Он смотрел на неё и улыбался улыбкой победителя, улыбкой искусителя, которому принадлежал сейчас самый прекрасный бриллиант. Старик Оффенбах, которого Эрик не слишком-то уважал за любовь к "лёгкому жанру оперетты" вдруг совсем недавно разродился целой оперой. Весьма, кстати, недурственной, как для оперетточного композитора. Разродился да и умер, не дожив до премьеры. Премьера была недавно, но, судя по статьям критиков, опера имела вид разрозненный, впрочем, на счастье Эрика, в Опера Популер попал экземпляр партитуры и были там занимательные места...
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » В море надежд, в вихре амбиций


    В море надежд, в вихре амбиций

    Сообщений 1 страница 4 из 4

    1

    Фандом: Chess
    Сюжет: основной

    В МОРЕ НАДЕЖД, В ВИХРЕ АМБИЦИЙ
    https://i.imgur.com/W9o8UQN.png https://i.imgur.com/4cJkFtv.png https://i.imgur.com/CctvvZJ.png

    Участники:
    Svetlana Sergievskaya, Anatoly Sergievsky

    Время и место:
    Москва, квартира Сергиевских, июнь 1981 года


    Анатолию удалось пройти еще одну, очень важную ступеньку на пути к шахматному пьедесталу - 30 сентября он полетит в Мерано, чтобы представлять свою страну в сложной борьбе за титул чемпиона мира. Что дальше и где будет пролегать граница его стремлений в случае успеха, не знает ни его жена, ни, пожалуй, он сам.

    Отредактировано Anatoly Sergievsky (2024-01-21 16:47:30)

    +2

    2

    Афиша концерта Магомаева мозолила глаза уже несколько дней по пути домой от садика. Дважды в день, утром и вечером. По большому счету, следовало озаботиться поездкой на море, путевка вот-вот должна была попасть в руки Светы. Хотелось на концерт, хотелось на море, виданное ли дело, мама подкинула возможность съездить в овеянную романтикой Ялту, вот только вопрос, кто поедет и где вообще та романтика. Она, словно, неуловимая вещь, растворилась в обычной жизни, в которой не было места ничему подобному. То ли потому, что все стало привычным, то ли потому, что все стало бесполезным, Света никак не могла решить.
    Ни этот момент.
    Ни касательно концерта Магомаева.
    Ни касательно поездки на море.

    - Ваня, - окликает Света сына. Он усердно занимался игрой на детской площадке во дворе дома, пока сама Сергиевская размышляла о том, что нужно пожарить котлеты, постирать и... еще куча дел, которые составляли ежедневное ее развлечение сомнительного характера. - Пойдем домой.
    Само собой, ребенок никуда идти не хотел. Можно было бы оставить его во дворе, но Света предпочитала все же не выпускать мальца из поля зрения слишком далеко: она будет все время отвлекаться, проверяя его у окна. Слишком юркие дети были способны найти приключения, нагромождение которых, порой, носило весьма травматичный характер.
    - А у нас в холодильнике мороженое.
    Хитрость работает, как и всегда, особенно, когда Ваня понимает, что смысл сделки: в обмен на возвращение домой получить мороженое без предварительной тарелки борща. Детская ручонка ложится в руку матери, вызывая на губах Светы мягкую улыбку. Ваня был ее константой, ее солнцем, и если от Толи все реже можно было получить тепло, то сын не скупился на лучики радости в адрес матери. Впрочем, и сама Света была тепла со многими, дома, порой, замирая, не понимая, почему так выходит. Она старалась быть хорошей женой, но никто так и не вывел формулу этой роли с точностью до буквы.

    Муж возвращается домой несколькими часами позже, вызывая какое-то смутное чувство - отделаться невозможно, принять же совсем не хочется. Как только у Вани иссякает безудержное детское желание вывалить на отца все впечатления от прошедшего дня, он убегает в комнату, откуда смешливо-безмятежно телевизор вещает мультиками о мире несуществующем. Секунды уходят на то, чтобы понять - очередной выпуск "Ну, погоди!". Света морщится:
    - Он скоро будет знать их наизусть. И я вместе с ним.
    В детстве Света была равнодушна с грубоватому юмору, лишенному филигранности, взращённой маменькой в своей дочери. С другой стороны, она не должна воспитывать сына по внутренней кальке, в конце концов, это ее жизнь, ее право поступать так, как она считает нужным. И она тоже что-то да понимает в воспитании детей.

    Света ставит перед мужем тарелку, наконец, окончательно переключаясь на него. Убедилась, что Ваня при деле, можно разбираться с иными вопросами, в чем-то более насущными.
    - Какие новости? - она устраивается на стуле напротив, касается руки Толи, проводя кончиками пальцев по ней в ненавязчивом приветствии. Света знает, что что-то грядет, что-то, связанное с будущим шахматным чемпионством, но все детали рассыпаются, лишая картинку четкости, обычно вполне существующей. Сейчас же не выходит уловить нужные моменты, но Света и не пытается, ожидая лишь ответа на свой вопрос. Взгляд падает на пустую хлебницу, и женщина поднимается, чтобы нарезать кирпичик, лишившегося одной из корочек, будучи очень свежим - полдник, поделенный с Ваней, доставил безмерное удовольствие обоим.

    +2

    3

    С младых ногтей жизнь Анатолия Сергиевского была подчинена правилам. Он рано поднимался, делал зарядку, обтирался холодной водой, чистил зубы - пять минут, не меньше! - потом шел в школу, недолго гулял и готовил уроки, после чего отправлялся в секцию по плаванию, а затем на традиционный ужин с семьей. За стол садиться было нельзя, пока с работы не пришел отец, как бы Толя ни был голоден. После ужина он читал книги, обязательно русскую классику или о войне, о тяжелом детстве героев, о светлых разумах и горячих сердцах, пока ровно в десять не наступал отбой. На следующий день все начиналось сначала. В выходные он помогал отцу или деду с починкой мелочей по хозяйству, по праздникам ездил в центр, на Красную площадь, где выпуклые камни мостовой вместо гладкого асфальта, а часы на высоченной башке каждый час отбивают время по всей стране... Шахматы без усилий вписались в этот поделенный на равные квадраты распорядок. Просто прежде у Толи были белые клетки тетрадей по математике и черные клетки на площади перед Курантами, а теперь черно-белые, с фигурами и еще одним набором правил. Ему было легко. Он с головой погрузился в строгий безжалостный мир, где можно просчитать ситуацию на много ходов вперед, где все сюрпризы - лишь твоя собственная недоработка, и у самого внимательного всегда есть хороший шанс на победу.
    Казалось, и в жизни так можно - расчетливо идти от дебюта к миттельшпилю: закончить с отличием престижный вуз, продолжить там же в аспирантуре и вступить в советскую лигу шахматистов с целью однажды стать заметной фигурой в спорте. Пойти на поводу у родителей и сочетаться браком с порядочной девушкой из работящей интеллигентной семьи, обзавестись ребенком... и получить вожделенный шанс выехать из страны на мировой чемпионат. Надежный якорь советской ячейки общества призван был удержать Анатолия Сергиевского от необдуманных поступков. Только как быть с поступком обдуманным?
    Шахматная партия тем временем разыгрывалась со значительным преимуществом Сергиевского. Обойдя Льва Полугаевского в последней схватке, Анатолий был уверен, что ему предложат поездку за рубеж... Хотя нет, не предложат. Поставят перед фактом, сопроводят делегацией преимущественно из сотрудников органов государственной безопасности и почти ласково напомнят, что его ждут обратно в Союз с триумфом.

    Только оказавшись на улице и оставив за спиной знаменитое здание на Лубянке, он смог сделать глубокий вдох. Руку жег конверт с письмом за подписью Брежнева и с распоряжением отправить на международный шахматный матч Анатолия Евгеньевича Сергиевского. Документы, билеты, состав делегации - потом. Вот и все. Свершилось.
    Он слабо помнил дорогу домой. Гулкое метро, звенящий трамвай, недолгая прогулка по летней пахнущей пылью Москве, и вот Сергиевский уже надежно поставлен на якорь, как мощный советский ледокол. Ванечка шумел и фонтанировал эмоциями, и это одновременно радовало и утомляло. Опустивший на корточки, Анатолий выслушал все подробности случившегося сегодня, от сломанного колеса игрушечной машинки до мороженого, и что Колька из соседнего двора почему-то считал, будто самое вкусное - плодово-ягодное, когда всем известно, что нет ничего лучше крем-брюле. Но сквозь восторги и возмущения Вани то и дело проглядывали серьезные лица, бесконечные коридоры здания на Лубянке и отрывистые округлые буквы подписи генсека. Анатолий с усилием удерживал себя в реальности, иногда уплывая в собственные мысли. Светлана наверняка заметила. Однако на этот раз у него была серьезная причина.
    - Ну и что? - Сергиевский пожал плечами, не разделяя недовольства жены. - Хороший мультфильм. Когда я был в его возрасте, таких не было.
    Мелочь, всего лишь очередная мелочь, на которой Анатолию даже не хотелось заострять внимание. Они со Светланой жили вместе семь лет, но последние годы каждую ночь он ложился в постель с чужим человеком. В какой момент тонкая хрупкая девушка, дочь его учительницы по английскому, на вид простая и незамысловатая, превратилась в незнакомку? Едва ли он мог найти ответ. Семейная жизнь оказалась куда сложнее привычных ему клеток, квадратов, черно-белых красок.
    А новости действительно были.
    Супы, как и все остальное, у Светы получались прекрасно - куда лучше, чем в университетской столовой. Прежде, чем приступить к рассказу, Сергиевский проглотил несколько ложек и слегка закаменел рукой под ее пальцами. Ласка была как будто слегка наигранной, пусть и привычной, и показалась ему неуместной. Нелепо - он ведь должен радоваться и разделить с близким человеком эту радость, как совсем недавно Ванечка. Но деланно-вежливые настойчивые вопросы людей в штатском заставили Сергиевского поумерить пыл, и он так и не сумел разжечь его в себе снова, видя теперь предстоящую поездку чем-то опасным, о чем нельзя отзываться с ликованием или восторгом, потому что велик шанс никуда в итоге не уехать.
    - Все решилось, - наконец, проговорил он, поднимая взгляд на Светлану. Обрадуется ли она за него? Почувствует гордость? Снова утонет в усталости, предвкушая очередные проблемы со сбором вещей и подготовкой к игре, которые заберут все его свободное время? - Я еду в Мерано осенью. Леонид Ильич лично подписал распоряжение. - И только сейчас, проговорив новость вслух, Анатолий взлохматил волосы и стал похожим на себя прежнего, за которого Света выходила замуж, которого любила и к чьим целям готова была идти вместе с ним. - Сам не верю. На тот матч со Львом Абрамовичем все-таки обратили внимание. Моя позиция была сильнее, отравленная пешка сделала свое дело.

    +2

    4

    - Хороший, - соглашается Света с мужем.
    Но немного устаешь от бесконечного повторения по кругу регулярного просмотра. Этого Света вслух не говорит, понимая, что этот разговор не будет интересным. Есть что-то еще, что владеет мыслями Толи, и хочется узнать об этом. А "Ну, погоди!" придется просто пережить, решает про себя женщина. Хватит и без этого поводов для размышлений.

    Признаки отчужденности как ржавчина, все собой разъедают. Остаются рыжеватыми пятнами на реальности, сминая все прошлое, окрашивая ее в сепию, от чего почти тошно. Толя словно бы цепенеет от прикосновения, пальцы Светы больше не обжигает желанием продлить момент, она жалеет даже, что нарушила хрупкое равновесие спокойствия таким прикосновением. В последнее время все становится слишком сложным, чтобы даже говорить об этом - моменты наедине больше напоминают не то пытку, не то ребус; ни то, ни другое не прельщает Сергиевскую, но сделать с этим ничего не выходит, только в очередной раз уткнуться в книжку носом, чувствуя спиной, как Толя засыпает, и лишь когда его дыхание выравнивается, Света откладывает книгу, выключая свет.
    Книгу, в которой она читает который день одну и ту же страницу.

    Толя отвечать не торопится, Света не подгоняет. Словно покрывшаяся инеем, отмалчивается за нарезкой хлеба, ставит плетеную хлебницу, снова возвращается на свой стул напротив мужа. Она знает, что ему нравятся ее супы, но уже не знает, нравится ли она. Не уверена еще больше в том, что сама чувствует, но обещает себе разобраться и привести себя в порядок.
    Видимо, у нее снова на это будет много времени.

    Мерано. Откуда-то всплывает мысль, что это Италия. Не так уж далеко, но все равно дальше нужного. Что-то неприятно колет пространной мыслью, что хорошего в этом ничего нет, затем возникает вопрос: сам-то Толя почему выглядит таким же нечитаемым и непонятным, словно бы не ждал этого приглашения или как там правильно называется участие в чемпионате мира или... матче за чемпионскую корону? Познания в шахматах как бесполезный бисер, стоило бы знать больше, но еще тогда, в самом начале семейной жизни, головоломка из резных фигур никак не зацепила пытливый ум Светы. Она знала количество квадратов, знала, что есть черные и белые фигуры, но в остальном все казалось каким-то неверным, рассыпанным по памяти, утерянным в домашних хлопотах.

    - Это ведь... хорошо? - Решает уточнить, не понимая реакции Анатолия. - Конечно, внимание обратили. Не могли не обратить, - Света улыбается светлой своей улыбкой, которая предназначена только для ее мальчиков, Толи и Ванечки. И сказать ей о матче больше нечего, помнит, что игра стоила свеч, но в исполнении Толи она всегда стоит свеч.
    Может, следовало быт внимательнее, вникать, любить эту игру так же, как Толю?
    А был ли в этом хоть какой-то смысл?

    Обручальное кольцо тускло отсверкивает на пальце, когда Света подпирает щеку.
    - И сколько ты там пробудешь?
    Словно бы это главное во всем предстоящем для Анатолия. Не главное. Есть и другое, уже главное для Светы: Толя сейчас утонет в подготовке, сына на море придется везти кому-то из родителей, его или ее, а Света останется дома потому, что будущий чемпион мира - только так, никак иначе - должен быть окружен комфортом. Ничего необычного, она не испытывает и тени раздражения, жалея лишь о том, что все состроенные в голове планы превращаются в прах несбывшихся желаний. Но это естественное течение жизни, и снова есть что-то важнее ее самой и их сына.

    - Они ведь не изменят решения? - Словно спохватывается Света, изгоняя пришедшую на миг в голову мысль. Потому, что ей становится страшно от одной лишь картинки надломленного Толи, чья мечта превращается в несбыточную. Что ж, Света хотя бы знает, из чего состоят мечты мужа. Уже неплохо, почти что шанс поверить в будущее.

    +1


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » В море надежд, в вихре амбиций


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно