Он смотрел на неё и улыбался улыбкой победителя, улыбкой искусителя, которому принадлежал сейчас самый прекрасный бриллиант. Старик Оффенбах, которого Эрик не слишком-то уважал за любовь к "лёгкому жанру оперетты" вдруг совсем недавно разродился целой оперой. Весьма, кстати, недурственной, как для оперетточного композитора. Разродился да и умер, не дожив до премьеры. Премьера была недавно, но, судя по статьям критиков, опера имела вид разрозненный, впрочем, на счастье Эрика, в Опера Популер попал экземпляр партитуры и были там занимательные места...
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Новая Маргарита


    Новая Маргарита

    Сообщений 1 страница 13 из 13

    1

    Фандом: The Phantom of the Opera
    Сюжет: основной

    НОВАЯ МАРГАРИТА

    Участники:
    Christine Daae, Erik, Raoul de Chagny

    Время и место:
    начало основных событий мюзикла,  23 апреля 1881 год


    Кристин дали главную партию Маргариты в опере по произведению "Фауст". В этот вечер девушка блистала и пела так, как никогда раньше. Но после выступления она падает в обморок прямо на сцене. Рауль следует за девушкой в её артистическую уборную, переживая за свою возлюбленную.

    Отредактировано Raoul de Chagny (2024-02-19 16:35:51)

    +1

    2

    Новая роль мецената далась на удивление легко. Рауль даже предположить не мог, как сильно меняются люди при виде денег: расплываются в улыбке, благодарят, говорят массу хорошего и даже желают наиприятнейшие вещи всем родным. Конечно же, семья де Шаньи всегда была состоятельной и уважаемой. Однако с таким изменением в отношении к человеку лично Рауль столкнулся впервые. Ведь тот случай, когда виконт не мог найти капитана, желавшего его взять в кругосветное плавание, разрешил Филипп. Старший брат долго отсутствовал, а затем явившись домой заявил Раулю, что нашёл судно для него.

    Потому становилось немного грустно, когда Рауль вспоминал как отмахивались и  прогоняли его в театре, когда он преследовал Кристин до кругосветного путешествия. Да, конечно, он не оправдывал своё поведение. Сейчас Рауль вспоминал это с некоторым стыдом, считая что вёл себя недостойно джентльмену и представлял сколько неудобства он доставил Кристин (если она конечно замечала его). А сейчас его встречают с улыбкой. И вот на днях он получил письмо:

    "Достопочтенный виконт де Шаньи,
    Наш театр имеет честь пригласить вас на оперу по пьесе гениального Иоганна Вольфганга фон Гёте  "Фауст". Ждём вас в указанное время (пригласительный билет прилагается) в ложе №2."

    И ниже подпись и фамилии директоров театра.

    Вот, раньше они его едва ли не за ворот выволакивали из оперы, а теперь шлют письма. Рауль решил воспользоваться приглашением отчасти потому, что одну из главных партий должна была исполнять милая сердцу Кристин. За девушку юноша в душе порадовался, потому что до его круиза она не могла рассчитывать на подобное, разве что на хоровые партии. Все дела были отложены в стороны и виконт прибыл в театр даже раньше назначенного времени. Он сидел в приглашённой ложе, слушал как в оркестровой яме тихонько настраивали инструменты, собиралась публика в зале. Отчасти он немного грустил, что пребывает в полном одиночестве и Филипп не смог составить ему компанию из-за появившихся неотложных дел.  С другой стороны виконт был в радостном предвкушении, что снова увидит Кристин. Ведь чтобы не напугать её, он старался держать вежливую дистанцию и не докучать своими преследованиями.

    Отредактировано Raoul de Chagny (2024-02-12 13:46:28)

    0

    3

    Величественный дворец, творение знаменитого архитектора Гарнье, сиял этим вечером особенно ярко, принимая почтенную публику. Аншлаг! Похоже, что парижане питали интерес к музыкальным работам соотечественника. Правда, кое-кого огорчило, что в этот раз спектакль пройдёт без участия примадонны. Поклонники Карлотты стабильно делали кассу театру. Но сейчас, должно быть, они пришли лишь для того, чтобы освистать новоиспечённую солистку, и доказать тем самым свою преданность.
    Для директоров, безусловно, это был большой риск. Из-за этого Кристин ощущала ещё больший груз ответственности на собственных плечах. Костюм Маргариты казался ещё более тесным, чем на репетициях. От света, направленного на неё, бросало в жар сильнее, чем в летний полдень. Спасало одно – мысль о долге. И прежде всего перед тем, кто всегда верил в неё.
    Артисты – чуть ли не самые суеверные создания в мире. Одни перед выступлением от души желают друг другу «сломать ногу», а Кристин, стоя в закулисье, тихо молилась. Закрыв глаза, она просила помощи у своих небесных заступников и клятвенно обещала не посрамить никого из них. Первое появление Маргариты на сцене не требовало даже открывать рот, но волна беспокойства всё равно пробегала по телу юной солистки. Ей не требовалось бросать и взгляда в сторону зала, чтобы почувствовать, как много устремлено взоров к главной героине оперы Гуно. Как они изучают её, препарируют. Что и говорить о том, какие усилия приложила Кристин, чтобы побороть страх перед своим выходом в сцене встречи с Фаустом.
    Но затем выступление прошло будто на одном дыхании. Не было ни зала с величественной люстрой и тяжёлым алым занавесом, ни грохота аплодисментов. Весь мир растворился, как будто это лишь сон. А явь – это голос, за которым вечно следовала Кристин. Даже звуки оркестра, исполнявшие в тот вечер бессмертную музыку Гуно, не могли заглушить его. И даже находясь глубоко под землёй, во мраке подвалов Оперы, учитель присутствовал в этот вечер со своей подопечной. Кристин это чувствовала. Он наблюдал за муками любви её Маргариты и её страданиями. И когда душу героини унесли с собой ангелы, возвещая, что она спасена, силы начали стремительно покидать певицу. Мир безумной каруселью закачался, закружился и подбрасывал её, лишая опоры.
    Кристин еле смогла скрыться за кулисами, прежде чем в бесчувствии упасть на руки своих партнёров по сцене. На поклоны она уже не вышла. Впрочем, её обморок не длился долго.
    «Это всё нервы», – вскоре услышала она, как сквозь толстый слой ваты, чей-то спокойный голос. Скорее всего, принадлежащий мужчине. – «Сейчас мадемуазель придёт в себя».
    Кристин медленно распахнула глаза. Очертания комнаты слегка расплывались, но, к счастью, сознание уже прояснилось. Туалетный столик с россыпью пёстрых баночек и пузырьков, огромное зеркало в золочёной раме – певица узнала свою гримёрную. Должно быть, её сюда принесли неравнодушные служители театра. Рядом с софой столпилось сразу несколько человек, которых Кристин медленно обвела взглядом. В нём не было никакой тревоги или даже удивления, словно всё шло своим чередом… но только до тех пор, пока она не столкнулась с удивительно знакомыми глазами.
    Зрачки резко сузились. Нижняя губа непроизвольно дрогнула на тихом вдохе. Кристин казалось, что вот-вот она снова лишится сознания от избытка эмоций. Прямо сейчас рядом с ней был он…
    «Рауль... боже, как он здесь оказался?»
    Вероятно, он слышал, как она пела. В это мгновение Кристин особенно отчётливо почувствовала заполошное биение собственного сердца. Зачем он пришёл к ней? Волновался? Может, собирался ей что-то сказать? Ему понравилось выступление? Столько времени она не замечала и не догадывалась… хотя, кажется, до неё доносились раньше слухи о таинственном поклоннике. Был ли это Рауль? Кристин отмахивалась от любых сплетней. Хватало и того, что рассказывают о происках Призрака Оперы.
    Кристин уже собиралась заговорить, но почувствовала, что в этой комнате есть кто-то ещё. Разумеется, помимо тех, кто стоял сейчас перед ней с озабоченным видом. Это немного озадачивало. Было у неё что-то, что можно было назвать «внутренним зрением». Она помнила эти ощущения, когда отправлялась искать загадочных фейри из бретонских легенд и оставалась одна в густых сумерках у болот. Будто происходило что-то, чего нельзя увидеть, а только почувствовать.
    Краем глаза Кристин зацепилась за чистую гладь большого зеркала. И едва заметно сжала пальцы на подоле своего костюма, на котором только ослабили шнуровку, чтобы дать доступ воздуху.

    Отредактировано Christine Daae (2024-04-30 12:43:45)

    +1

    4

    Представление началось. Виконт любил искусство в любом его проявлении, а особенно когда оно ещё и сопровождалось пением той, которая никак не покидал его мыслей... В этот раз Кристин пела просто великолепно. Казалось будто ангелы в этот вечер пели вместе с ней. Рауль был счастлив, что сидел в ложе совсем один и никто не видел его лица. Если бы Филипп в этот вечер посетил с ним оперу, то непременно бы разгадал по лицу младшего брата истинную причину внезапного желания стать меценатом именно Гранд Оперы.

    В какой-то момент ему показалось, что не существует больше никого и ничего кроме него, Кристин и её чудного голоса. Рауль бы согласился слушать его вечно и немного огрчался, когда заканчивалась её очередная ария. На миг почудилось, что девушка поёт именно ему. Правда Рауль тут же смутился своей наивности. Конечно же это было не так. Ведь Кристин вероятнее всего и не догадывалась о его присутствии.

    Однако ближе к концу юноша стал замечать бледность возлюбленной и не на шутку беспокоиться. Когда же Кристин не вышла на поклоны, Рауль сам побледнел, осознав что девушке не здоровится. К слову, рядом на кресле лежал букет цветов, который виконт собирался приподнести вюзлюбленной по окончании оперы. Вернее надеялся на то, что у него хватит духу это сделать... Впрочем сейчас никакой букет не имел значения. Рауль спешно покинул ложу. Поначалу он старался незаметно обходить людей, которые замедляли его продвижение к сцене. Но беспокойство нарастало и виконт начинал нервничать.

    -- Пропустите! Дайте пройти!.. Пропустите же! - в непривычной для себя манере хмуро восклицал юноша, продвигаясь через толпу. В какой-то момент он даже забыл про манеры и несколько раз даже толкнул тех, кто не слышал его просьбы или же не хотел уступать дорогу.

    Едва пробравшись за кулисы он узнал, что мадемуазель Даэ стало плохо прямо во время представления и она лишилась чувств. Её унесли в артистическую. Туда же направились директора и доктор. Рауль досадно выдохнул и отправился к знакомой ему двери. Сколько раз он уже подходил  к ней и боялся даже постучаться! Правда в этот раз он был более решителен и бесцеремонен и вошёл даже без стука. Он оглядел всех присутствующих и спросил:

    -- Она здорова?
    -- Это всё нервы, - отвечал доктор, - Сейчас мадемуазель придёт в себя.

    Действительно, так и произошло. Девушка открыла глаза и посмотрела прямо на него. Рауль почувствовал дрожь в ногах от волнения. Ведь впервые за долгие годы он увидел её прямой взор, но не мог понять, а узнала ли она его.

    Набрав  побольше воздуха, виконт шагнул немного ближе к Кристин и опустился перед ней на колено. Он хотел взять ее руку, но не решился.

    -- Мадемуазель... Даэ, - немного дрожащим голосом заговорил Рауль, - Как вы?.. Вы меня помните?.. Я ... Давно ... Я спас ваш шарфик из воды... Мы тогда были ещё совсем детьми... Помните?.. Меня зовут Рауль... Я - виконт де Шаньи. Помните?

    Непонятно по какой причине, но его накрыло волнение, с которым юноша едва справлялся.   Говорил сбивчиво, почти бормотал. При этом чувствовал как пересохло во рту от всех переживаний и волнений.

    Словом, виконт остался очень собой недоволен. Столько раз представлял их встречу и совсем не ожидал, что все окажется именно так! Оказалось, что плавать под парусом легче, чем говорить с мадемуазель Кристин.

    Отредактировано Raoul de Chagny (2024-02-13 12:40:12)

    +1

    5

    Она помнила всё. И светлые дни их цветущей юности, и уютные вечера за страшными рассказами о духах и героях. Отблески весёлого костра в родных глазах и пронзительное до дрожи пение скрипки ещё долго снились Кристин одинокими ночами. Но со временем она примирилась с мыслью, что им с Раулем не суждено снова встретиться.

    Наследника де Шаньи ждала иная судьба. Возможно, думала Кристин, пока она искала себе место в кордебалете, Рауль уже бороздил морские просторы. Как и мечтал ещё в детстве. Девушке оставалось по-матерински бережно баюкать в своём сердце воспоминания о тех прекрасных днях рядом с ним. Особенно, когда юной певице явился Ангел Музыки и дал чёткое указание посвятить себя всецело музыке. Ни о каких мирских удовольствиях она не имела права всерьёз думать, ведь они были слишком мелочны по сравнению с её грандиозной миссией.

    А теперь молодой человек, предмет её невинных девичьих грёз, стоял перед ней, точно во сне. Когда Рауль опустился на одно колено, Кристин на секунду почувствовала себя ещё более смущённой и растерянной. Даже в страшном волнении, едва ли контролируя себя, её гость сохранял безупречность манер. Она отметила про себя, что он изменился: вытянулся, возмужал, в нём ещё сильнее ощущалась стать, «порода». Но в то же время Рауль остался таким же трогательным юношей с ясным взором, каким она его запомнила. И, боже, как его голос дрожал! Кажется, это волнение передалось и ей. Хотелось ободряюще сжать эту крепкую бледную руку, подарить самую нежную из улыбок и говорить… много говорить…
    «Конечно, я помню вас! И всегда помнила. Вы были моим храбрым рыцарем. И сейчас, когда вы появились, мне, правда, стало лучше», – вот, что хотела сказать Кристин.

    Но заветные слова так и не сорвались с её уст. Вместо этого Кристин попыталась поскорее взять себя в руки. Мало того, что она постеснялась бы так горячо говорить о том, что касалось их лично, при других господах. Но она ещё и ощущала присутствие своего строгого учителя, который не спускал глаз со своей подопечной. Если бы не этот обморок, Кристин бы уже говорила с ним tête-à-tête в своей гримёрной, обсуждая планы на будущее. Но теперь он вряд ли пребывал в прекрасном расположении духа от такого повышенного внимания к новой Маргарите. И в порыве праведного гнева в Ангеле могли проявиться далеко не ангельские качества.

    Кристин с удивлением для себя ощутила, что с возвращением Рауля даже её оглушительный успех кажется не настолько ярким моментом в жизни. Это можно было сравнить с возвращением домой из долгой поездки, откуда она могла привезти лавину приятных впечатлений, которые, тем не менее, не заменят радости при виде родных стен. А если в её сердце появляется что-то, что может хоть капельку соперничать с желанием войти в царство музыки, это уже становится опасной привязанностью. Кристин могла этого до конца не осознавать, но в глубине души испытывать тревогу. Да, в конце концов, даже её саму эта перемена начинала немного пугать. Необходимо было срочно что-то сделать. Директора, с любопытством наблюдавшие за всей этой сценой, уже обменивались многозначительными взглядами.

    Лицо Кристин сделалось настолько сосредоточенным, что скорее напоминало маску. Она приподнялась на локтях, чтобы принять более удобное положение, и произнесла как можно более ровным тоном:
    – Месье… вы, должно быть, что-то путаете.

    Ей непросто дались эти слова. Отвратительное чувство от проявления такой показной бесчувственности стремительно растекалось по телу. Казалось, что кончики ушей (к счастью, так удачно спрятанные за копной густых локонов) у неё горят. Чуть тише дрожащим голосом она неуверенно добавила извиняющимся тоном:
    – Или мне пока ещё нехорошо… доктор, – предупреждая волнения дежурного врача при Опере, Кристин выставила ладонь перед ним и легко, как будто сбрасывая с своих рук лёгкую паутинку, произнесла:
    – Прошу, не волнуйтесь, я справлюсь. Мне только нужен отдых.
    При этом она больше не решилась смотреть ни на кого и опустила глаза. Оставалось только гадать, о чём же подумает Рауль.

    Отредактировано Christine Daae (2024-04-30 12:44:28)

    +1

    6

    Да, Рауль не раз уже представлял такое положение дел, когда Кристин просто не вспомнит его. Правда это было то, чего он так боялся. И сейчас сбывались худшие опасения. Совершенно безразличным тоном мадемуазель Даэ сообщила, что возможно он ошибся. В этот момент де Шаньи побледнел и почувствовал, как земля уходит из под ног. В ушах поднялся какой-то гул, а в глазах даже на миг потемнело. Рауль осознал, что если сейчас поднимется на ноги, то скорее всего лишиться чувств прямо в артистической, что для офицера служившего на флоте уж совсем неприлично. Поэтому какое-то время он так и стоял на одном колене, не моргая глядя на девушку.

    Нет, у Рауля не было цели смутить мадемуазель своим прямым взглядом. Просто в тот момент он был всецело поглощён своими мыслями:

    "Неужели вы, мадемуазель Кристин, всерьёз считаете, что я могу вас с кем-нибудь спутать? Я узнаю вас даже по звуку шагов и едва уловимому аромату духов. Я слишком много времени провел в раздумьях о вас и поверьте даже в беспамятстве я вас не смогу ни с кем спутать..."

    Первый его порыв был настоять на личном разговоре и потребовать объяснений. Однако он замешкался. И правильно сделал. Поступив так, он возможно навсегда отвернет от себя милую Кристин.

    Когда стоять и смотреть в упор становилось совсем уже неприлично, Рауль молча поднялся на ноги и отошёл к двери, но комнаты не покинул. Он так и стоял, все ещё бледный, с силой сжимая челюсти от досады. Правда юноша сам не понимал, что он здесь делает. Но даже после такого холодного ответа, Раулю не хотелось покидать её и оставаться подле как можно больше.

    В голове мелькали беспорядочно сотни вопросов:
    "Неужели, она действительно не помнит меня? Что же теперь делать? А если она просто смутилась и потому ответила именно так? Тогда что же, а точнее кто её так смутил? "

    В какой-то миг Рауль почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он облокотился о дверной проем, но не вышел.

    В этот момент, доктор, видя что мадемуазель Даэ уже лучше, настоятельно попросил посторонних выйти и дать певице возможность отдохнуть.  Виконт пропустил всех и, дождавшись когда они с девушкой останутся одни, обратился к ней:

    - Кристин, вы меня не помните?.. А я вас не забывал все эти годы.

    Он очень хотел говорить спокойно, но голос прозвучал глухо.

    Затем он нехотя последовал за всеми остальными и покинул артистическую, ту порог  которой он столько месяцев надеялся переступить и заключить Кристин в свои объятия. Правда у судьбы были другие планы.

    Отредактировано Raoul de Chagny (2024-02-16 21:11:23)

    +1

    7

    Сегодня, как никогда, Эрик хотел быть с своей ложе номер пять. Но эти новые директора, видимо, плохо понимали культурные советы. данные им в письменном виде, дабы лучше усвоились. И намёков они не понимали тоже или делали вид, что не понимали.
    "Что ж, значит, войны не избежать, господа" - кривя губы в холодной усмешке, думал Эрик, наблюдая, как его ложу занимают какие-то мужчины: один постарше, другой помладше.
    "Но об этом я позабочусь с завтрашнего дня... А сегодня дебют Кристин"
    Мысль о том, что его ученица, наконец, выйдет на сцену не в качестве хористки, а в качестве солистки, исполняющей главную женскую партию в опере Шарля Гуно "Фауст", вызывала и радость, и гордость, и волнение. К этому они вместе шли очень долго и усердно. Эрик сделал всё возможное и невозможное, о некоторых вещах его ученица не подозревала.
    "Пусть и дальше думает, что во всём виноват Призрак Оперы".
    Кристин тоже старалась и волновалась, волновался и Эрик, но свой гнев от волнения он старался направлять на директоров, хотя, возможно, последние дни перед спектаклем был несколько суховат в общении с девушкой и ещё более требователен. Но он верил, что Кристин непременно поймёт. Она ведь не может злиться на своего Ангела Музыки, который всё делает ей лишь во благо.
    Настроение было испорчено. Сидеть наверху у креплений люстры, спрятанных за парадной частью потолка, откровенно не хотелось. Звук здесь был так себе, а Эрику сегодня было необходимо слышать всё. Но так было бы только в ложе. Там слышны все погрешности и все положительные качества голоса.
    "Постоять за перегородкой? Весь спектакль? Или только её выходы?" - Эрик скрипнул зубами, ему хотелось видеть и слышать всё.
    "Эти двое болванов в моей ложе не похожи на завсегдатаев... Наверное, какие-то друзья директоров. И определённо будут весь спектакль обсуждать каждую юбку в зале и на сцене. И будут мешать мне слушать... Чёртовы директора!" - Эрик с досадой стукнул по перилам, проходя по помосту. Было решено спуститься вниз под сцену: там слышно всё, хоть и пыльно, жарко, душно, есть шанс попасться механикам или Мефистофелю, который в конце одного из актов "проваливается" в Ад, то есть в люк под сценой, но сегодня стоило рискнуть.
    "Да уж, там не слишком уютно, но что знают эти людишки о том, что такое ад?" - в своей привычной манере размышлял Эрик, спускаясь под сцену. Уже дали третий звонок, когда Эрик оказался под сценой, притаившись в тени старых декораций "Короля Лахорского". Ему предстоял долгий и не очень уютный вечер. Это вам не ложе с её бархатными креслами и табуреточкой для ног...
    По вступлению Эрик знал, когда на сцене впервые должна появиться Кристин-Маргарита. Если закрыть глаза, ему казалось, что он даже может различить её шаги фактически у себя над головой. Эрику безумно хотелось быть там. Он не раз думал, что ему по голосу очень бы пришёлся Валентин - брат Маргариты. Но больше всего ему хотелось бы исполнить Мефистофеля! О, какое бы раздолье это было бы для его таланта не только вокального (он бы справился), но и актёрского! Ведь каждое появление Мефистофеля оно может быть таким разным... А финальная сцена в темнице? Эрику казалось, что ни одна Маргарита не устояла бы перед ним-Мефистофелем... Особенно Его Маргарита.
    Он слушал каждую её ноту, затаив дыхание, он мысленно пел вместе с нею, каждой клеточкой своего бренного тела, каждой мыслью своею желая быть рядом. Он бы бы партнёром, достойным этой Маргариты.
    Сегодня же исполнитель партии Мефисофель был неплох, Эрик видел его на репетиции, но уж слишком нарочито карикатурен. Эрик облегченно выдохнул, когда закончилась эта возня под сценой с люком, рабочими и солистом, который совсем не ориентировался тут даже в свете фонарей, с которыми ходили рабочие. Все они так были заняты друг другом, что даже не пришлось менять насиженое место.
    В финальной сцене в темнице Эрик был готов поклясться, что Его Маргарита взывала именно к нему. На глазах Эрика невольно выступили слёзы восторга и умиления, словно бы он в этот момент на секунду испытал чувство очищения и сопричастности с теми высшими сферами, откуда по мнению Кристин и должны спускаться ангелы.
    Он хотел первым поздравить её. Конечно, в её гримёрной на туалетном столике уже лежала алая роза с чёрной лентой - её принесла мадам Жири по его просьбе. Однако, Эрик понял, что что-то пошло не так перед финальными поклонами: какая-то заминка и суматоха. И что-то подсказывало ему, что дело в Кристин, а когда она не вышла на поклон, судя по аплодисментам, то опасения Эрика подтвердились:
    "Она сегодня пела, как никогда" - бегом Эрик поднимался наверх в её гримёрную, но появился за зеркалом несколько позже, чем хотелось бы. Однако, пока мужчина переводил дыхание, его глазам открывалась весьма интересная картина: тот юнец из ложи настойчиво пытался навязать Кристин своё общество.
    Кулаки Эрика невольно сжались, пока он пытался вслушаться и вникнуть:
    "Что? Они знакомы? Когда? Какой к чёрту шарф?!" - Эрик был в замешательстве и оттого злился ещё больше. А Кристин, кажется, тоже была обескуражена происходящим, но что-то подсказывало Эрику, что всё не так просто - уж слишком хорошо он знал девушку.
    Решение пришло молниеносно - тянуть было больше некуда и некогда, лишь бы только Кристин выпроводила этого Рауля и заперла дверь, она ведь прекрасно знает правила и что учитель её ждёт.
    "Ну же, Кристин, будь умницей..." - с досадой думал Эрик, сверля взглядом девушку. Ох, не так он представлял себе её дебют, а ещё этот...
    -... Каков наглец! - рявкнул Эрик, не выдержав, - Он ещё смеет лгать тебе про какой-то шарф?! - нервы трещали, как канаты, он сам вместе с нею будто отпел спектакль - Или он не лгал, Кристин? - его голос стал мягче, вкрадчивее, но подозрительнее. Здесь явно была готова разразиться буря.

    Отредактировано Erik (2024-04-29 08:00:59)

    +1

    8

    Кристин видела замешательство молодого человека и осознавала, что нанесла ему обиду. Для этого нет нужды даже заглядывать в глаза. От всей его коленопреклонённой позы веяло тяжестью чувства, которое Раулю приходилось выносить в своей душе. Даже молчание выдавало его больше, чем какие-либо слова.

    Молчала и Кристин, но иначе. Она не узнавала саму себя. Её ли голос звучал в тишине гримёрной, обдавая холодом родного Севера? Её ли рука отсылала бескомпромиссным жестом любопытных гостей? Хотелось возразить, но невозможно. И когда Рауль спустя несколько тягостных секунд поднялся и отошёл к двери, Кристин немыслимым усилием воли подавила в себе желание окликнуть его. Остановить. Признаться, наконец. Но она лишь послала ему нечитаемый взгляд из-под полуопущенных век.

    Вот он остановился. Сердце пропустило удар. Кристин гадала, что же он сделает дальше: потребует ли немедленного ответа или хлопнет дверью, вновь исчезнув из её жизни? И того и другого она не желала. Нет, только не сейчас. Других Кристин более не удостаивала и взгляда. Незаметно для неё они скрылись из артистической, словно тени в сумраке. Она только машинально кивнула на брошенную вскользь фразу доктора. Вероятно, на пожелание беречь своё здоровье.

    В освободившейся артистической Кристин неожиданно, как и Рауль, ощутила мучительную нехватку воздуха. Их с виконтом разделяло больше, чем эти несколько шагов, которые он проделал к двери. Годы, проведённые вдали друг от друга, а ещё больше – пропасть из недосказанностей. И это она, Кристин, отделила себя этой пропастью от него. Певица незаметно вцепилась в подлокотник, но не сдвинулась с места, всё так же безмолвно наблюдая. Её спектакль продолжался слишком долго. Если б она только знала, что основное действие начнётся только после падения занавеса…

    Несколько раз за вечер прозвучало это робкое «помните?». Но теперь в этом слове, казалось, сквозила обречённость. Наконец, Рауль припечатал свою собеседницу фразой, которая имела удивительное свойство: окрылить и в тот же миг захлестнуть удушающей волной сожаления и горечи. Каким же потерянным он казался в этот момент! И насколько тяжёлой виделась Кристин его походка. Но она услышала то, чего так желала втайне услышать. Юная певица из деревушки близ Упсаалы не покидала его мыслей. Значит, он сдержал своё слово…
    «Ох, Рауль… если бы ты только знал», – едва не сорвалось с её губ, как в горле резко пересохло. Точно неведомая сила удержала от этого шага.

    Дверь захлопнулась. Кристин встала и проделала всего пару шагов, прежде чем застыть на месте. Она услышала голос. Тот самый, который говорил с ней на протяжении нескольких лет, наставляя и направляя. И он пылал гневом. Да так, что воздух, казалось, трещал от напряжения. Кристин побелела. Ей казалось, она ощущала его присутствие в гримёрной с самого начала. Только не отдавала себе отчёт об этом в полной мере.

    Учитель то бранил виконта, то обращался к подопечной с обманчиво доверительной интонацией в голосе. Лицо певицы побагровело, она сцепила пальцы в замок перед собой и примирительно произнесла, избегая его резких формулировок:
    – О, Ангел, этот шарф… этот молодой человек… вам нет нужды беспокоиться об этом. Как видите, его больше здесь нет. Только мы вдвоём, – Кристин понизила голос, слегка улыбнувшись. – И теперь я могу принести вам благодарность за ваш великий труд.

    Она сложила руки на груди крест-накрест, прикрывая веки в благоговении и слегка склоняя голову. Но при этом её сердце по-прежнему летело вскачь. Ведь учитель мог всё понять не так, как Кристин желала. Ей хотелось успокоить его, убедить в напрасности волнений. Но только без лжи. Обмануть того, кто так долго о ней заботился и кому она стольким обязана, казалось неправильным. Но также Кристин пыталась убедить в том числе и саму себя, что молодой человек не станет преградой на пути к её мечте войти в царство музыки.
    – Сегодня я пела только для вас, – проникновенно произнесла она. – Я чувствовала, что вы были рядом.

    Отредактировано Christine Daae (2024-04-30 12:45:20)

    +1

    9

    Эрик сам от себя не ожидал, что ревность поглотит его фактически целиком, как огромное, безобразное чудовище. Или это он сам стал чудовищем, что ни спасала ни маска, ни преграда в виде зеркала между ними с Кристин? Эрик никогда не считал, сколько там по театру ходит представителей мужского пола и сколько из них потенциально могут обратить своё внимание на мадмуазель Даэ. Впрочем, Кристин сама не спешила проявлять любопытство в сторону противоположного пола: то ли дело было в её скромности, то ли в заветах Ангела Музыки, которые он велел строго соблюдать ещё с тех пор, как юная Кристин пыталась отпроситься у него на прогулку вместо урока пения.
    Но почему-то появление этого Рауля де Шаньи (о, да, Эрик запомнил!) вызвало просто целую волну негодования и вместе с тем практически безотчётного страха, будто бы этот юнец действительно мог украсть у Эрика Кристин. И хотя вся картина, что предстала перед взором Эрика говорила об обратном, но было что-то в этом молчании и безысходности нечто большее, как бы между строк написанное письмо. И это злило. заставляя кулаки сжиматься и всем чувствам клокотать внутри.
    "О, нет! Если бы это не значило ровным счётом ничего, то выглядело бы всё гораздо проще!"
    Эрик вслушивался, всматривался, пытаясь понять, "все эти годы" - это сколько и когда успела Кристин с ним познакомиться, ведь она очень едко покидала театр... Тем более одна.
    "Спокойно, Эрик, спокойно..." - уговаривал он себя, но совсем спокойно не получалось.
    Мысль о том, что он не взял с собой удавку, которая пришлась бы сейчас очень кстати, досадливо колола мужчину. Впрочем, можно ли было ожидать, что ему понадобится удавка на премьере спектакля своей ученицы? Он ведь её достаточно хорошо обучил, чтобы не бояться улюлюкающей "свиты" Карлотты, освистывающей всех неугодных. Даже эти глупые шакалы с их воплями буквально растворились в овациях, которыми награждали Кристин-Маргариту. А тут этот де Шаньи... Ну, надо же, какое упущение!
    Кристин то бледнела, то краснела. Эрик даже на мгновение испугался, что она сейчас снова упадёт в обморок И что тогда...?
    "А, может, так было бы удобнее?" - мелькнула холодная и расчётливая мыслишка.
    Её слова и покорность чуть сбавили пыл Эрика.
    - Да, дитя, я знаю, что ты пела для меня. И я был там... с тобой... на сцене.
    "Ну, почти... под нею, если быть точнее".
    - Ты сегодня превзошла саму себя, - похвалил Эрик, он ведь всё-таки был рад и горд за Кристин, - Но тебе ещё есть, куда расти, - назидательно добавил он, - Сегодня ты показала, что все мои труды не прошли даром. Помнишь, однажды я говорил, что твой голос он создан для сцены и публика однажды обязательно рукоплескать тебе? На столе лежит роза... Она твоя. Это мой тебе подарок.
    Эрик немного помолчал, позволяя себе успокоиться и наблюдая за Кристин. Кажется, мадмуазель Даэ стало действительно лучше и за неё можно было не опасаться.
    - Но я не хотел бы, чтобы этот...чтобы эта история повторилась. Ты не должна быть из тех, в чью гримёрную после спектакля заходят сомнительные джентльмены.
    Он чувствовал, что в груди снова жжётся ревность и накатывает волнение. Он очень давно хотел! Очень! И другого подобного момента может не быть.
    - Дитя... Кристин. Ты должна пообещать, что останешься верна музыке. И мне.

    +1

    10

    «Этот шарф… этот человек… нет нужды беспокоиться» – столь обтекаемые формы в речи выбирались Кристин почти интуитивно. В конце концов, в её голову затесалась мысль: что заставило её так осторожничать? Ведь раньше Ангелу Музыки она рассказывала абсолютно всё, не пытаясь обойти прямых вопросов. Значило ли это, что молодая певица уже незаметно отдаляется от своего маэстро? И причиной всему было именно возвращение Рауля?

    Другие юноши и мужчины, имевшие возможность обмолвиться хоть словом с будущей дивой, ни разу не оказывались в подобных ситуациях. Да и сама Кристин не тянулась к общению с большим кругом людей. Не только потому, что оставалась прилежной ученицей мастера, но и в силу склада характера.

    Буря эмоций поднялась внутри Кристин. Но, получив долгожданную похвалу от своего Ангела, она испытала толику облегчения и улыбнулась шире. В другое время ей, вероятно, даже захотелось бы порхать по всей гримёрной, будто ей всего тринадцать, а не семнадцать лет. Но сейчас, сохраняя достоинство, Кристин лишь склонила ниже голову, после чего мысленно вознесла молитву своему небесному посланнику.

    Конечно, Ангел не даст ей возгордиться. Любое новое достижение вело к тому, что теперь Кристин придётся подняться на ступень выше, дабы не обмануть ожиданий учителя. При этом мадемуазель Даэ не забывала о пророчестве, которое когда-то получила от него. Когда же учитель указал ей на подарок («как я могла не заметить?!», – мелькнуло у неё в мыслях), она подлетела к туалетному столику и с замиранием сердца протянула руку к розе без единого шипа.
    «Такая нежная и беззащитная», – подумала Кристин, обводя взглядом бархатистые лепестки и тонкий цветочный стан, обвитый чёрным атласным «пояском».

    Будто кроваво-красные буквы на белом листе, эта роза так выделялась среди пышных букетов, не уступавших друг другу ни в душистом шлейфе, ни в красоте. Это по-настоящему завораживало. Но, конечно, пропустить мимо ушей слова наставника Кристин не могла. И когда речь зашла о произошедшем сегодня, её голос взволнованно зазвенел:
    – Но Рауль… – Кристин тут же прикусила язык, почувствовав, что зря лишний раз напомнила о человеке, ставшем причиной такого всплеска ярости.

    Что-то предательски дрогнуло внутри, когда учитель назвал его одним из «сомнительных джентльменов». Рауль никогда бы не сделал ничего дурного, в этом Кристин была уверена! И, возможно, если бы маэстро узнал его… Но сейчас, похоже, что-то доказывать было бесполезно – с минуту назад этот голос напоминал рокот грома средь ясного дня. Если бы она пустилась в объяснения, её бы прервал тот же гневный отклик, которого Кристин боялась ещё с юных лет. Может, позже у неё получится поговорить с ним об этом спокойнее? Она объяснит, что просто растерялась, увидев молодого человека и также после того, как встретилась с такой реакцией от учителя. Или же… не следует ждать, замалчивая о том, что её беспокоит? Вдруг всё станет только хуже?

    Просьба, которая скорее даже напоминала приказ, привела Кристин в смятение.
    – Так вы думаете, я посмею вас предать?.. – упавшим голосом задала она вопрос.
    И что именно он под этим подразумевал? Поначалу Кристин рассудила так: не беспокоило ли его то, что репутация посетителей могла сказаться на ней не самым лучшим образом? Но может излишнее внимание со стороны других людей (или, точнее, мужчин) могло отвлекать его ученицу от занятий? Причём отвлекать в том самом смысле, от которого лицо юной особы багровело. Обсуждать подобные вещи казалось таким неловким! Кристин надеялась, что ей не придётся общаться на эту тему с учителем.

    Нервно теребя ленту на розе, Кристин начала говорить тихо, но вполне уверенно:
    – Музыка сопровождала меня с детства, она – часть моей жизни. Как и вы. В самом деле, не понимаю, чем страшна эта «ситуация», – в голосе сквозь смиренные заверения пробивались хрупкие нотки удивления и даже возмущения. – Сегодня я отдала вам душу. И ни делом, ни мыслью не бросила на своё или ваше имя даже тень… порока.

    Последнее слово она произнесла через силу, отчаянно краснея от нахлынувшего на неё смущения. Так в чём же причина такого раздрая, который стал причиной внутреннего беспокойства Кристин? Может, Ангел снова заглянул в её душу и увидел то, что даже она не может распознать?

    Отредактировано Christine Daae (2024-05-08 17:00:22)

    +1

    11

    Он слишком хорошо знал Кристин, чтобы поверить в этот тон, будто речь шла о чём-то несущественном и случайном. То,. как она краснела, отводила вмиг опустевший взгляд, как беспокойны были её тонкие пальцы в то время, как этот Рауль был в гримёрной, да и сейчас - всё это было неспроста. Впрочем, даже если бы ничего и не произошло, Эрик бы с трудом в это мог поверить - такова уж была его натура. Он не верил ничему и никому, даже, порой, самому себе поверить он не мог. Ведь чтобы верить самому себе, нужно научиться быть честным с самим собой и не лгать. А лгать Эрик умел. Так как же тогда верить самому себе? А Кристин?
    Но мужчина понимал, что вопрос с Раулем может подождать, если только Кристин пообещает... она ведь хотела. Хотела знать, хотела увидеть.
    "Хотела ли?"
    Эрик на мгновение задумался. С того самого дня, когда он впервые сказал о Царстве музыки и о том, что может сопроводить её туда, он иногда нет-нет да снова упоминал об этом. Очень редко, очень вскользь, но виде огонёк интереса в глазах своей ученицы - это ему было важно. Ему нужно было понимать, что можно потянуть за эту ниточку и Кристин отзовётся. И вот сейчас, как никогда, ему нужно было видеть её интерес, однако, появление Рауля спутало все карты... Одно только его имя, слетевшее с губ Кристин заставило Эрика испытать раздражение. Пальцы, затянутые в кожаные перчатки сжались в кулаки:
    "Рррауль де Шшшшаньи... Кажется, у меня появился ещё один претендент... И чем скорее, тем лучше. Но сперва Жозеф Бюке" - мрачно думал он.
    Между ними с Кристин снова повисла леденящая душу тишина. Он смотрел на неё через зеркальное стекло и молчал. Молчал, понимая, что сейчас может буквально одним словом, одной резкой реакцией разрушить абсолютно всё, что выстраивал долгие годы: весь образ Ангела Музыки может треснуть и развалиться, как фарфоровая чашка или маска, которая покрывала его уродливое лицо.
    "Нет, Эрик... Нужно, чтобы она ушла с тобою. Только так у тебя есть хоть малейший шанс сохранить всё"
    Это было невыносимо мучительно: смотреть и молчать, когда так много и громко хочется сказать. Он смотрел, как осторожно девушка держит в руках его маленький подарок, как смотрит на цветок, как касается. Он безумно хотел в этом всём увидеть хоть малейшую подсказку, как ему быть сейчас. Но это треклятое имя не давало ему покоя.
    "Она получила розу от своего Учителя и продолжает мне говорить о Рауле?!"
    - Ты ещё очень юна, - коротко и сухо практически оборвал её возмущение Эрик, - Я знаю тебя, но за других... и их намерения я не могу быть уверен.
    Он замолчал и позволил ей говорить дальше. Конечно, ему даже несколько льстило её возмущённое оправдание, но как-то слишком много было слов, на его взгляд, если всё случившееся было лишь досадной случайностью, которая никак не задевает чувства его ученицы. Слишком много слов. Слишком. И с этим теперь тоже предстояло разобраться.
    Эрик медленно выдохнул и прикрыл глаза, стараясь говорить спокойнее:
    - Так "да" или "нет", дитя? У тебя не должно быть ни тени сомнения, если ты хочешь войти в Царство музыки. И увидеть меня...

    +1

    12

    Кристин задумчиво покачала головой в ответ на слова Ангела о ненадёжности чужих намерений. Одно дело – так говорить о незнакомцах и совсем другое – о Рауле. Слишком много воспоминаний связывало их вместе, столько пережито волнительных минут, и поныне гревших душу уже состоявшейся певицы.
    «Но ведь мы с ним так давно не виделись. Всё могло измениться…», – тревожно зашептал внутренний голос, подозрительно напомнивший ей учительский тон.

    Кристин невольно вздрогнула. Расставание с Раулем в тот памятный день на берегу моря и так омывало её сердце волнами тоски и грусти. А теперь она ещё и допустила мысль, что её встретил совсем не тот заботливый и добросердечный юноша, который пробуждал в ней только самые нежные чувства. Мог ли он причинить ей боль, прикрываясь этим светлым образом? Ввести в заблуждение… заморочить…
    «Нет», – твёрдо решила она. – «Только не он»

    Но ведь и учителя она знала не первый день. И что бы он ни говорил, всё сбывалось. Ангел знал всё обо всех. Так что объективно у Кристин не было повода не доверять ему. Лишь сердце казалось непокорным разуму. И эти метания лишали её равновесия, смущали, путали мысли. Единственное, за что крепко держалась Кристин, – это неоспоримое желание учителя дать ей самое лучшее, поднять до своего уровня.

    Эта простая аксиома и возвращала мадемуазель Даэ уверенность в действиях. Она подняла глаза вверх. Ей, конечно, была безразлична лепнина у потолка или пятна света на нём – она устремляла свой взор куда дальше. А именно – к небу, откуда её бедный отец и послал Ангела Музыки в помощь любимой дочери. Она вслушивалась в тишину, жадно ловила каждое слово, уже перестав даже ощущать и без того небольшой вес розы в руках.

    Вот раздался тихий выдох и снова раздался голос, в котором Кристин уловила лёгкие нотки, как ей казалось, усталости. Должно быть, этот разговор очень вымотал её Ангела, а она об этом и не подозревала. От осознания этого кольнуло в груди. Впрочем, и самой Кристин пришлось испытать от этого груза эмоций тяжесть, оседающую внутри. Но теперь их непростой разговор близился к концу.

    Кристин совсем не ожидала, что учитель потребует незамедлительного ответа на вопрос. Но ощущала, что именно сейчас, возможно, решается её судьба. То, о чём она так давно мечтала, совсем близко – на расстоянии всего одного слова. Царство музыки раскроет перед нею двери и Ангел предстанет, наконец, во всём своём великолепии перед жаждущей его увидеть ученицей. Будто вот-вот спадут магические чары, как в какой-нибудь сказке из детства Кристин. На секунду ей даже показалось, будто она спит, – настолько это казалось желанным.

    Время не ждёт, в отличие от всего другого, что осталось за дверью гримёрной. Сейчас или никогда. Кристин сделала глубокий вдох и проговорила тихо, но решительно:
    – Я готова, – в следующую же секунду её голос сделался ещё более взволнованным от этого предвкушения. – Мой Ангел, прошу вас, не отвернитесь от меня. Откройтесь… покажитесь…
    Кристин умолкла, нежно прижимая к груди розу. Её ресницы трепетали, теперь она даже не решалась поднять взгляд, но в нём легко угадывалось полное надежд ожидание.

    +1

    13

    Его считали искусным чревовещателем, трепетали перед ним, как перед искусным иллюзионистом, который, казалось, мог творить то, что не под силу обычным людям: его иллюзии могли приводить в восторг или же убивать - на всё была воля Эрика. И вот теперь его считали то Призраком, то Ангелом, а Эрик стоял по другую сторону зеркала, глядя на Его Кристин и изнывал от одной вселенской несправедливости - он не мог читать мысли других людей. А как бы сейчас хотелось! Ах, как хотелось заглянуть в эту кудрявую головку и понять, о чём именно она думает сию минуту.
    Он буквально видел, как тени мыслей неторопливым хороводом скользят во взоре юной мадмуазель. Да, он видел их, но не мог ни назвать, ни уловить, ведь это не дано простому человеку, коим на самом деле являлся Эрик. Это вызывало злость, досаду и нетерпение. И в этом адском сочетании эмоций, время делало совершенно странный кульбит, буквально растягиваясь на глазах: какие-то считанные секунды вдруг стали казаться мужчине тягостной вечностью.
    Но нужно было сохранять хотя бы те жалкие крупицы терпения, которые остались в распоряжении Эрика. Он прикрыл глаза, сжимая и разжимая руки, затянутые в чёрные кожаные перчатки. Он старался прислушаться к этому едва различимому шороху, к собственному дыханию, стуку сердца - к чему угодно, лишь бы не думать, что молчание и размышления Кристин для него долги и мучительны, словно пытка.
    "Ну, же, дитя, неужели ты не веришь своему Ангелу?" - думал он. И мысль эта вилась, опутывая его самого, сковывая. Эрик не желал признаваться самому себе вслух, но он очень устал от этой игры с Кристин. Нет, он, конечно, привык жить, скрываясь ото всех, но Кристин оказалась тем человеком, которому хоть и можно было врать бесконечно, как остальным, но... Но хотелось не врать, а разделить с ней его музыку - самое дорогое, что было у Эрика. И в этом желании ему непозволительно-наивно хотелось верить, что ему удалось поставить Кристин на ту ступеньку рядом с собой, когда она сумеет понять и оценить по достоинству...Он столько вложил в неё, он видел, как она тянется к нему, как внимает, а сейчас затянувшееся молчание, словно Пенджабская удавка на шее, лишало Эрика воздуха. Хотелось рвануть воротник рубашки, но он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть то, что происходило с Кристин. Она то думала о чём-то, погрузившись в себя, чуть хмурясь, то вздрогнула едва заметно...
    "Знать бы!" - с досадой думал Эрик, наблюдая, как девушка меняется в лице и поднимает глаза к небесам.
    Услышав её голос, Эрик с облегчением выдохнул. Он много раз думал, что бы сказал ей, сыграл на скрипке или спел... Хотелось нечто такое возвышенное, но сейчас ничего не шло на ум, что было бы подстать Ангелу.
    "Разве что..."
    Он смотрел на неё и улыбался улыбкой победителя, улыбкой искусителя, которому принадлежал сейчас самый прекрасный бриллиант. Старик Оффенбах, которого Эрик не слишком-то уважал за любовь к "лёгкому жанру оперетты" вдруг совсем недавно разродился целой оперой. Весьма, кстати, недурственной, как для оперетточного композитора. Разродился да и умер, не дожив до премьеры. Премьера была недавно, но, судя по статьям критиков, опера имела вид разрозненный, впрочем, на счастье Эрика, в Опера Популер попал экземпляр партитуры и были там занимательные места...
    Эрик выдохнул, нажал на несколько камней и пока зеркало плавно-плавно отъезжало в сторону, запел арию Дапертутто - мистического и таинственного поклонника куртизанки Джульетты из третьего акта "Сказок Гофмана":
    - Scintille, diamant,
    Miroir où se prend l'alouette,
    Scintille, diamant, fascine, attirre-la
    L'alouette ou la femme a cet appas vainqueur
    Vont de l'aile ou du coeur
    L'une y laisse la vie
    Et l'autre y perd son âme.
    Beau diamant, scintille, attire-la.

    За его спиной неровно сияли факелы, вырисовывая на фоне зеркальной рамы лишь тёмный силуэт, укутанный в плащ, не давая разглядеть ни лица, ни даже маску на лице, ни какие-то иные детали облика: лишь только силует, стоящий на грани света и тьмы и голос, его роскошный, льющийся бас-баритон, который царил буквально над всем и, наконец, обрёл свободу - слишком уж тесно ему было в потайных коридорах. Ему было тесно и в этой гримёрной, где, казалось, он звучал отовсюду, отражаясь от стен небольшого помещения.
    Забавно, что он вспомнил именно эту арию, которую буквально пару недель назад посмотрел и "примерял" на голос - она очень удачно на него легла. И в тексте, где был призыв "Сияй, бриллиант" тоже упоминалось зеркало. Эрик даже сам не сразу понял, как удачно попал. Где-то примерно на середине, продолжая петь, он протянул руку Кристин, приглашая следовать за собой...

    +1


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Новая Маргарита


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно