Он смотрел на неё и улыбался улыбкой победителя, улыбкой искусителя, которому принадлежал сейчас самый прекрасный бриллиант. Старик Оффенбах, которого Эрик не слишком-то уважал за любовь к "лёгкому жанру оперетты" вдруг совсем недавно разродился целой оперой. Весьма, кстати, недурственной, как для оперетточного композитора. Разродился да и умер, не дожив до премьеры. Премьера была недавно, но, судя по статьям критиков, опера имела вид разрозненный, впрочем, на счастье Эрика, в Опера Популер попал экземпляр партитуры и были там занимательные места...
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » И звоном небо расколото


    И звоном небо расколото

    Сообщений 1 страница 4 из 4

    1

    Фандом: Последнее испытание
    Сюжет: альтернативный

    И ЗВОНОМ НЕБО РАСКОЛОТО
    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/15/776385.jpg

    Участники:
    Крисания, Даламар, чучелком Рейстлин

    Время и место:
    Истар, 9 год войны копья, июнь-июль. Прямое продождение темы Мир без теней


    А в небе голубом горит одна звезда.
    Она твоя, о, ангел мой, она твоя всегда.
    Кто любит - тот любим, кто светел, тот и свят.
    Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.

    Даламар перестал понимать, кто его противник. Он играет против Рейстлина, против Конклава, против Такхизис? Все чаще ему кажется, что единственный его оппонент – это он сам. В безликом лживом сиянии он сходит с ума, и лишь Крисания и Рейстлин, такие же безумные, как и он, помогают не рухнуть окончательно в пучину сумасшествия. Последние песчинки утекают сквозь пальцы, Даламар сцепляет зубы и молчит. Он пришел в Истар сводить счёты. С Рейстлином? С Крисанией? С жизнью? Слишком много вопросов, ответа на которые он не знает и не хочет знать.

    Предупреждение: Все умерли. Вот вообще все.

    Отредактировано Dalamar (2024-01-30 21:31:47)

    +1

    2

    Слова Даламара звучали подобно приговору. Ей, ему или всему миру? Сказанное не давало покоя, будило тревогу и вновь заставляло оживать неясные предчувствия, которые ускользали, стоило обратить на них внимание. Сколько бы она ни пыталась сформулировать причину охватившего ее беспокойства, мысли тут же становились расплывчаты и нечетки, подобно предметам обстановки в комнате, где задули свечу. Может, виной всему было солнце, достигшее своего зенита? Жар казался нестерпимым, и в знойном мареве контуры предметов дрожали и расплывались. Крисания на мгновение замерла, но все же сделала следующий шаг по опаляющим даже через сандалии камням брусчатки.
    Оказавшись под сводами храма, Посвященная облегченно перевела дух. В прохладе и думалось легче, и она настолько ушла в себя, что не сразу поняла, что именно происходит.
    Однако стоило ей осознать случившееся, посвященная стремительно бросилась вверх по лестнице и преградила воинам путь:
    - Это, очевидно, ошибка! В чем вы смеете обвинять моего спутника? – голос Крисании был тверд и холоден, а властность, прозвучавшая в нем, заставила мужчин остановиться и нерешительно переглянуться.
    - Праведная дочь, мы лишь выполняем распоряжение Короля-Жреца, - растерянно произнес один из стражников, второй в это время чуть сильнее сжал руки пленника, опасаясь, что тот воспользуется моментом и попытается сбежать. Лицо мужчины было спокойно, но во взгляде читалась смесь почтения, опасения и недовольства.
    Вскинув руку, Крисания остановила бессмысленный поток слов, который готов был на нее обрушить один из стражников. Она и так знала, что тот скажет. Шагнув на ступеньку вниз, девушка уже сделала вдох перед очередной отповедью, но поймав и проследив взгляд Даламара, застыла. Ее вновь охватило чувство, будто она попала в ловушку. На мгновение дыхание прервалось, а перед глазами потемнело. Воспользовавшись замешательством жрицы, воины обошли ее, увлекая темного за собой.
    Тряхнув головой, будто отгоняя наваждение, девушка уже хотела последовать за Даламаром и его сопровождением, но ее остановила чья-то твердая горячая рука, опустившаяся на плечо. Во вскинутом на незнакомца взгляде вспыхнула холодная ярость, которая через мгновение сменилась неуверенностью узнавания.
    - Здравствуй, посвященная, - по губам стоявшего рядом с ней мужчины скользнула тень улыбки. Если до сих пор у нее еще были сомнения в том, кто перед ней, голос и знакомые интонации окончательно убедили, что она не ошиблась.
    - Не стоит торопиться. Это может навредить, в том числе и Даламару, - взгляд карих глаз на мгновении скользнул ко входу в храм, убеждаясь, что стражники, ведущие с собой эльфа, ушли.
    Не дожидаясь ответной реакции, Рейстлин взял девушку под руку, увлекая за собой вверх по ступеням.
    Стоило охватившему ее удивлению схлынуть, Крисания высвободила руку и сделала шаг в сторону, бросив на мага разгневанный взгляд. Маджере приложил палец к губам и махнул рукой вглубь одного из коридоров. С трудом совладав с собой, жрица кивнула и последовала за спутником.
    Однако, куда бы они не шли, при появлении Короля-Жреца оба остановились, почтительно склоняя головы.
    - Мой неоценимый советник, ты уже познакомился с нашей гостьей? – голос верховного жреца обволакивал, даря успокоение.
    Но беспокойство о судьбе Даламара не давало ей раствориться в этих ощущениях. Оно же не позволяло проявить нетерпение, останавливало рвущиеся с губ слова. Лучащиеся добром и благосклонностью глаза Короля-Жреца скользнули по магу и обратились к Крисании.
    - Посвященная, мои люди пока не нашли Рейстлина Маджере, но они нашли его ученика, - в голосе мужчины проскользнуло торжество и предвкушение. Или ей это только показалось?
    - И он нам все обязательно расскажет, - в глазах верховного жреца, проскользнула задумчивость.
    - Но это позже. Тебя же я жду сегодня вечером, - вновь обратил свое внимание на Рейстлина Король-Жрец и, кивком попрощавшись с присутствующими, направился дальше, сопровождаемый парой служек.
    - Советник, ты? – все же прошептала посвященная, стоило им выйти в сад. В голосе проскользнули нотки крайнего удивления.
    Рассудок, до этого судорожно метавшийся в нерешительности, успокоился, найдя представившуюся возможность, и упускать ее Крисания не собиралась.
    - В Истаре я достаточно давно, и, как видишь, даром времени не терял, - по губам мужчины скользнула усмешка.
    Разговор на этом прервался. Они размеренным шагом шли куда-то, но жрица не обращала внимания на хитросплетение тропинок, она наблюдала за Рейстлином, который сейчас не был похож на того немощного телом мага, что встретился ей в библиотеке Астинуса. Возможно, причиной этому был иллюзорный облик, но только ли в нем дело? Не успела она развить эту мысль, как они остановились. Оглянувшись Крисания увидела, что они в беседке, увитой плющом, что практически скрывал их от чужих глаз, при этом давая возможность наблюдать за происходящим в саду. Подобраться к ним незамеченными было бы трудно, ведь для этого необходимо было бы пересечь окружающую беседку поляну.
    Опустившись на лавку, посвященная подняла на собеседника требовательный взгляд.
    - Почему ты не помог ему?
    - И тем самым не выдал себя? – во взгляде мага вспыхнула насмешка.
    Он опустился на скамейку неподалеку от девушки.
    - Пока ему ничего не угрожает. К тому же, если бы он захотел, то мог бы телепортироваться отсюда, не так ли? – И, видя, что жрица хочет что-то сказать, продолжил, склонившись ближе к ней и переходя на еле слышный шепот.
    - Я нашел то, что искал, - во взгляде карих глаз проявился какой-то лихорадочный блеск.
    От смеси жара и аромата розовых лепестков, что окутывали мага, Крисанию охватил какой-то неясный трепет, однако она отбросила его, и лишь упрямо вскинула голову, не отводя взгляда от собеседника. В этот момент судьба врат волновала ее мало.
    - Если ты не можешь его освободить, - во взгляде жрицы проскользнуло сомнение, - устрой нам встречу!
    И без перехода добавила:
    – В чем его обвиняют?
    - В пособничестве черному магу, - Рейстлин криво усмехнулся.
    – Так они и правда знают? Но откуда? Не мог же Кварат…
    Рейстлин, прищурившись, смерил Крисанию холодным взглядом, явно давая понять, что не стоит продолжать этот разговор.
    - Я пришлю служку с вестями. А сейчас мне нужно идти, - маг поднялся, но не уходил, будто ожидал, что Крисания последует за ним.
    - Я хочу еще побыть здесь.
    - В таком случае до встречи, посвященная, - и, более не задерживаясь, Рейстлин вышел из беседки, тщательно скрывая нахлынувшее на него раздражение.
    Проводив взглядом мага, Крисания прикрыла глаза, стараясь унять вновь всколыхнувшееся беспокойство. Однако ее уединение было практически сразу же нарушено.
    Повернув голову в сторону упавшей на нее тени, девушка увидела эльфийского жреца, которого она еще не встречала и в свите Кварата не видела. В обращенном к ней взгляде было вековое спокойствие, выдававшее почтенный возраст больше чем почти отсутствующие на точеном лице морщины.
    - Простите, что потревожил Вас, праведная дочь. Меня зовут Лоралон, - голос был подобен взгляду, ровен и чист.
    – Светлого дня, праведный брат, – Крисания привстала и чуть склонила голову, после чего вновь опустилась на лавку, выжидательно глядя на мужчину.
    – Мне показалось, что-то сильно Вас обеспокоило. Возможно, я мог бы чем-то помочь? – мужчина опустился на лавку напротив.
    Первым порывом Крисании было отрицать подобное и отказаться от предложенной помощи. Однако встретившись взглядом с собеседником, она качнула головой, не понять отрицательно или согласно.
    – Меня переполняют сомнения, – наконец-то нарушила она затянувшееся молчание, с удивлением глядя на мужчину. – Праведный брат, скажите мне… Ваш народ ведь отринул тьму, но… Отринуть ведь не то же, что уничтожить? Ведь пытаясь избавиться от несогласных, не уподобляемся ли мы им сами? Не впускаем ли тьму в свое сердце?
    – В сомнениях нет ничего плохого, они помогают нам находить верный путь, - мужчина мягко улыбнулся. – Мой народ когда-то рассудил, как и вы. Поэтому мы не уничтожаем темных, но изгоняем их, чтобы они нашли в мире место, где смогут жить в соответствии со своими убеждениями. Я тоже верю, что Паладайн не одобрил бы казней, совершаемых его именем.
    Лоралон говорил без удивления, словно бы… Словно он ожидал подобного разговора. Это было странно, однако его слова успокаивали. Она вновь вспомнила мягкий взгляд и улыбку Короля-Жреца и отчасти успокоилась. Вероятно, Даламару и вправду не угрожает ничего страшнее изгнания, и хотя ей бы хотелось, чтобы он и дальше оставался рядом, уж лучше путь поскорее Рейстлин добьется исполнения подобного приговора, чтобы темному не пришлось слишком долго томиться под арестом.
    – Спасибо, - благодарно улыбнулась Крисания.
    – Давайте я провожу Вас, сады здесь устроены особенно хитро, - встав, жрец зашагал по одной из тропинок, углубляясь в хитросплетение живых оград, клумб и закутков. – Если Вам понадобится помощь или возникнет потребность в собеседнике, вы можете найти меня в библиотеке, я часто провожу там время с обеда до вечерней молитвы.
    – Я как раз хотела на днях ее посетить, - откликнулась жрица.
    Попрощавшись с новым знакомым, Крисания ненадолго замерла, пытаясь сориентироваться. Добравшись до своей комнаты, девушка опустилась на кровать и погрузилась в свои мысли.
    Раздумья ее были прерваны стуком в дверь. За порогом оказалась одна из младших жриц, пришедшая известить ее о вечерней молитве. Остаток вечера прошел как в тумане, молитва, ужин, ни к чему не обязывающий короткий разговор с сестрой Эльзой.
    Вернувшись к себе, жрица провалилась в беспамятство, стоило ее голове коснуться подушки. Сны были туманные и тяжелые подобно сгустившемуся от жара воздуху, наполненному тягучими сладкими ароматами цветов. Они не дарили отдыха, а лишь еще больше выматывали, так что стоило солнцу показаться из-за горизонта, встала и посвященная, не желая и дальше пребывать в этих тяжких грезах.
    Приведя себя в подобающий вид, Крисания стала ожидать посланца от Рейстлина, понимая, что сейчас самое подходящее время для столь необычного визита, мало кто обратит на нее внимание.
    Служка не заставил себя долго ждать и споро провел посвященную практически безлюдными коридорами в ту часть храма, где девушка еще никогда не бывала. За очередным поворотом их ожидал Рейстлин, который тут же отослал служку и остаток пути сопроводил жрицу сам, не сказав при этом ни слова и дав понять, что и ей стоит молчать.
    Наконец они подошли к неприметной двери, возле которой дежурили двое стражей. Рейстлин сделал знак отпереть дверь и пропустить посвященную:
    – У тебя не более получаса. Я дам знать, когда время выйдет, – холодно проговорил он.
    Попав в небольшую комнатку, где держали Даламара, Крисания обвела взглядом помещение, радуясь, что это хотя бы не темница. Поймав взгляд эльфа, посвященная почувствовала себя отчаянно беспомощной и не могла не злиться: посвященная, избранная – в городе, который чтит волю Паладайна превыше всего – она не может даже обеспечить безопасность своего спутника!
    - Здравствуй, - взгляд жрицы скользнул по эльфу, ненадолго задержавшись на его груди, там, где она знала, находились раны.
    - Мне сказали, что тебя обвиняют в пособничестве черному магу, - по тому, как это было сказано, становилось очевидно, откуда эта информация.
    - Кто мог обвинить тебя в подобном? – называть имен напрямую она не стала, но кто еще, кроме Кварата, мог это сделать?
    Взгляд жрицы вспыхнул, а губы упрямо сжались.
    - Король-Жрец сам хочет во всем разобраться и поговорить с тобой.
    В голосе Крисании сквозила обеспокоенность.

    +1

    3

    Обыск – самое омерзительное в этом фарсе. Интересно, «господин советник» ждет, что его гордость не стерпит, и ученик поспешит исчезнуть с глаз долой – в Солантис?
    Его гордость терпела и не такое.
    В чем же смысл затеянной Рейстлином игры?
    Мысль эта волнует гораздо больше, чем механически шарящие по телу руки, снимающие пояс с компонентами, сдирающие кольца и амулеты.
    Артефактов было жаль. Особенно подвеску – ту самую… С ней связано одно из последних его счастливых воспоминаний. Да и сама по себе хороша. Не око, конечно, но все же работа вполне достойная.
    Без артефактов и компонентов он чувствует себя голым. Интересно, на чистой силе он смог бы прорваться сквозь стену света и все-таки вернуться домой? Вероятно, смог бы. Рейстлин дает ему шанс сделать вид, что ничего не случилось? Знает, что Даламар не уйдет, но все равно оставляет выбор?
    Раздумья его прерывает грубый толчок в спину, однако в камеру он шагает легко, не споткнувшись. Веревку с рук сдернули, обжигая кожу, и дверь захлопнулась.
    К злым и настороженным взглядам Даламару не привыкать. Он ведет себя так, будто в камере один. Выбирает место, садится, прислоняясь спиной к стене, и устало прикрывает глаза. Почему-то внутри крепнет уверенность, что ему здесь быть недолго.
    Попытки расспрашивать он игнорирует, предсказуемо обозляя этим сокамерников.
    – Немой что ли? Язык проглотил? А ну рот открой, на огрызок полюбуемся. А то сам тебе пасть растяну, не обрадуешься!
    – Не видишь, благородные оне! С нами знаться не желают. Эльфы и подыхают с таким лицом, словно тебе великое одолжение делают!
    Отребье радостно скалилось и гоготало, упражняя на нем свое нехитрое остроумие. Однако отсутствие реакции с его стороны распаляло их все сильнее, так что в воздухе появился омерзительный душок приближающейся потасовки. Даламар прижался ближе к стене, опуская щиты и готовясь бить чистой тьмой.
    Однако с другой стороны двери послышались голоса, завозился в скважине ключ и со старческим шаркающим звуком поползла наружу тяжелая дверь.
    – Покажите мне идиота, посадившего в общую – мага, – шелестящий голос сочился ядом. – Кто из вас будет отвечать за то, что залетный шпион перебил весь будущий цвет имперских арен?
    По мнению Даламара, цветом арен этим оборванцам не суждено было стать, даже если б их тренировать начали лучшие бойцы эпохи. Плевать. Главное, Рейстлин все-таки вмешался. И спеша вслед стремительной походке новоявленного «советника», Даламар ловит себя на странном ощущении: руки вновь связаны за спиной, по бокам идут стражники, но он больше не ощущает себя пленником. Лишь участником спектакля, ролью в котором искренне наслаждается.
    А еще он почему-то убежден, что Рейстлин не причинит ему вреда. На губах сама собой появляется грустная усмешка. Однажды он уже поплатился за подобные иллюзии, но так ничему и не научился.
    Рейстлин отпирает неприметную дверь, и Даламар вслед за ним заходит в маленькое тесное помещение, пахнущее плесенью и затхлостью. На пыльном полу узкие кривые дорожки: грязный занозистый стол, табурет и широкую лавку, застеленную тюфяком, явно притащили сюда только что.
    Наскоро оглядевшись, Даламар оборачивается, глядя Рейстлину в глаза. Оба молчат. Пауза затягивается, и Даламару надоедает первому.
    – Быть может, вы развяжете мне руки? – невозмутимо интересуется он.
    Рейстлин продолжает смотреть, точно не слыша. А затем резко кидает на столешницу даламаров пояс и горстью высыпает отнятые при обыске артефакты, удержав в руке лишь один. Подняв на уровень глаз, архимаг рассматривает, как покачивается на шнурке грубо огранённый шерл в тонкой серебряной оправе.
    – Ты так и не снял его. Ослушался приказа. Явился сюда, словно и правда думал… И все равно продолжаешь его носить, – странным тоном произнес он.
    И вдруг, словно обжегшись, отбросил камень к другим артефактам.
    – Забирай свои побрякушки.
    Даламар лишь многозначительно усмехнулся, шевельнув связанными за спиной руками. Рейстлин с презрительной гримасой повел кистью – и веревки змейкой стекли на пол. Принимаясь растирать сведенные запястья, эльф краем глаза заметил, как дернулись тонкие золотые пальцы, тут же сжимаясь в кулак.
    – Неужели сам не сумел? Все-таки я очень плохо тебя учил, – в голосе слышится тень сожаления. Или Даламару только так кажется?
    Даламар лишь пожал плечами. Магия в комнате заблокирована, и уж точно Рейстлин об этом знает. Не полностью, иначе эльф давно бы уже задыхался и хрипел, царапая пальцами горло, но ни одного полноценного заклинания он сотворить не сумеет.
    Шалафи же, точно на показ, усмехается и ставит звуконепроницаемый купол. Даламар привычно тонет в смеси зависти, злости и восторга на грани преклонения.
    – Ты мог бы перенестись в башню, если бы пожелал. Почему ты здесь? – в голосе – равнодушие, словно бы Рейстлин заранее знает ответ.
    – Вы приказали мне защищать посвященную. Или Пар-Салиан приказал. Какой вариант вам больше нравится?
    Вместо ответа – кривая усмешка. Им давно уже не обязательно пользоваться словами – Рейстлин может быть полностью непроницаем, но Даламару позволяет себя читать: в той мере, в какой это ему удобно. Даламар всегда пытается вырвать немного больше. Рейстлин иногда позволяет и это, снисходительно щурясь, пряча полуулыбку и насмешливо изгибая брови.
    Даламар чувствует, как сводит челюсти и тянет в груди от ностальгии о невозвратном. Того шалафи больше нет… Этот человек… Этот человек не он.
    – Что именно решил Конклав?
    – Ничего. Но поверили, что жрица в силах вам помешать. Пар-Салиан приказал мне отправить ее в Истар. А я все-таки не мастер башни. Чтобы переместить ее, пришлось идти вместе с ней. А вернуться сразу же – из Истара – я бы не сумел.
    – А потом и не захотел. Ты удивительно быстро находишь себе покровителей. Надеялся, что Кварат отпустит твои прошлые грешки?
    Голос Рейстлина звучал подчеркнуто нейтрально, и все же… Это удивительно напоминало ревность.
    – Может и отпустил бы, – покачав головой, заметил он. – Но не службу Нуитари. А уж своего бога на белобрысого хлыща ты бы точно не променял. Если ты вообще способен на верность, то разве что ему. Так почему ты остался?
    – Хочу досмотреть пьесу до конца. Не хочу сидеть в башне, когда судьба мира решается здесь. К тому же мое бегство было бы признанием и бросило бы тень на жрицу. Почему вы меня выдали?
    – Не считая того, что ты ослушался моего приказа? Ты путаешь мне карты. Посвященная. Уж слишком ты о ней беспокоишься. Не припомню, чтобы ты волновался о ком-то, кроме себя.
    Настала очередь Даламара кидать многозначительные взгляды.
    – Допустим. Но что тебе нужно было от меня – мы оба знаем. И что посвященная тебе не нужна – знаем тоже. Всерьез надеешься меня остановить? С ее помощью?
    А ведь и правда ревнует. Ее, меня, любого, кто смотрит не на него. Как и тогда. Он ведь с первого дня знал про службу конклаву. И сорвался вовсе не из-за нее. Но одно только предположение, что Даламар мог бы переметнуться к Китиаре, – и мы имеем то, что имеем.
    Неужели весь ужас из-за того, что в детстве однажды некому было обнять одинокого болезненного ребенка? Теперь он вырос, и одиночество выросло вместе с ним. Не для того ли теперь он и рвется в бездну – обделить вниманием главу черного пантеона мир не посмеет. Грустно и глупо. Но один ли он? Мир переполнен теми, кому просто однажды не хватило доброго слова. Слишком серым стал свет, потому и Тьме присягать так легко.

    Даламар обрывает сам себя. Все это уже не важно. Кому какое дело до чувств пешек, когда на кону существование самоё доски.
    Рейстлин не ждет ответа.
    – С тобой желает говорить посвященная. О чем – ума не приложу. Видимо, вообразила, что приводить к свету всех встречных черных магов – ее призвание.
    Рейстлин разворачивается у выхода и кидает долгий нечитаемый взгляд:
    – У тебя будет только один шанс покинуть это место. Не упусти его.
    ***
    Крисания появляется на следующий день – как подсказывают ему внутренние часы. В каморке без окон не понять, сколько времени прошло на самом деле. Даламар вслушивается в любые звуки снаружи и запоминает, сколько раз сменился караул: хоть какая-то точка отсчета.
    Жрица с порога накидывается на него с вопросами. Она бледна и под глазами круги: похоже, сильно беспокоилась за него. Это приятно. Даламар вообще не может вспомнить, чтобы за него беспокоился хоть кто-то.
    – Тот, кому это выгодно, – отвечает он на первый вопрос, с усмешкой подняв ладонь на уровень груди, не сомневаясь, что Крисания считает значение жеста. – Больше никто не знал.
    Арест словно бы провел невидимый барьер между ними. Даламар ловит себя на том, что тоже не понимает, о чем и зачем им говорить. Лучше бы Крисании держаться от него подальше. Решимость и чувство бессилия – плохое сочетание. Похоже, посвященная в шаге от того, чтобы понаделать глупостей.
    Или нет. По крайней мере пока она верит в непогрешимость Верховного, есть шанс, что от фатальных ошибок сумеет удержаться. Лишь бы не пошла к нему с очередной порцией откровений.
    – Король Жрец? И за что же мне, недостойному, подобная честь? Не ожидал, что мне суждено лично познакомиться с понтификом. Обществом его советника я бы вполне обошелся. И даже открыл бы ему правду, буде тот пожелает ее узнать, – тон его был невозмутим, словно бы они обсуждали погоду, прогуливаясь в рощице близ Солантиса.
    Поставленное Рейстлином заклинание почти наверняка защищало их от подслушивания. Однако он все-таки не решился прямо спросить, продолжают ли следить за Крисанией. Он постарался выбрать наиболее обтекаемую формулировку.
    – Праведная дочь, надеюсь, мой арест никак не сказался на твоем положении? Тебя не подозревают? – «в пособничестве мне» осталось непроизнесенным.
    Интересно, понимает ли посвященная, что означает ее известие? Крисания ищет Рейстлина, под видом ее сопровождающего появляется ученик Рейстлина – как это выглядит со стороны, объяснять смысла нет. И уж наверняка все уверены, что ученик здесь по приказу шалафи. А это означает одно: его ждет допрос. И пытка – после отказа отвечать. Рейстлин намерен его вытащить, но вряд ли это случится в ближайшие дни. Что ж, с болью он свыкся, она пропитала его насквозь, и он сильно сомневался, что истарские жрецы способны изобрести что-то, что сделает ему больнее, чем есть.
    За себя он не боялся. Но Крисания вряд ли сможет спокойно смотреть на то, как его терзают. А ее заставят смотреть.
    – Боюсь, в ближайшее время тебя ожидает не самое приятное зрелище. Будь готова, и постарайся себя не выдать. Не знаю, что происходит в этом городе, но с таким советником…
    Даламар с усмешкой покачал головой. Рейстлин в роли правой руки Короля-Жреца. И кто-то еще сомневается, что этот мир обезумел!

    Отредактировано Dalamar (2024-03-08 12:43:58)

    +1

    4

    Наблюдая за Даламаром, жрица обратила внимание, что пояс с компонентами и артефакты, которые тот обычно носил при себе, не были отняты. Это показалось ей обнадеживающим знаком. Ведь если бы обвинение было принято на веру, вряд ли ему оставили бы вещи.
    Однако все эти надежды померкли, стоило ей заметить на запястье эльфа, которое на мгновение открылось, стоило рукаву белой мантии скользнуть вверх, темный след. Это, конечно, могла быть одна из множества теней, отбрасываемых неровным светом свечи, но пальцы Крисании дрогнули и она с трудом сдержала непрошенный жест.
    Во взгляде же вспыхнула ярость, на смену которой пришла растерянность, почти сразу же сменившаяся упрямством. Посвященная не понимала, зачем это нужно Рейстлину. Хотел ли он избавиться от ученика, надеясь, что тот телепортируется? Или пытался этим что-то ей показать? Хотя в ней все больше крепла уверенность, что черным магом руководили обе эти цели и устраивали оба варианта развития событий, каждый из которых он готов был повернуть к своей пользе.
    От всех этих хитросплетений кругом начинала идти голова. Осмотревшись, Крисания уже хотела было опуститься на табурет, что стоял неподалеку, но лишь сделала медленный вдох и чуть развела ссутулившиеся было плечи.
    – Это он выбрал это… помещение? – Рука Крисании приподнялась, будто вторя жесту Даламара, однако груди не коснулась, а очертив небольшой полукруг, вновь опустилась.
    – Странное место…
    Стремясь совладать с собой, посвященная вновь обратила внимание на временное пристанище Даламара. Судя по его расположению, обстановке и отсутствию окна, еще недавно оно вполне могло служить кладовкой. Иного назначения этой небольшой комнатке, она попросту не находила. Но почему его заключили именно сюда?
    Отбросив непрошенные мысли, Крисания вслушивалась в слова собеседника. Пусть тон Даламара был будничным, а взгляд спокойным, посвященная видела в его словах язвительную насмешку, и то, что она не понимала, на кого она была направлена, будило раздражение. А заданный вслед за этим вопрос совершенно сбил ее с толку, настолько он противоречил сказанному ранее.
    – Нет, ничто об этом не говорит…. – помедлив, проговорила жрица, перебирая в памяти прошедшее с момента ареста Даламара время.
    Все было, как и всегда, лишь общество Рейстлина и Лоралона выбивалось из общей картины, но заподозрить их в слежке за ней было сложно, хоть и по разным причинам.
    – Да и в чем меня можно было бы заподозрить? – в глазах Крисании промелькнуло недоумение с примесью недовольства.
    – И всегда ли подозрения оправданы? Не говорят ли они больше о том, кто подозревает?.. – жрица на мгновение прикрыла глаза, плечи ее чуть опустились, впрочем, чтобы тут же принять прежнее расправленное положение, однако сплетшиеся в замок пальцы, выдавали внутреннее напряжение.
    Крисания вновь посмотрела на собеседника, пытаясь понять его отношение к происходящему. У нее возникало такое ощущение, что он был не тут. Девушка нахмурилась, она могла предположить причину, почему эльф стал держаться так отстраненно, и от этого в глубине души вновь набирало силу чувство вины, давящее на грудь, мешающее дышать. Ведь если бы не ее устремления и цели, Даламара бы здесь не было.
    – Я помню, – тихо проговорила посвященная, отводя взгляд.
    От слов Даламара ей стало как-то не по себе, она невольно чуть подалась вперед не то неосознанно пытаясь защитить собеседника, не то желая, чтобы он развеял охватившие ее сомнения. Которые, впрочем, вскоре сами оставили ее. Крисания не верила в то, что, скорее всего, предполагал темный эльф, но и разубеждать его не стала. Все же, с учетом сложившейся ситуации, его ожидания были гораздо более закономерными, чем ее уверенность.
    Спокойствие вновь сменилось неясным волнением, которое питала уверенность, что слова Даламара имеют под собой иные основания, кроме сиюминутных догадок.
    – Тебе что-то говорили? – в голосе девушки слышалась надежда с примесью обеспокоенности.
    Выслушав ответ собеседника, посвященная задумалась, перебирая в памяти сказанное Даламаром за последнее время. Здесь, в этой погруженной в зыбкой полумрак комнатке, она ощутила то, о чем говорил ей эльф. Ярость, давящую, как сгустившейся перед грозой воздух, подобную отдаленным раскатам грома, которые все ближе.
    – Я не понимаю, – почти беззвучно прошептала посвященная, обратив на Даламара невидящий взгляд.
    За дверью раздался какой-то звук, похожий на женский смех. Жрица вздрогнула, а обращенный к эльфу взор прояснился.
    Лицо ее сделалось белее мела, а руки прижались к груди, в которой сердце зашлось в бешеном ритме. Пошатнувшись, Крисания все же облокотилась на стену и прикрыла глаза.
    – Они в гневе, – еле слышно прошептала посвященная.
    – Но почему? – она обратила невидящий взор куда-то в потолок и затихла.
    Спустя пару минут она растерянно посмотрела на эльфа.
    – Я должна понять, что происходит и как это можно исправить, – голос посвященной оставался все также тих, но сделался твердым, а во взгляде зажглась свойственная жрице убежденность в правоте своих намерений.

    +1


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » И звоном небо расколото


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно