получится: хотел иметь приглашения на балы, хотел иметь возможность пополнять свои карманы чужими драгоценностями, и в конце концов уехать из этого поклятогл Парижа. Но чтобы уехать - нужны деньги, а чтобы обзавестисть деньгами - нужны знакомые, чьи фамильные сокровища отлично продаются в антикварных лавках. У Бенедетто был план, и никакая революция не могла его разрушить, но было кое-что еще.
    Точнее кое-кто. Валентина де Вильфор, единственная дочь и бесценное сокровище королевского прокурора. Он познакомился с ней на одном из приемов - не помнит уже даже на каком, - и с того дня она не шла у него из головы. И это осложняло дело намного сильнее, чем людские волнения в столице.
    Бенедетто хотел увидеться с ней еще, и впервые - не ради бриллиантовых сережек в ее прекрасных ушках, - он не отдавал себе отчета, что скучал по златовласой девушке, но его буквально тянуло к ее дому словно магнитом.
    Но сейчас они наверняка покинули Париж - вельможи и их семьи делали так практически всегда, когда в столице снова становилось неспокойно. Это была отлаженная практика.Кажется, здесь скоро привыкнуть к баррикадам и революциям настолько, что введут расписание. Даже несколько знакомых князя Луиджи Кавальканти советовали ему уехать из города как можно скорее. И князь бы непременно уехал куда-нибудь в Стамбул или в Алжир, в жаркие, пахнущие пряностями страны, где с одного проданного ожерелья можно безбедно жить месяцами. Но Бенедетто не уедет.
    Надежды увидеться с Валентиной развеялись - ее семья наверняка давно покинула Париж, - поэтому придется ждать возвращения, и Бенедетто от этого вдруг ощутил себя бесконечно несчастным, словно его лишили чего-то очень важного. Странное чувство кололо в груди, мешая дышая, и молодой человек не знал, что с этим делать. Его тянуло к Валентине, и сопротивляться этому было невозможно, поэтому сейчас, снова надев свой единственный княжеский камзол, он пробирался через людские толпы в направлении дома Валентины. Вдруг ещё не уехала? Вдруг известно, куда уехали и где искать?

    Бенедетто заменил прокурорскую карету одновременно с тем, как раздались выстрелы и безумная толпа бросилась на нее. Сердце подпрыгнуло в горло - вдруг Валентина внутри, - и Бенедетто принялся буквально расталкивать толпу в надежде успеть добраться до кареты раньше, чем чертовы революционеры. Он видел как как-то рванул дверь и буквально вытащил из кареты девушку, Бенедетто даже вскочил на какую-то тумбу, сбросив с нее мальчишку-газетчика, чтобы убедиться - это была не Валентина. Сердце на секунду успокоилось, но через мгновение снова бешенно заколотилось - значит Валентина еще в карете, и ей действительно грозит опасности. Бушующая толпа не видела границ, не понимала опасности и хотела только одного - выплеснуть свой гнев на тех, кто, по его мнению, виноват во всех их бедах. И голодным оборванцам из парижских трущоб было все равно, что беззащитная девушка в карете не виновата ни в чем, кроме того, что родилась в семье прокурора.
    Ослепленный волнением, Бенедетто бросился к карете, расталкивая людей и не замечая летящие ему в спину проклятий. Имея единственной целью успеть раньше к карете и помочь Валентине, молодой человек не замечал ничего вокруг.
    Он резко дергает ручку двери и замирает будто ослепленый резким светом, и когда Валентина протягивает ему руку не сразу понимает, что должен сделать. Ее пальцы в перчатке касаются его оголенной кожи и кажется, что вдоль вен бежит электричество.
    Бенедетто, едва придя в себя, крепче сжимает ее руку и помогает спуститься из кареты, отгораживая девушку от толпы собой.
    - Считаете, что я ваш счастливый случай, мадмуазель, - улыбается он, крепче обнимая Валентину чуть выше талии, не думая о правилах приличия, -доверьтесь мне, хорошо? - спрашивает он скорее из-за учтивости, потому что у дочери прокурора все равно нет выбора.
    Крепче сжимая ее руку, Бенедетто начинает продираться сквозь толпу в обратном направлении. Он слышит как в адрес Валентины летят оскорбления, как трещит ее платье, от которого пытаются оторвать куски, но не замедляет шага, буквально таща молодую девушку за собой.
    - Вам стоило бы покинуть Париж в такое неспокойное время, вот-вот вырастут баррикады, а жаждущие справедливости вооружаться. В городе может быть опасно теперь... - перекрикивая шум толпы, обращается к Валентине Бенедетто, уводя ее все дальше от широких мощеных улиц. Он уводил ее в сторону трущоб, сегодня опустевших, которые были для него родными и известными. Бенедетто вырос в трущобах, а вот князю придется объясняться, откуда он знает такие пути, но об этом он подумает позже.
    - Ваше платье... -  замечает Бенедетто, глядя на порваный рукав, обнажающий молочно-белую кожу плеча. Бенедетто нервно сглатывает и спешит отпустит руку Валентины, вдруг испытытав такое несвойственное ему смущение.

    +1

    4

    - Боюсь, что у меня просто нет иного выбора, месье, - тихо шепчет девушка в ответ неожиданному спасителю, понимая, что сейчас он услышит ее даже не смотря на гул толпы, уже слишком близко они друг к другу стоят. Непозволительно близко. И пусть легкий румянец тронул щеки Валентины, она не спешит отдаляться от князя: сейчас его рука на его спине поддерживает ее и укрывает от беснующихся парижан, которые уже опрокинули карету де Вильфор.
    - Какой ужас, князь, - Валентина успевает только обернуться, прежде, чем князь уводит ее сквозь людей в переулки. Девушка слышит, как звереют люди, как их оскорбляют и непотребно грубо описывают, что бы они с ними сделали, если бы князь не уводил ее так быстро и так ловко. Их даже пытались хватать! Рвут ее платье, кажется, практически оторвали рукав, но в суматохе Валентина ничего не замечает. Она крепко сжимает руку князя и старается никуда не смотреть, кроме его спины в этом нелепом изумрудном камзоле.

    -У них в Италии так принято? – прикрываясь веером Аннет со смешком развернулась к толпе девушек, стоящих у одной из колон нарядно украшенной залы.
    -У него даже цилиндр изумрудный, Вы видели?! Так нелепо, - кто-то из девушек подхватил веселое настроение Аннет и захихикал.
    -Но лучше бы он не снимал цилиндр, все волосы торчком как у уличного мальчишки. Его манеры позволяют. Какие манеры! Он словно шут… Хотя я читала, так порой специально себя ведут, чтобы обсуждали. Но это же невозможно, - фыркает Агата, отворачиваясь от фигуры обсуждаемого итальянского князя, который уже не первый вечер поражает парижское общество. Да, он несколько смешон, но также и остроумен. Кто-то находит его обаятельным. Валентине он таковым не показался. Когда их представляли князь как-то мялся и кланялся совершенно не изящно. Но внимание он привлекал. Даже сейчас из всех гостей девушки обсуждали именно его – не ведомо от куда взявшегося итальянского князя.
    -Однако глаза у него такие выразительные. Хотя все же камзол очень нелеп, - заключила тогда Валентина подружка, прежде чем подать Альберу руку для очередного танца.

    А сейчас этот яркий зеленый цвет в грязных переулках Парижа выглядел совсем чужеродным, здесь нет таких красок. Зато Валентина могла вовсе не смотреть по сторонам. Все ее внимание было сосредоточенно на этом ярком пятне, и она плутала, ведомая им, как потеряшка, бегущая огоньком света в какой-нибудь сказке. Кажется, обычно в сказках эти огоньки были коварными и уводили героиню глубоко в лес
    Переулки Парижа чем-то похожи на чащу. Многие дома кривые как коряги и деревья, под ногами грязь и чувствует Валентина себя тут неуютно. Казалось бы, родной город, но эта часть дочери королевского прокурора и со стороны она, растрепанная, но с украшениями в волосах, в порванном платье, но из дорогой ткани выглядит здесь также нелепо как спасший ее от толпы князь в парижском свете.
    - Мы-мы должны были ухать сегодня вечером. Альберу нужно было задержаться по делам. Я должна была ехать с ним, хотя отец тоже твердил, что это неразумно, - оглядываюсь по сторонам и после бега тяжело дыша ответила Валентина. Она была встревожена и растерянна, и от того нервно и неосознанно пыталась держаться ближе к князю, как единственному знакомому здесь ей лицу, потому что редко встречающиеся им прохожие смотрели на нее недобро и «грязно». Валентина старалась отворачиваться от них в сторону князя и периодически крепче сжимала его руку, пока Луиджи ее не отпустил.
    Валентина даже остановилась, не понимающе смотря на князя. Он что решил ее здесь бросить? Это какая-то жестокая шутка: сначала спасти от толпы, но только чтобы потом самому унизить ее? И за что бы так с ней? Он же понимает, что Альбер не оставит это без внимания! И при чем здесь ее платье?! И! Праведный гнев, уже вспыхнувший во взгляде девушки, медленно угасал, уступая место пониманию и смущению. Валентина потянулась рукой к оторванному рукаву платья, чтобы придержать его, но руки дрожали и край одежды все выпадал из них.
    -Да будьте же уже джентльменом до конца! – не совладав с эмоциями Валентина повысила голос на своего спасителя, который совсем не пытался как-то ей помочь и уменьшить ее позор, а только смотрел на ее мучения. – Ваш камзол, князь, прошу, - она говорила с надрывом, чуть ли не плача, будучи вся в расстроенных чувствах, совершенно не зная, можно ли доверять этому не понятно, откуда взявшемуся князю и так странно себя по отношению к ней ведущему. Он вроде бы и не обидел ее, ни словом, ни делом, ни даже взглядом, но и так отстранен, даже не пытается соблюсти требуемые приличия. А самое странное, что и его растрепанные волосы, и нелепый костюм уже не такие и смешные, а вполне себе очаровательные. И эти выразительные глаза, которые Валентина пометила сразу, которые теперь князь почему-то отводит от нее.

    +1

    5

    Ужас - это то, чего Валентина не могла постичь. Живя в золотой клетке прокурорского дома, ни в чем не нуждаясь, окруженная заботой и любовью, она едва ли представляла весь ужас, охвативший Париж. Нищета, голод, злоба - все это царствовало там, куда Валентина де Вильфор едва ли обращала свой взгляд. И Бенедетто не хотел устраивать ей экскурсию - наоборот, хотел вывести ее, спасти от этих мерзких зрелищ и вернуть в тот светлый, полный радости и беззаботности мир, откуда она явилась. Словно бриллиант выпавший из диадемы на грязный пол - она не стала тусклее или грязнее от соприкосновение с ужасами города, но ей явно здесь было не место.
    Бенедетто вел ее за собой, петляя по узким, зловонным улицам Парижа, но когда они остановились и его взгляд упал на разорванную чужими пальцами ткань ее платья, все внутри странным образом сжалось и оцепенело. Бенедетто замер, совсем забыв слова, положенные ему по роли князя, и когда Валентина прямо напомнила ему об этом молодой человек смутился, почувствовав как щеки запылали.
    - Да-да, простите, конечно… да-да, - залепетал он, застигнутый врасплох ее требованием.
    Действительно - настоящие джентльмены укроют обнаженное плечо дамы, защитят ее честь от гнусных посягательств, уберегут, спрячут. Но Бенедетто не был джентльменом, Бенедетто был жуликом и вором, носящим чужую личность, и сейчас он не сумел удержать маску на лице, она соскользнула, обнажая его невежество. Интонация ее голоса обезоруживает, лишает Бенедетто последних капель самообладания - дрожащий голос, в котором явственно слышны слезы, заставляет все внутри молодого лже-князя делать кульбиты, а сердце стучать где-то в горле.
    Он прячет взгляд, потому что ему стыдно - за свое вранье, за свою глупость и, в конце концов, за свое невежество, ведь притворяясь князем стоило хотя бы научится вести себя по-княжески где-то за пределами бального зала. Глупый, глупый Бенедетто, решивший сыграть роль, которая ему не по зубам - а теперь Валентина смотрит на него зло, ее голос дрожит от негодования и кажется, что вот-вот небо рухнет ему на плечи. И Бенедетто понимает, что с каждой секундой ситуация только усугубляется, и чем дольше он медлит, тем глупее выглядит. Юноша едва заметно выдыхает, собираясь с мыслями.
    Тряхнув головой, он стягивает с плеч зеленый (портной сказал, что это самый модной цвет сезона) камзол и осторожно, стараясь не касаться Валентины руками, набрасывает его ей на плечи и заметно выдыхает, когда обнаженная кожа плеча скрывается под тканью.
    - Простите… Все происходящее, - пытаясь вернуться в образ, оправдывается Бенедетто, обводя рукой пространство вокруг, словно Валентина должна была без слов его понять, -странно на меня влияет. В Италии совсем нет революций, а здесь они постоянно! - Бенедетто чувствует как фальшивит, но надеется, что испуганная девушка не заметит того, как он не попадает в ноты собственной лжи.
    О революциях в Италии Бенедетто ничего не знал - никогда там не был, - и надеялся, что Валентина тоже не сильна в политической жизни южной страны, но надеется что так ему удастся перевести тему. Они стоят в подворотне - здесь безопасно, но не слишком приятно, и Бенедетто жестом предлагает ей идти дальше - несколько кварталов и они окажутся на площади, откуда до прокурорского дома рукой подать, уж он-то знает все дороги в этом городе, ведущие к Валентине де Вильфор.
    - Я кажусь вам странным? - риторический вопрос, потому что Бенедетто и так знает на него ответ - в парижском обществе его считали чудаком (в большей степени из-за камзола), - но ему было важно услышать, считает ли она его таковым, -ваш жених подвергает вас опасности, задерживаясь в городе. Кажется, в этот раз все может затянуться, а ваш отец… Ваш отец из тех, кого люди особенно сильно не любят. Поэтому все так случилось с вашей каретой.
    Бенедетто не ставил себе целью открыть Валентине глаза на реальное положение дел - просто делился мыслями, пока они петляли по переулкам Парижа, где до них все еще доносился гомон разгневанной толпы.

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Is there a world you long to see


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно