— Я позорился сегодня, потому что... беспокоюсь о близких. — Зачем Сергиевский это сказал, он и сам не знал. Фраза сорвалась с языка как пьяное откровение, но за ней скрывалось смутное желание казаться лучше, чем Фредерик сейчас думал. Анатолий не успел развить мысль. Неловкое движение — и отделение для монет в кошельке открылось в неподходящий момент, и содержимое рассыпалось по полу. Выругавшись на родном языке и чудом не ударившись о колено Трампера лбом, Сергиевский принялся подбирать деньги. "Помни об этом, если будешь читать эту муть".
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Сильней на свете тяга прочь


    Сильней на свете тяга прочь

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1

    Фандом: Последнее испытание
    Сюжет: основной

    СИЛЬНЕЙ НА СВЕТЕ ТЯГА ПРОЧЬ
    https://imgur.com/FzmivQ4.jpg https://imgur.com/EZQSN7Z.jpg https://imgur.com/7rYg27a.jpg

    Участники:
    Laurana Kanan, Tanis Half-Elven

    Время и место:
    Квалинести и ближайшие окрестности, 304 ПК


    Когда все вокруг не устают напоминать, что ты среди них лишний, не такой, неправильный, однажды захочется взглянуть и на другой мир - на людей, их быт и отношения. И, может быть, найти в себе вдобавок к эльфийской другую часть, ту, которой тебя попрекают всю жизнь. Но что делать с юной эльфийской принцессой, увязавшейся за тобой?..

    +1

    2

    "Может, это было бы не так заметно, если б ты не напоминал мне постоянно". Танис едва не произнес это вслух, чудом удержался, не потому что опасался задеть или оскорбить Гилтанаса, а просто не желая начинать новый виток ссоры. Выслушивать раз за разом доводы о собственной гнилой натуре, о двойственности, порочности, намертво въевшейся в него от рождения, было невыносимо. И еще невыносимее - осознавать, что все это правда, пусть и отчасти. Нет, не отчасти. Ровно наполовину. Ровно настолько, чтобы Танис постоянно чувствовал себя в Квалинести лишним. Шпионом, прокравшимся тайком, вором, претендующим на эльфийские богатства. Соглядатаем, жадным до чужих секретов и таинств. Человеком в святая святых эльфов. При всем желании Танис не мог оградить Квалинести от этого человека - тот смотрел его глазами, чувствовал его сердцем и его же устами пытался защититься, отбить постоянные нападки всех и каждого, кто считал своим долгом в очередной раз клеймить недоэльфа, по недосмотру взятого в королевскую семью.
    И человек, и эльф безмерно устали. И человек, и эльф хотели мира, не искали ссор и искренне желали быть принятыми. Им обоим казалось, что они делали для этого все возможное. Но, видимо, все же недостаточно.
    Танис вскинул на Гилтанаса взгляд, больше не ища понимания. Куда ушло то время, когда они были почти друзьями? Почти, потому что и тогда он ощущал тень отчуждения, которую бросала неувядающая память о его рождении. Но за детской возней случались моменты, когда он, увлекшись, ненадолго забывал, кто он и как попал в Квалинести. Счастливое было время.
    - Ты был бы рад, если б я исчез, верно? - с грустью поговорил Танис, не стремясь, однако, скрыть нотку злости в голосе. Эльф безмерно скорбел, человек был в ярости и ощущал себя совершенно беспомощным, запертым в какой-то пустой комнате без окон и дверей, откуда невозможно достучаться до тех, кто молча стоял за стенами. Но мысль отчего-то показалась здравой. А что если и правда... исчезнуть? Избавить от себя Квалинести, пусть вздохнут свободно. Портиос, может, наконец сменит выражение лица, если, конечно, презрение, которое Танис замечал регулярно, не приросло к нему намертво. Гилтанас вздохнет свободно и будет доставать пламенными речами кого-нибудь другого. Вот только... да, Лорана.
    Танис на миг утонул в ее взгляде, гадая, как давно она здесь и сколько успела услышать. Он изо всех сил старался не втягивать юную принцессу в ссоры с ее братьями, оградить от жестких, часто несправедливых слов, предназначавшихся только для его ушей, но разве это возможно? Стычки случались все чаще, Гилтанас отчего-то последнее время был сам не свой, а Танис растерянно недоумевал, в чем успел провиниться снова, и снова, и снова, и старался быть как можно незаметнее.
    - Я пойду, - наконец, добавил он, склонился и поднял с земли брошенный в безотчетном порыве лук. Еще пригодится. "Не буду вам мешать", - так и просилось, но с языка не слетело. Оставить брата и сестру наедине решать семейные дела, к которым он не имеет и не должен иметь никакого отношения, - долг Таниса Полуэльфа, полудруга, полуврага. Что ж, сегодня он, наконец, готов сделать то, к чему его подталкивали всю жизнь. Только захватит несколько необходимых вещей из дома, точнее, из того места, которое всю жизнь пытался считать домом. Пожалуй, теперь Квалиност придется мысленно называть только так.

    +2

    3

    Лоранталаса в воодушевлении шла по направлению к дальней части дворцового парка, где обычно упражнялись в воинском искусстве мужчины или в укромных уголках сидели влюбленные парочки. Сегодня ей удалось сбежать пораньше от забот и многочисленных уроков для истинных леди, заключавшихся более в танцах, светских беседах и изящных искусствах, чем в чем-то действительно практичном, как ремесла, целительство или воинское искусство. Такие вылазки были её редкой возможностью заниматься тем, что было ей истинно интересно: несколько лет назад она уговорила своего названного брата Танталаса, который всегда был к ней очень добр и которым она искренне восхищалась, в тайне обучать ее стрельбе из лука и обращению с иным оружием. Обычно женщины королевской семьи Квалинести могли постигать только искусство ритуального танца с мечами, и то лишь по достижении сорока лет, когда, по общему мнению, их тело входило в должный возраст, тогда как ее братья взяли в руки мечи и копья, когда им не было и пятнадцати, видимо, их тела взрослели и формировались быстрее. Её увлечение оружием, политикой и даже историей войн не нравилось отцу и братьям, и если бы кто-то узнал, что Полуэльф, как пренебрежительно его звали сородичи, обучает ее такому, отношение к нему со стороны её семьи испортилось бы ещё больше. Чтобы придать их занятиям более благопристойный вид и не вызывать лишних вопросов, Лорана обычно объясняла, что уходит в дальний уголок парка, чтобы порисовать этюды или понаблюдать за тем, как упражняются братья.
    Подходя к поляне, которая обычно служила стрельбищем, принцесса услышала голос Гилтанаса:
    -.... и такой же грубый, как твой варвар-отец, бастард!
    Лорана ускорила шаг, стремясь как можно быстрее достичь места, пока привычная перепалка не переросла во что-то большее. Презрительное отношение её братьев к Танталасу не было для неё секретом, однако при ней они старались соблюдать хоть какую-то видимость приличий и не переступать границ пусть и пренебрежительного, но формально нейтрального тона. Такого обращения своей семьи с воспитанником отца она решительно не понимала, ведь ребенок не виноват в том, как он появился на свет, а поведение самого Полуэльфа было куда благороднее и учтивее, чем у Гилтанаса или Портиоса.
    - ….если б я исчез, верно? - тихий ответ Таниса эльфийка, наконец придя на поляну, услышала не целиком, но грусть в его голосе больно кольнула ее сердце.
    Через несколько мгновений тишины и тяжелых, наполненных презрением и злостью взглядов, Полуэльф произнес: “Я пойду”, поднял с земли лук и ушёл, оставив её наедине с братом.

    - Зачем ты так с ним, Гилтанас? - начала было Лорана, но брат её довольно резко оборвал:
    - Не лезь не своё дело, сестра, ты ещё мала и к тому же женщина, вопросы чести семьи не для вас.
    - Но он же ничего не сделал, а вы с Портиосом всегда пытаетесь зацепить его из-за его происхождения.
    - Зато ты всегда пытаешься его защищать, прямо как его мать-Ca… - бранное слово почти сорвалось с его губ, но он вовремя одумался, всё-таки Лоранталаса была юной принцессой и говорить в её присутствии такое было слишком.
    Вместо ответа эльфийка лишь грустно опустила взгляд. Братья не одобряли её заступничества по отношению к Танталасу, и с годами отношения в королевской семье становились всё напряжённее. Лоране очень нравился Танис его мягким, но непокорным нравом, ее восхищала его мужественность и несколько природная грубоватая сила на фоне ее более изящных родичей, к тому же её сердце переполнялось сочувствием и жалостью к нему.
    - Я тоже пойду, брат, - после продолжительной паузы нарушила тишину принцесса, - скоро у меня урок игры на флейте, а мастер Эленистан не любит, когда к нему опаздывают.
    С этими словами она ушла прочь с поляны, не дожидаясь ответа брата. День был испорчен, вместо таких любимых занятий с Танисом она стала свидетелем грубой ссоры, а разговор с Гилтанасом после ухода Полуэльфа опечалил её ещё больше, но сильнее всего её задели слова самого Танталаса. Как он сказал? “Если я исчезну”? “Кажется, он задумал что-то мрачное,” - сделала вывод для себя Лорана и решила поговорить сердечным другом до того, как он сделает что-то непоправимое.
    Покои Таниса, по размерам и убранству не сильно отличавшиеся от покоев прочих её родичей, располагались, однако в дальней, менее украшенной, части дворца, в противоположной стороне от её комнат и комнат её кузин, теть и прочих женщин. Этикет не одобрял, если девушка посещала одна комнаты мужчины, не связанным с нею брачными или кровным узами. Статус Танталаса при дворе был двусмысленным, формально он был её названным братом, и приходить к нему ей не возбранялось, однако он считался бастардом, грязной кровью, плодом насилия и разврата, что в целом делало их общение не очень поощряемым, особенно по мере ее взросления. Чтобы лишний раз не вызывать гнев братьев, она предпочитала пробираться в покои друга тайно, залезая в окно по стволу росшего под ним дерева. Танис наверняка не одобрял этот ее способ попасть к нему, но прямого запрета не высказывал, поэтому Лорана, не привыкшая получать отказы, периодически этим пользовалась, как, например, в этот раз. На самом деле урок флейты был назначен после дневной трапезы, до которой оставалось еще две части солнечного круга, так что времени на беседу с другом сердца у неё оставалось в достатке.
    Проследовав привычным маршрутом, эльфийка присела на ветви деревня, постучала в приоткрытое окно и, не дождавшись ответа, влезла в него.

    Отредактировано Laurana Kanan (2023-12-03 13:41:16)

    +3

    4

    Пойти сразу домой отчего-то не вышло. Вместо этого Танис немного углубился в лес, пытаясь успокоиться, и некоторое время стрелял из лука по листьям, выбирая те, что располагались на самых вершинах. Стрелы с легкостью пронзали мясистую зелень, а затем терялись в ветвях и траве, и Танису пришлось потратить некоторое время, чтобы отыскать и забрать их все. Раскидываться стрелами негоже, особенно когда они могут понадобиться в ином деле, которое пора уже, наконец, осуществить. Пусть не в полной мере, пусть он пока не готов к окончательному побегу из Квалинести, однако нужно взглянуть и на широкий мир, раз уж та среда, в которой он вырос, настойчиво его выталкивает. Будет ли ему место там, за пределами эльфийских земель? Или приставка "полу-" работает в обе стороны, и там будет мешать его другая часть, эльфийская, худо-бедно принимаемая здесь? У Таниса не было ответов, и он не рассчитывал получить их с легкостью. Но исчезнуть из Квалиноста хотя бы на время, чтобы получить долгожданную передышку и иллюзию свободы, он был готов и чувствовал в этом необходимость.
    Интересно, заметят ли?.. Разумеется, заметят. И вздохнут с облегчением в надежде, что треклятый полуэльф не вернется. Ему, вероятно, придется обмануть их ожидания и увидеть на их лицах истинное к себе отношение - в который раз. Но однажды он их не разочарует, дайте лишь срок. Оружие, достаточное для самозащиты, кое-какие запасы на первое время, что-то ценное, что можно будет продать или обменять у людей и других рас, что встретятся ему за пределами Квалинести... И мастерство, разумеется, которого он не достиг в полной мере. Танис Полуэльф был еще не готов бежать сломя голову, не оглядываясь, но твердо знал, что однажды это случится.
    С тяжелым сердцем он прошел по королевскому дворцу к своим покоям, то и дело вылавливая взглядом изящные эльфийские фигуры и отчаянно надеясь не встретить Гилтанаса или Портиоса. Не хватало еще продолжения ссоры. Ничего нового они ему так и не скажут, а вот его собственного терпения уже было не достаточно, чтобы молча сносить оскорбления, придирки, упреки в том, чего он при всем желании не может изменить. Да и не хочет уже, если говорить честно. Безысходность, безвыходность искала пристанище в его сердце с детства и, наконец, нашла, поселившись там вольготно и полно. Пожалуй, только Лорана скрашивала его невеселую реальность, сглаживала копившееся напряжение, и тем неприятнее было, что ей пришлось застать часть ссоры.
    Несмотря на внешнее кажущееся спокойствие, которое Танис пестовал всю жизнь, внутри у него все продолжало бурлить. Мысли скакали от его незавидной судьбы к Лоране и обратно, и уже подходя к своим покоям, он не мог отделаться от идеи, что отчасти обязан своим положением изгоя именно ей. Было бы кому дело до жалкого полуэльфа, не проявляй принцесса к нему явной симпатии? Искал бы Гилтанас его общества, настойчиво напоминая снова и снова, что Танис погубит не только себя, но и всякого рядом с ним, начиная с сестры? И... готов ли он вообще променять расположение Лораны на тихую спокойную жизнь лишнего, но не явно ненавидимого?
    Она как будто подслушала - снова, на этот раз его мысли.
    - Лорана?.. - Танис успел войти и запереть за собой дверь, прежде чем поднял глаза, увидел ее и заметно растерялся. - Тебе нельзя здесь быть, - запротестовал он с некоторым опозданием, ощущая разом какую-то нерешительную радость и острый приступ стыда за то, что ей пришлось сегодня услышать.
    Разумеется, нельзя. Девушке в мужских покоях, принцессе в комнате бастарда, эльфийке в компании полуэльфа. Так много "нет", так мало "да" - всего лишь одно, оправдываемое ее капризным "хочу". Но если ее застанут здесь, кто снова будет виноват? Танис, безусловно, никаких сомнений. И все же он был ей рад, пусть и раздосадован ее настойчивостью.
    - Прости за эту сцену. - Он вздохнул и остановился на почтительном расстоянии от нее, не подходя ближе. Скрестил руки на груди, упер взгляд в пол. - Мне жаль, правда. Ты не должна была этого слышать. И видеть тоже.
    И особенно, пожалуй, слышать про его уход. Или как он там сказал?... "Исчезнуть". Едва ли юная эльфийка воспримет это слово как что-то иное, нежели "уйти из Квалиноста", хотя какой-то тихий, почти неслышимый голос внутри, явно человеческий, шепнул Танису другой ответ, от которого кровь застыла в жилах.
    - Я не имел в виду ничего такого, - попытался как-то объясниться он, и больше, вероятно, с самим собой, чем с Лораной. - Не хочу никому причинять боль или неприятности. - А вот это уже было истинной правдой, с той лишь разницей, что боль от его ухода может испытать только один... одна. Это маленькое эльфийское создание, еще не созревшее для серьезных чувств или привязанностей. И Танис вовсе не был уверен, что легко переживет момент, когда она откажется от нежности к нему, повзрослев и обретя иные приоритеты. Не удивится, конечно. Но едва ли примет перемены с той легкостью, с которой Лорана однажды по-иному взглянет на полуэльфа.

    +2

    5

    Очутившись в покоях Таниса и не обнаружив его там, Лорана очень смутилась. Кажется, это был первый раз, когда она оказалась в комнатах своего друга без него. Даже в глубоком детстве, когда она, напуганная историями о призраках и тёмных магах, прибегала к нему в ночи, она не решалась войти без его приглашения. Несколько мгновений принцесса предавалась воспоминаниям о том, как Танис, могучий и сильный, позволял ей прятаться от ночных кошмаров в его постели, утешал её, шептал всякие нежности, и она засыпала в его объятьях с ощущением абсолютного покоя на душе. Она бы очень хотела вернуться в то время, когда неприязнь не разделяла Таниса и её братьев. Иногда её посещали мысли, что чем больше она вступалась за полуэльфа, тем больше на него ополчались Гилтанас и Портиос, вызывая в её сердце отчаянную решимость доказать, что все они заблуждаются в отношении него.
    Отвлекшись от своих раздумий, Лорана оглядела помещение и с некоторым удивлением обнаружила, что находится не просто в комнатах друга, но в комнатах взрослого мужчины, отчего смущение её только возросло. Раньше, пребывая здесь, она не придавала значения отдельным деталям и тому, как они менялись с годами. Обычно всё её внимание занимал хозяин покоев и разговоры с ним. Сейчас она заметила, что деревянный меч и малый лук уступили место настоящему оружию, а книги о приключениях - серьезным трактатам о мире. Особое внимание принцессы привлек необычный острый инструмент, лежащий на умывальном столике, он не был ей знаком и напоминал чем-то нож для писем, но явно не был им. Рядом на кровати лежало исподнее, при взгляде на которое щеки эльфийки вспыхнули.
    Нахлынувшее смущение немного притупило волнение за друга. Тем временем полуэльф всё не возвращался, и Лорана уже готова была отправиться на его поиски, как дверь отворилась, и на пороге появился Танис. Он был погружён в раздумья и не сразу заметил её, лишь пару мгновений спустя с его губ удивлённо сорвалось её имя.
    – Тебе нельзя быть здесь, – произнёс он, явно находясь в растерянности, но на его лице, помимо замешательства, мелькнула и тень радости. Неужели от встречи с ней?
    Лорана понимала, что в его словах есть доля правды. Юная девушка в покоях полуэльфа – повод для недовольства братьев и лишних пересудов во дворце. Но что плохого в том, чтобы быть рядом с тем, кто тебе дорог? Эльфийка уже хотела заверить его, что никто не видел её на пути сюда и проникла она тайком через окно, как Танис заговорил вновь:
    – Прости за эту сцену. Мне жаль, правда. Ты не должна была этого слышать. И видеть тоже.
    Полуэльф остановился на расстоянии, избегая смотреть на неё. Весь его вид – напряженная поза, отстраненный взгляд, тяжелый вздох – говорил о терзающих его чувствах. Тоска? Гнев? Грусть? Лорана не могла определить это точно. Стремясь поделиться с ним своим теплом и прогнать это давящее ощущение, Лорана подошла к нему и протянула руку, чтобы положить ему на плечо. Как он тогда сказал? “Исчезнуть”? Нет, она не могла допустить этого, что бы это ни значило. Полуэльф был дорог её сердцу, и одна мысль о том, что его может попросту не быть рядом, приводила её в ужас и отчаяние. Она, наконец заговорила:
    – Твои слова тогда – “исчезнуть” – что всё это значит? Я не понимаю, Танис, прошу, не делай ничего… – тут она умолкла, не в силах выразить это самое “ничего”. Её разум просто не мог вместить в себя само это понятие “исчезнуть”. Убежать из дворца? Покинуть Квалиност? Уйти из Квалинести? Или…
    — Я не имел в виду ничего такого, – откликнулся на её мысли полуэльф, – Не хочу никому причинять боль или неприятности.
    При этих словах он с нежностью посмотрел на неё, очевидно понимая, что его исчезновение ранит в первую очередь её. И отца, конечно. Потом в его взгляде появилась грусть. Чувствуя, как к глазам подступают слёзы, эльфийка произнесла:
    – Танис, пожалуйста, не исчезай. Боль и неприятность принесли бы не твоё существование, а твоё отсутствие. Если с тобой что-то случится, – тут она прервалась, отводя глаза и смахивая непрошенные слёзы, – я этого не переживу… И это очень расстроит отца и братьев, – уже тише добавила она.
    Лорана была дочерью Беседующего с Солнцами, гордость и следование этикету она впитала с молоком матери. Показывать свою печаль, а тем более плакать в чьем-то присутствии было для неё почти немыслимым, но рядом был Танис, быть может, единственный, кто видел её слезы, и лишиться его было для неё всё равно, что лишиться сердца. Дрожа от плача, она обняла полуэльфа и прильнула щекой к его груди. Он – её. Друг. Брат. Её душа.

    Отредактировано Laurana Kanan (2023-12-29 05:31:37)

    +2

    6

    Только спустя несколько минут Танис запоздало подумал, что в покоях у него не прибрано. Вернее - недостаточно прибрано, чтобы принимать у себя юную принцессу, пусть и проникшую в комнаты не совсем привычным способом. Стыд неприятно вскарабкался холодком по позвоночнику, куснул куда-то под шеей, заставляя поежиться. Книги не на месте, какие-то мелочи, исподнее на кровати, и бритва еще эта... ненужный эльфу предательский атрибут, выдающий в нем не того, кем он должен быть, проживая в королевском дворце и называясь воспитанником Солостарана. Ни одному настоящему эльфу этот предмет не нужен, и только Танис чувствовал в нем острую необходимость, день за днем сбривал настойчиво пробивающиеся волоски со щек, подбородка и даже шеи, пытаясь с помощью этого нехитрого обряда сойти за своего. Лорана наверняка видела его тоже. Поняла, интересно? Или приняла за нож для бумаг? Так или иначе, Танис мог бы и тщательнее следить за своими вещами и убирать все самое интимное, дабы оно не попалось никому на глаза. А что может быть интимнее, нежели прибор, с помощью которого удается прятать самое себя?
    Она тянулась к нему, почти ласкалась, смотрела с какой-то неизбывной тоской, и в какой-то момент Танис подумал, что ее прекрасные глаза вот-вот наполнятся слезами. "Я не стою этого", - едва не проговорил он, разрываясь между желанием утешить свою названную сестру и попытаться раскрыть ей глаза. Казалось, она единственная не понимала или не принимала до конца его незавидное положение. Будь он простолюдином, не имей он в прошлом печальной истории, интереса к его персоне в Квалиносте было бы куда меньше. И Лорана... конечно, ей тоже было бы все равно. Их общее детство - вот что заставляет ее тянуться к нему, искать его взгляда, искренне расстраиваться из-за его вероятного ухода и молить так нежно, что у него самого сердце заходилось от желания поверить ей. Поверить по-настоящему, глубоко и полно, а не только в чистые эмоции невинного создания, не до конца понимающего, почему Гилтанас и Портиос пытаются оградить ее от полуэльфа.
    Слезы все-таки повисли гроздьями на ее длинных ресницах. Не в силах выносить этого, Танис обнял ее, опустил голову, прижался губами к золоту волос. Поцеловал? Наверное, он сам не до конца отдавал себе в этом отчет. Милое дитя, такое чистое, такое наивное и верящее ему безоговорочно. Он чувствовал себя рядом с ней предателем, пусть и невольно - его человеческая половина была ему неподвластна, как и история его рождения, но братья прекрасной эльфийки были правы. Танис мог сделать ей больно, задеть ее ненамеренно только лишь потому, что его двойственная натура и неспособность определиться внесет сумятицу в ее неокрепший ум и заставят сомневаться в правильности эльфийских идеалов.
    - Ты всерьез в это веришь? - Он не удержался, спросил все-таки. Она правда не видит? Или так глубоко и безоговорочно полагается на нерушимые узы между сводными кузенами, что считает их ссоры обычными семейными размолвками? Хорош же он будет, если начнет ее разубеждать и добьется успеха - то есть полностью воплотит все страхи Гилтанаса и причинит Лоране боль. Отлично, Танис, просто блеск. - Ничего со мной не случится, - мягко проговорил он, не испытывая сомнений хотя бы по этому поводу. Короткий поход к окраинам Квалинести - разве так уж опасно? Танис не собирается ввязываться в неприятности, просто удовлетворит любопытство и вернется обратно - ссориться с Портиосом, выслушивать упреки Гилтанаса и наивные убеждения Лораны. В свою обычную жизнь. - Я обещаю.
    Было приятно стоять с ней вот так, держать в руках трепетный стан, чувствовать ее дрожь, упиваться любовью или подобием таковой, эмоциями юной эльфийской девы, не готовой расстаться с ним. Но с недавних пор к естественной братской нежности стало примешиваться еще что-то, чему Танис не мог или не хотел дать названия, потому что испытывать это казалось стыдным, неправильным, оскорбительным даже. Вот и сейчас, стоило чуть запустить пальцы в жидкое золото ее волос, как напряжение сковало все тело, точно Танис надел доспехи не по размеру. Он поспешил разорвать близость, мягко отстранил Лорану за плечи, надеясь лишь, что не обидит ее больше, чем собирался, и не взволнует сильнее, чем уже успел.
    - Твои... наши братья имеют право говорить так, как говорят. Те, в ком течет смертная кровь, могут жить в лесах Квалинести, но только не являясь членами королевского дома, как некогда дочь самого Кит-Канана. Это сложно. Мне, наверное, надо какое-то время побыть одному, - наконец, подобрал он подходящие слова, чтобы запрятать за ними свой побег. - И подумать. - Подумать, как жить дальше, кем быть дальше и где. Но этого Танис уже не скажет ей, наивному золотому вчерашнему ребенку.
    Ее рука будто вскользь коснулась его щеки, и Танис резче, чем намеревался, перехватил ее, опасаясь, что девушка почувствует свежую щетину, которая пробивалась снова и снова слишком быстро. О гладкости эльфийских щек и подбородков ему теперь оставалось лишь мечтать. Лишнее напоминание о пропасти, пролегающей между ним и эльфами.
    - Лорана, тебе пора идти. Если кто-то зайдёт и увидит тебя, у нас обоих будут проблемы. Ты сама знаешь, что тебе нельзя находиться здесь. Я помогу тебе вылезти.
    И ни одного, ни единого лишнего прикосновения, взгляда, контакта - лишь те, что и правда необходимы. Изумруд Квалиноста, принадлежащий этому месту по праву рождения, тоже останется однажды лишь воспоминанием Таниса Полуэльфа.

    +1

    7

    Даже в крепких и надежных объятьях Таниса принцесса не могла обрести полный покой. Тогда, в детстве, именно он заслонял её от всех ужасов и горестей этого мира, а сейчас он стал источником главного её страха. Ощутив прикосновение губ к волосам, – жест равно целомудренный и интимный – Лорана лишь сильнее задрожала. Слёзы, уже стоявшие в глазах, потекли по её щекам – то сочилась страданием неизбывной потери её юная душа, она впервые представила, что кого-то рядом с ней может просто не стать. Безотчетно она прижалась к другу еще теснее и спрятала лицо на его груди, от солоноватой влаги его рубаха мгновенно намокла.
    От страха утраты чувства Лораны обострились, и она стала подмечать детали, которым прежде не придавала значения. Насколько Танис шире в плечах, чем ее братья и даже отец, как отличается его запах – более резкий и кисловатый, но одновременно манящий, как много рыжеватых волосков светятся в лучах солнца на его руках. Какой же он, однако, другой, и вместе с тем такой близкий, родной, дорогой… Как она может лишиться его, того, кто был рядом столько, сколько она себя помнит? И каково же ему тут, такому иному? Почему-то мысль об этом ранее не приходила ей в голову, хоть она и знала историю его рождения. Всю жизнь Танис был для Лораны как старший брат, только неуловимо ближе, и выделяла она его даже среди родичей не потому, что он – полуэльф, а потому, что он – это он.
    – Ты всерьез в это веришь? – донеслось до неё. Сначала ей показалось, что он услышал её мысли, как это, говорят, умеют некоторые маги. И она уже готова была ответить, но осознала, что речь шла не о природе её чувств, а о реакции на его исчезновение, и замолкла на мгновение, обдумывая вопрос. Всерьез ли она верит, что не сможет жить без него? Она правда не знала, ибо не ведала – каково это. Будут ли грустить братья и отец? По правде говоря, нотка вражды, поселившаяся между Танисом и Портиосом и Гилтанасом, год от года становилась всё громче и громче, но вместе с тем сыны Солостарана знали о том, как привязан был к Танталасу правитель Квалинести, а тем более его младшая дочь. Если они и опечалятся, то больше из-за того, что грустить будут их родные, а не из-за тоски по ушедшему полуэльфу. Как, однако, странно её, Лораны, привязанность к Танису, влияла на его отношения с их братьями. Неужели это из-за страха за неё? Но чего им бояться? Едва ли он, бесспорно честный, благородный и заботливый, решит причинить ей вред. Они выросли вместе, и за все годы, что дети Беседующего-с-Солнцами знали друг друга, Танис не давал повода усомниться в своих верности и великодушии. И может ли она, Лорана, как-то защитить его от их нападок? Прямо поговорить об этом с Гилтанасом, быть может? Портиос, такой взрослый и серьезный, едва ли захочет слушать её, сочтя, как это обычно бывало, все её слова лишь капризами избалованной маленькой девочки, но младший мог и принять её доводы…
    – Ничего со мной не случится, я обещаю – успокаивающим тоном произнёс Танталас, пока она, обуреваемая одновременно и мыслями, и чувствами, трепетала в его руках, прижимаясь ближе и ближе, почти судорожно хватаясь за его плечи. Как бы хотелось ей стоять вот так, млеть в его объятьях, и чтобы он никуда и правда не исчезал. Но тон его говорил о том, что он принял какое-то решение, и едва ли намерен от него отступиться, как бы не стремился он успокоить её подобными обещаниями.
    Танис первым разорвал контакт, достаточно резко отстраняя её и в миг разрушая то хрупкое чувство счастья и покоя, что рождала его близость. Что она сделала не так? Сжала ли слишком сильно? Или ему противны её слёзы, словно она опять своевольный и капризный ребёнок? Не в силах найти верных слов, чтобы задать вопрос, она лишь подняла на него недоумевающий взгляд заплаканных глаз в надежде, что он что-то объяснит. Вот только что он сам обнимал её и даже целовал, гладил по волосам и вдруг – так. Он опять избегал смотреть на неё, изучая убранство собственных покоев, будто видел его впервые. За миг до того, как он разорвал объятия, его тело словно окаменело, и сейчас напряжение, очевидно, не покинуло его: руки сжимались в кулаки, а мышцы тела даже внешне казались тверже, чем во время лучных упражнений. Никак не объяснив этот свой поступок, Танис продолжил их беседу:
    – Твои... наши братья имеют право говорить так, как говорят, – эта оговорка о братьях так задела её, что она пропустила кусок рассуждений про его полуэльфийскую природу в текущих реалиях Квалинести, – Мне, наверное, надо какое-то время побыть одному, и подумать.
    – О чём ты хочешь подумать в одиночестве? – спросила Лорана, подходя на полшага ближе и протягивая руку, чтобы погладить его заостренное ухо – верный признак его эльфийской крови и отсылка к их совсем ещё детской ласке, когда любопытная юная принцесса мерилась с братьями остротой ушек. Танис не ответил на её вопрос и снова резко пресёк её попытку прикоснуться. Слёзы и… гнев? овладели ею. Да что происходит?! Сначала он сам говорит, что ему ничего не грозит и он никуда не исчезнет, потом почти грубо возводит между ними стену молчания и пустоты, не давая даже дотронуться до себя и ни словом не разъясняя происходящее.
    – Лорана, тебе пора идти, – наконец нарушил тишину её друг, – Если кто-то зайдёт и увидит тебя, у нас обоих будут проблемы. Ты сама знаешь, что тебе нельзя находиться здесь. Я помогу тебе вылезти.
    О, да, она знала! Но это нисколько не уменьшало её желания быть с ним сейчас… и всегда. Но ныне он сам оттолкнул её и, очевидно, эта стена между ними не развеется за мгновение. Пожалуй, сейчас стоит уступить его настойчивому желанию отдалиться.
    – Ты… прав. И я вижу, что ты в самом деле хочешь побыть один, без меня, – ответила на его реплику Лорана, на последних словах сорвавшись на детско-обиженный тон, – Прощай, Танис.
    – Я помогу тебе вылезти.
    – Не стоит, тебе явно сейчас неприятна моя близость, так что я управлюсь сама, – едкие слова сами собой срывались с её напряженно сжатых губ. Пожалуй, это звучало капризно и недостойно эльфийской принцессы, но последний час так вымотал её, что она уже едва могла держаться с должным достоинством.
    Танис послушался её: пока она вылезала через окно, он ни разу не прикоснулся к ней, хотя его руки всегда были рядом, готовые схватить, подстраховать, удержать… Уже спрыгивая с ветки, Лорана обернулась и посмотрела ему в глаза: в них плескалось какое-то мрачное чувство - вина, боль, тоска, разочарование? Она не могла распознать, её сердце, переполненное собственными ощущениями, сейчас было недостаточно чутким, чтобы различать оттенки чужих. Что дал ей поход к Танису? Зачем она туда шла вообще? Очевидно, он что-то задумал и она не в силах повлиять на это. А еще она, кажется, обидела его чем-то, раз он так резко оттолкнул её, вот только чем? После разговора с другом вопросов стало едва ли не больше. Как о многом ей ещё предстояло подумать…

    Отредактировано Laurana Kanan (2024-01-04 23:57:30)

    +2

    8

    Проще, вероятно, ответить молчанием. Как ей объяснить? Как открыться и стоит ли? Танис сомневался даже сейчас, разрываясь между стремлением выговориться и нежеланием озадачивать Лоранталасу своими проблемами. У него вовсе не было уверенности, что она поймет, будучи взращена в строгих правилах, во флере эльфийского превосходства. Что ей до его метаний? Люди так же далеки от нее, как овражные гномы. Она нежная избалованная принцесса, которой все кажется простым, а проблемы - надуманными. Что он может рассказать ей, если даже сейчас она не слышит его полностью, пытается разубедить и даже спорит? Пусть мягко, с нежностью, но при этом неумолимо. И навязывать ей его, Таниса, неловкую реальность едва ли правильно. Их пути начались в одной точке, какое-то время шли почти параллельно, но все ближе и ближе очевидная развилка: ему придется шагнуть в неизвестность в поисках своей правды, а ей - остаться, пестуя правду своей семьи и рода.
    Танис отшатнулся, не позволил ей коснуться его уха, перехватил запястье аккуратно, но твердо. Быть бы ей братом, как раньше. Не чувствовать ничего лишнего. Быть бы эльфом, как они все, как уверенный в своей непогрешимости Гилтанас и строгий, надменный Портиос. Не видеть бы в этой обычной невинной ласке, в прикосновении к острым ушам, ничего интимного, недозволительного, неприемлемого для них... Танис, к несчастью, видел. Тонкие пальцы Лораны будили в нем смутные, стыдные, недетские ощущения, и ему самому было тошно отравлять ими светлые воспоминания об общих забавах. "И об этом тоже я хочу подумать. В одиночестве". На границе людей и эльфов, где он попытается найти себя или хотя бы какую-то часть. Существовать по кускам, кажется, становится привычно.
    Она, конечно, обиделась. Танис ощутил острый укол сожаления, однако поделать с этим ничего не мог, как не мог и объяснить Лоране, почему объятия и прикосновения не вызывают у него особого энтузиазма. Братская нежность, почти детская близость, игривые шалости и легкость взаимоотношений - все это теперь было приправлено флером неловкости, какого-то странного напряжения, которому он то ли не сумел, то ли не хотел дать названия. Возможно ли быть с ней откровенным, объясниться и свести обиду на нет, если он и сам не готов осознать и признать, что именно будоражит его в их невинной близости? Или одна только попытка окажется слишком травмирующей для эльфийского дитя, не ведающего зова плоти?
    Танис привычно промолчал, смирился, покорился ей и позволил действовать самостоятельно, будучи лишь наготове и страхуя каждое ее движение. Лорана, впрочем, была достаточно ловкой, чтобы не воспользоваться его помощью и справиться без его участия - к счастью или к сожалению, едва ли получилось бы определить. Между ними пролегла трещина, грозящая обернуться бездонной пропастью однажды, и... быть может, это должно произойти. Прелестная дева, с которой Танис разделил детство, в чьей трепетной заботе он находил утешение, останется в мире, что ему суждено покинуть. И если он заронит в сердце принцессы обиду, если взрастит ее грубостью, отсутствием деликатности, непонятными поступками, это чувство поможет Лоране легче справиться с расставанием и забыть о Танталасе навсегда, как того и желают Портиос с Гилом.
    Что было в ее глазах, когда Лорана уже оказалась на земле и обернулась, посмотрела, не таясь? Что ей удалось прочесть в нем самом? Танис не ведал ответов, но едва потерял ее стройную фигурку между деревьями, как намочил платок холодной водой и прижал к лицу, остужая мысли, желания и намерения. Сестра, только сестра, и никогда не больше, что бы там ему ни шептала человеческая половина, жаждущая вовсе не эльфийских страстей.

    Оставшийся день он провел в приготовлениях. Собрал немного одежды - чуть больше, чем, вероятно, понадобится, - гладко, почти до скрипа выбрил лицо, запасся нехитрой снедью, упаковал стрелы и лук, без которых бессмысленно было бы куда-то отправляться. Наметил по карте маршрут и встретил закат с мыслью, что едва ли кто-нибудь его хватится в ближайшие пару дней. Даже Лорана, его эльфийская принцесса, будет чувствовать обиду и не покажется ему на глаза и не станет искать его общества, что лишь на руку Танису. Вероятно, никто даже не заметит его отсутствия. Вероятно, когда он уйдет из Квалинести окончательно, это тоже не будет проблемой для кого-либо из королевского дома. Слишком сильно он успеет испортить отношения даже с той, кто всегда была на его стороне.
    Он все же оставил для нее записку — в последний момент, когда уже все было готово и лес замер в предвкушении рассвета. Не особенно подбирая слова, Танис набросал несколько строк, чтобы Лорана не волновалась и не искала его. Объяснил, что его не будет пару дней, и их он проведет в дороге и в людском селении. Почему так? Вдаваться в подробности  он не стал, и без того слишком много внимания было уделено его человеческой половине. Да и в целом у Таниса вовсе не было уверенности, что юная эльфийская принцесса отыщет записку — не потому, что это окажется слишком сложно, а лишь из-за обиды в ее сердце. Быть может, Лорана не станет искать его общества все время до его возвращения, пестуя разочарование и даже злость на своего друга. Но все же он вложил лист бумаги в книгу о похождениях дочери Кит-Канана, которую они с Лораной так любили в детстве, и оставил книгу на столе, будто перед уходом читал именно ее. Если эльфийка вздумает снова пробраться в его покои, она непременно обратит на это внимание и не будет волноваться о нем. Если нет — что ж, он просто выбросит записку, когда вернется, и никто о ней не узнает.
    Солнце еще не успело позолотить верхушки деревьев, когда Танис с близкой к эльфийской осторожностью спрыгнул на покрытую росой траву, поправил на плече сумку и углубился в лес, избегая протоптанных троп.

    +1

    9

    Едва достигнув комнаты и чудом не повстречав никого, кто мог бы задать ненужные вопросы, Лорана бессильно рухнула на ложе, и гнев, переполнявший ее юную душу, таки нашел свой выход в горячих слезах и горьких рыданиях, исказивших прекрасное лицо. Она плакала долго, отчаянно, выплескивая накопившуюся обиду и тоску, пока в изнеможении не забылась неглубоким, тревожным сном. Ей грезился исчезающий за ветвями деревьев Танталас, покидающий её не то с грустной, не то со злобной усмешкой, ухмыляющиеся братья, теперь без всякого стеснения звавшие его “дурным семенем” и отец, приказывающий изгнать своего воспитанника "за нарушение обычаев квалинести". Гротексные картины сменяли одна другую, принцесса всхлипывала и металась во сне, не в силах ни выбраться из цепких лап кошмаров, ни до конца поверить в реальность тревожных видений.
    Разбудил её настойчивый стук в дверь покоев, солнце уже начало склоняться ниже над горизонтом, его косые лучи проникали в комнату сквозь неплотно задернутые портьеры. Лорана проснулась разбитой и опустошенной, едва различая границу сна и яви. Не отворяя дверей, она как можно спокойнее отослала прочь пришедшую справиться о её состоянии служанку. Посмотрев в зеркало, девушка увидела в отражении покрасневшие изумрудные глаза, под которыми залегли тени, и уставшее, заплаканное лицо.
    Принцесса пропустила не только дневную трапезу, но и урок игры на флейте, что не укрылось от внимания её семьи. Вероятно, Гилтанас всё же понял, куда она направилась после стрельбища, а когда она не явилась на обед с отцом, мог догадаться и о причинах… Лорана вздохнула: она надеялась, что брат не отправился искать её в комнаты Таниса, и это не вылилось в очередную ссору.
    Ее мысли снова вернулись к её разговору с полуэльфом. Когда он только заметил её, вошедшую к нему, он был определенно удивлён, но не рассержен, в его глазах она точно видела огонёк радости от встречи с ней, что тогда согрело ей сердце. Да и после… Да, он был замкнут, задумчив, как это часто бывало, особенно в последние годы, но сам же подспудно тянулся к ней: обнимал, гладил по золотистым волосам, шептал нежные, успокаивающие слова, пытался вполне искренне не расстроить её, мягко объяснить, как будто ограждая от чего-то. В какой момент всё резко изменилось? Что она сказала, сделала, что в один момент возвело между ними невидимую стену? Вот он утешает её, просит не волноваться, позволяет спрятать лицо у него на груди, как когда-то в детстве, а потом каменеет и отстраняется, будто она шальной зверёк, укусивший его, или ребёнок, которого наказывают за непослушание.
    Как проще и понятнее всё было, когда они были детьми! В какой момент и почему между ними стала проявляться эта неловкость? Тогда же, когда вдруг возникли их частые ссоры с братьями? Когда начались их тайные занятия стрельбой, во время которых он иногда стыдливо отводил взгляд? Такого смущения, неясной неуместности, если не считать её перепалок из-за отношения братьев к Танталасу, у неё не было с Гилтанасом, хоть он и был ровесник полуэльфа. Дело в том, что они не родные брат и сестра? Или то говорит его смертная кровь? Да, она замечала, что с годами Танис всё меньше походил на эльфов его возраста: он был шире в плечах, сильнее и рос быстрее. Она слышала от вельмож отца и от своих наставников, что люди живут в разы меньший срок, чем их остроухие собратья, что они крупнее, грубее и менее изящные, но сама она не видела смертных и слабо представляла, как они должны выглядеть в шестьдесят лет. Выросшая в Квалинести уже после Катаклизма, она почти не встречала представителей других рас, кроме эльфов. Лишь Флинту да некоторым эльфам смешанных кровей, родившимся ещё до закрытия королевства, разрешено было жить среди квалинести. Правда, в последние годы Солосторан становился более открытым миру, и иногда торговцы и ремесленники гномов и даже людей пересекали границы его владений, но это всё ещё не давало юной принцессе много сведений об их нравах, обычаях и облике.
    Если то, что происходит с её сердечным другом, его, как он сам пытался объяснить, поиски себя связаны с его людской частью, которая стала проявлять себя всё ярче, то как ей понять его? Помочь ему? Можно ли подавить, скрыть, изгнать из него эту смертную кровь, её странное влияние, разрушающее их семью, их дружбу? Можно ли вернуть его в то время, когда он ничем, кроме чуть менее заострённых ушей, не отличался от своих родичей? Кто бы мог рассказать ей, если сам Танис не знает ничего? А даже если знает, предпочтет скрыть от неё, оберегая её, по его мнению, от дурного, грязного, неправильного, недостойного…
    При мысли о форме ушек принцессе вдруг вспомнилась Аилея, старая няня, помощница при родах, приведшая в этот мир в том числе её отца, братьев и Таниса. Несмотря на то, что она ушла на покой, а её подопечные давно выросли, она до сих пор пользовалась почётом и уважением среди квалинести. Танталас был её любимчиком, и они с Лораной  нередко навещали её домик на окраине Квалиноста, в светлой осиновой роще. В жилах Аилеи текла кровь младшей расы, да и, как говаривали, она когда-то имела мужа из числа людей и даже родила от него детей, которые умерли задолго до того, как она сама начала стариться. Она, знающая Таниса со младенчества и осведомленная о тонкостях человеческой жизни, пожалуй, могла бы подсказать юной принцессе, как вести себя с сердечным другом, стремительно отдаляющимся от неё без видимых причин.
    В миг девушка собралась, накинула на плечи лёгкий плащ, и направилась прочь из дворца, как обычно, легко скрываясь от стражи. Вечерело, зябкий воздух майских сумерек холодил ей руки и лицо, а она пробиралась по улицам столицы к маленькому домику повитухи.

    +1

    10

    Не стоит лезть в воду в апреле - снега сошли не так давно, реки и озера полноводны, и добыть что-нибудь со дна, из-под часто ледяных течений, нелегко. Лучше подождать лета, еще лучше - позднего, когда реки мельчают и идут на убыль, когда моллюски не стремятся зарыться в ил и песок, а греются в лучах августовского солнца, проникающих под толщи воды, и приоткрывают створки ему навстречу, нередко оставляя глубокие разрезы в стопах незадачливых купальщиков. Ждать лета благоразумно, правильно, очень по-эльфийски. Их долгая от природы жизнь, казалось, накладывала заклятье неторопливости на все, что они делали, но...
    Но Танталасу иногда все это было просто невыносимо. В нем жило что-то еще помимо степенной идеальности существ, которые его воспитывали и давали кров и пищу, порой будто снисходительно. Будто с затаенным презрением и недоверием, а не во имя доброго отношения к сироте, лишенному других средств к существованию. Танталас рано усвоил, что там, где Гилтанас и Лоранталаса чувствуют себя частью семьи, ему следует находиться чуть в стороне. Ровно настолько, чтобы это не бросалось в глаза, но было предельно ясно ему самому - порченному, неправильному, оскверняющему священную чистородность эльфов одним своим существованием среди них. И, может, именно поэтому ему казалось, что он вправе идти на поводу у собственных желаний, иногда совершенно нелепых и очень человеческих. Вроде такого, которое зовет влезть в холодную воду в неподходящее время, чтобы отыскать там сокровище.
    Тогда ему повезло, хоть и не сразу - одна из выловленных жемчужниц хранила драгоценность. Мелкий неровный речной жемчуг, три камешка в одной раковине, чуть отличающихся по цвету. Один бело-золотистый, молочный, другой отливал розовым, а третий - едва заметно зеленовато-голубым.
    - Это тебе, - Танталас протянул белую от холода ладонь Лоранталасе. - Красивые, правда?

    Он задержался на берегу на несколько минут, наблюдая мысленным взором эту сцену, случившуюся лет пятнадцать назад. Тогда разница между ним и эльфами еще не была настолько очевидной, но подспудно Танис все равно ее ощущал в своей горячности, в желании перемен, в готовности к безрассудствам, в стремлении сделать что-нибудь в этом мире, увидеть больше, захватить больше, а не упиваться своим совершенством, сидя вдали от творящихся где-то там важных событий. Он не думал глубоко, не искал ответов, - не хватало опыта, - однако уже тогда у него начала появляться мысль, что однажды он покинет свою эльфийскую обитель. Заглянет за горизонт и найдет там что-нибудь еще помимо вековых традиций и веры в свою исключительность. Возможно, именно в тот день мысль эта возникла впервые, еще только смутным ощущением, неявным, пробившись через страх лишиться даже той неидеальной семьи, которая у него была.
    Не исключено, что именно поэтому Танталас полез в апрельскую речушку, протекавшую неподалеку, и отыскал жемчужины для названной сестры Лоранталасы. В то время он искренне и полно верил ей, верил, будто в ее глазах он такой же, как и остальные, и, быть может, даже лучше них, - так искренне и трепетно она отзывалась ему в играх и беседах, так пламенно уверяла, что он ее самый близкий друг и это никогда не изменится.
    Тем грустнее было осознавать сейчас растущую между ними пропасть. И он сам делал все для того, чтобы расстояние лишь увеличивалось.
    На короткий миг, глядя в чуть идущую рябью темную гладь, Танис подумал, а почему бы не сделать это снова. Не отыскать для Лораны жемчужницу и несколько неровных перламутровых камешков, в знак... прощения? Прощания? Памяти о прошлом? Сделать было проще, чем определить повод. Его ловкие пальцы без труда нашли на дне плотные раковины, глубоко засевшие в песок, но ни одна из них не оказалась с жемчугом. Дурное предзнаменование? Или просто намек на то, что не стоит засиживаться на берегу прошлого, когда вдали ждет, возможно, будущее?

    Отредактировано Tanis Half-Elven (2024-02-17 18:23:18)

    +2

    11

    Старая Аилея была поистине мудрой женщиной. Она хоть и удивилась поздней гостье, но не подала виду, зная, что принцесса не будет беспокоить её из праздного любопытства. Тот факт, что Лоранталасса явилась к ней без своего верного друга, в час вечерних сумерек, взволнованная и заплаканная, говорил о том, что сердце юной эльфийки неспокойно именно из-за Танталаса.
    Её любимое дитя уже стало совсем взрослым мужчиной, а по меркам людей уже и вовсе мог бы считаться стариком. Очевидно, что различия, почти незаметные в детстве, всё более проявлялись с годами, возводя стену отчуждения и непонимания между полуэльфом и его “чистокровными” сородичами. От своей матери Танталас взял лишь разрез глаз да большее, в сравнении со смертными, изящество движений, а вот от отца в нём всё больше были видны сила, стать и непокорный, ищущий нрав.
    Но менялась с годами и Лорана, пусть и несравненно медленнее, как то велит кровь её народа. Некогда милое златокудрое дитя, она всё больше напоминала красивую молодую женщину, ещё не осознавшую в полной мере своей прелести и оттого делавшуюся ещё очаровательнее. Не пройдет и двух десятилетий, как она войдёт в полный возраст, и тогда мало какой мужчина сможет противиться её чарам.
    Видела Аилея и то, как меняется их странная дружба. Принцесса, светлый и озорной ребенок, видела в Танталасе старшего брата, защитника, наставника. Для него же Лоранталаса, в прошлом товарищ по детским играм, очаровательная и открытая, младшая сестричка, принимавшая его таким, каков он есть, и искренне привязанная, в какой-то миг стала чем-то иным. В их редкие визиты старая повитуха видела, как загораются его глаза, стоило тому посмотреть на девушку, как неловко он одергивал руку, если юная Лорана прижималась к нему слишком близко, как алели его щёки, если вдруг из-под платья выглядывал кусочек обычно скрытой молочной кожи.
    Что ж, в какой-то момент это должно было случиться, и похоже, сейчас он настал, покуда прелестное дитя в столь поздний час сидит перед ней и просит её совета. Только что она могла ей сказать, не запятнав её невинности? Танталас, очевидно, вырос, и стал осознавать, что Лорана привлекает его не только как сестра… Он старше, а смертная кровь, даже при эльфийском воспитании, всё равно рано или поздно взяла бы своё. Бедный мальчик, судя по словам принцессы, вдруг стал замкнутым, стремился избегать её и в то же время тянулся к ней как единственному источнику тепла и света. В былые времена Аилея бы предложила ему познакомиться с людьми, посмотреть мир, поискать себе место и занятие по душе, но ныне границы леса были закрыты, редкие купцы ступали под своды светлых осин и буков, а покидали их ещё реже.
    Что же до Лораны, взволнованно ждавшей её совета над резной чашкой с ягодным отваром, старая женщина могла лишь объяснить ей, что Танталас достиг взрослости раньше, то было принято у эльфов, и теперь ему предстоит выбрать свой путь. Но как донести до неё, что она больше не дитя в его глазах? Конечно, юная принцесса была осведомлена о том, как зарождается жизнь, но едва ли могла в этом возрасте постичь природу плотского влечения, едва ли в полной мере его мог осознать и сам Танталас… Во дворце Солосторана, как в некоторых других местах, не было принято задирать хорошеньких служанок, да и его статус отпугивал, очевидно, тех немногих смелых дев, что могли бы преподать ему науку любви.
    Немного подумав, Аилея ограничилась лишь тем, что попросила Лоранталассу дать Танису пространство, если тот её попросит, не нарушать его границ и позволить ему пережить терзавшее его чувство в покое и поддержке, намекнув, что возраст и смертная кровь ставят перед ним вопросы, которые едва ли могут понять эльфийские девы.
    ***
    Домик Аилеи Лорана покинула, когда лучи Солинари мягким светом озаряли бледные стволы осин. Девушка не могла сказать, что нашла ответы на все вопросы, что терзали её юную душу, но спокойствие и теплая уверенность старой повитухи передались и ей, и отчего-то она хотела поделиться ими с Танталасом. Памятуя, впрочем, о словах Аилеи, она отправилась не прямиком к другу, а к себе в комнаты, решив навестить его уже после рассвета.
    Сон её в этот раз был глубок и спокоен то ли от предельного истощения её разума, то ли наведенного словами мудрой женщиной тихого умиротворения. Ей грезился полуэльф, ныряющий за перламутровыми раковинами на берегу реки, - то была сцена из детства, и Лорана бережно хранила три небольшие жемчужины, попросив придворных ювелиров оправить их в изящное ложе из серебра. В её сне Танталас был совсем юн, но уже тогда в нём проявлялась нетерпеливая, упрямая натура его смертной части, как сейчас могла бы понять принцесса. Его бледные холодные ладони, впрочем, были крупнее её ещё совсем детских ручек, в которые названный брат вложил свой нехитрый улов, а девчушка, быстро спрятав обретенное сокровище в складки юбок, принялась дыханием согревать его озябшие пальцы. В этот момент сон отклонился от воспоминания, наполнившись неясным туманом и томительным волненьем. Лоранталаса обнаружила себя и друга уже взрослыми на том же берегу, и наполняла теплом чужие руки уже отнюдь не только дыханием, но мягкими прикосновениями губ. Она видела нечеткие картины, будто сквозь пелену, и пробудилась в особенно напряженный момент, неспособная точно вспомнить, что же ей пригрезилось. За окном уже вовсю алел рассвет, сон окончательно оставил её прекрасные глаза, а потому, наскоро умывшись и накинув лёгкое платье, девушка привычным путём направилась в комнаты друга.
    Вопреки ожиданиям, покои Танталаса снова оказались пусты. С видных мест пропали его лук и дорожный плащ, с туалетного столика - тот странный нож для писем, не было ещё пары личных мелочей, в остальном же комнаты выглядели как обычно. Ушёл, значит? Куда? И далеко ли? Сначала она, взволнованная его исчезновением, метнулась обратно к окну, чтобы отправиться на поиски по их тайным местам в дворцовых садах или, может быть, в рощах вокруг Квалинсота, однако её взгляд упал на старинную книгу о похождениях Верханны Канан, чтиво для полуэльфа в высшей мере необычное. Из пухлого, обитого тисненной кожей томика, выпал листок, едва Лорана взяла его в руки. На небольшом куске пергамента, по обычаям её народа, алым соком ягод рукою её друга было написано несколько небрежных строк. Танталас сообщал, что отправился в людские поселения, чтобы познать себя, и вернется через несколько дней. “Только вернется ли? - подумала вдруг принцесса, - Или таки он исполнит своё обещание и исчезнет, дабы “не отправлять своим существованием покой её семьи”?”
    Записка, призванная, очевидно, успокоить её, лишь только сильнее её взволновала - она не хотела терять дорогого её сердцу друга. Алые руны на пергаменте ещё не окрасились в тёмные тона, а это значит, что послание было написано не ранее, чем в час до рассвета, посему, ещё есть возможность догнать и вернуть или хотя бы взять обещание воротиться! В этот миг Лорана приняла решение. Сборы не заняли у неё много времени, она захватила дорожный плащ, несколько украшений, которые, если что, можно бы было обменять в людских поселениях, да простое платье, напоминавшее одеяние служанки. Взяла она с собой и те самые жемчужины, что подарил ей некогда Танис, а также одну из карт восточных границ Квалинести, меха с водой и несколько плодов из дворцового сада. Когда солнце было ещё совсем невысоко, она покинула свои покои и, миновав отцовскую стражу, двинулась на восток, навстречу светилу и в стремлении как можно скорее достичь любимого друга.

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Сильней на свете тяга прочь


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно