Заклятый враг нравственности и благопристойности, искушающий, даже когда сросшийся с кожей страх осуждения забирал бразды правления, усмиряя естественные желания в пользу требований приличного общества. Однако тень смело вступала в свои права обычно только в особенно удачные моменты, когда, к примеру, профессор уже давно спал, и сквозь щель в ванную можно было незаметно полюбоваться хорошенькой девушкой. С ней не приходилось долго думать или чувствовать себя мерзавцем, — та находила оправдания всякой шальной мысли, шептала на левое ухо: «безгрешны только младенцы», и рука уже как-то сама тянулась к пышной груди служанки. Сейчас и в тени что-то изменилось: она была на редкость бесноватая, металась, точно ей всё никак не давалось целиком завладеть Альфредом.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Другие истории » Be the bitterest of my losses


    Be the bitterest of my losses

    Сообщений 1 страница 5 из 5

    1

    ДРУГИЕ ИСТОРИИ

    Фандом: Ромео и Джульетта


    Be the bitterest of my losses

    Будь самой горькой из моих потерь

    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/109/984186.jpg

    Участники:
    Анна Австрийская и Бекингем как Розалина и Меркуцио

    Время и место:
    Верона, лето


    И нет невзгод, а есть одна беда -
    Любовью называется она)

    Предупреждение:
    Возможны мелкие порезы об осколки девичьих грёз.

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-02-23 15:09:35)

    +3

    2

    [nick]Rosaline Capulet[/nick][status]Дианы предпочла удел[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/105/984687.png[/icon][lz]<div class="lzname"> <a href="ссылка">Розалина Капулетти</a> </div> <div class="fandom">Roméo et Juliette</div> <div class="lzinfo">Племянница синьора Капулетти</div>[/lz]

    - Простите, святой отец, что нарушила ваше уединение. Мне очень нужен ваш совет... И ваше благословение.
    - Я слушаю вас, дочь моя. Облегчите душу исповедью, и я, насколько в моих силах, постараюсь вам помочь.
    И Розалина рассказала... Всё, что случилось, начиная с того памятного для неё дня и заканчивая её решением прийти сюда, чтобы принести обет целомудрия. Монах выслушал внимательно, и, когда юная синьорина закончила, задал один, но очень важный вопрос:
    - Уверены ли вы, дочь моя? Сейчас в вас говорит горечь, вы несчастны. Но с течением времени произошедшее позабудется, боль пройдёт: известно, что время - лучший лекарь. Вы молоды, ещё можете полюбить - и могут полюбить вас. Подумайте об этом, не торопитесь. - Лоренцо пристально посмотрел на девушку. - Не придётся ли вам пожалеть о том обете, которого теперь так желаете?
    На несколько минут воцарилась тишина. Брат Лоренцо не торопил с ответом, а Розалина, казалось, только сейчас задумалась о возможных последствиях. Нет, она размышляла о них раньше. Но старому монаху удалось заставить её ненадолго усомниться в своём решении.
    - Нет, святой отец, жалеть мне не о чем. Я уверена, что с помощью Мадонны и нашего Создателя у меня достанет сил вынести добровольно взятую ношу. Познав как счастье, так и печали земной любви, я поняла, что единственная любовь, способная даровать истинное блаженство, - любовь божественная, к которой я отныне стану стремиться.

    Исполненная не горячности, свойственной юности, но глубокого осознания, искренности и веры, речь девушки убедила монаха. Его дело - спасение душ, а эта душа сама стремилась отдать себя служению Богу. Так ему ли препятствовать ей?
    Лоренцо провёл девушку в часовню, взял с аналоя Крест, осенил им её, преклонившую колена, и вопросил:
    - Готова ли ты, дочь моя, дать обещание перед Всевидящим Богом?
    - Я уже сказала и повторю опять: готова, святой отец.
    Тогда он взял Библию, положил на аналой, перед которым стояла Розалина, и сказал:
    - Принеси твой обет на Святом Писании, через которое говорит с нами Всевышний. Но, делая это, помни, что он видит и знает не только наши слова и поступки, но и самые тайные мысли, желания и чувства.
    Девушка медленно кивнула, вздохнула глубоко, собираясь с духом, и на Библии поклялась...

    - Неуязвима для любовных стрел,
    Она Дианы предпочла удел,
    Закована в невинность, точно в латы,
    И ей не страшен Купидон крылатый.
    <...> - Иль целомудрия обет дала?
    - Да, в этом нерасчетлива была.

    Всё началось тёплым весенним днём. Надев самое простое своё платье, накинув лёгкую вуаль, Розалина позвала Паолу, свою верную служанку, и вместе с ней отправилась на городскую площадь - посмотреть на праздник. Продолжались пасхальные дни - сорок дней прошло, ещё девять до Троицына дня, но уже чувствовалось приближение лета. На площадях показывали представления, устраивались ярмарки, и, слыша разговоры слуг между собой, Розалина заинтересовалась: она ведь не бывала на ярмарках, и ей так захотелось взглянуть, хоть немного, одним глазком, чуть-чуть повеселиться...

    Благородные синьорины, как правило, не покидали свои дома подобным образом: пешком, без сопровождения кого-либо из членов семьи: это было опасно. Розалина же, воспользовавшись тем, что родители заняты своими важными делами, потихоньку ускользнула, или, проще говоря, сбежала, пока за ней никто не смотрел. Няни или кормилицы у ней не было с тех пор, как минуло четырнадцать лет. Неудивительно оттого, что прогулка показалась Розалине не самой приятной: она не привыкла к шумной кричащей толпе, где всякий может задеть, толкнуть, не имела дела с торговцами, а потому не знала настоящей цены вещам, не случалось ей и пытаться прокладывать дорогу или же замирать от страха, натыкаясь взглядом на цвета враждебных её семье Монтекки.
    Погода стояла солнечная, однако в это время года, как известно, отличается она непостоянством. Розалина шла впереди, Паола спешила позади, дабы не упустить из виду синьорину. Они подходили к торговым рядам, откуда слышались голоса зазывавших продавцов: "Лучшие ткани!", "Груши, яблоки, апельсины!", "Украшения для синьор и синьоров!" - когда подул порывистый ветер.
    - Паола! - воскликнула Капулетти.
    - Синьорина?
    - Моя вуаль! - Ошибкой было надевать её, собираясь изображать девушку из простого народа. Но и пойти без неё также нельзя, ибо не пристало выходить без убора. И Паола бросилась за улетавшим шелковым отрезом. Она протянула руку, чтобы схватить зацепившуюся за что-то ткань, когда почувствовала, что утыкается лицом в чью-то одежду.
    - Простите, синьор! - девушка отступила на несколько шагов, бросив быстрый взгляд на господина, на которого имела несчастье налететь. Как стыдно! - Я так спешила...
    Розалина тем временем, ожидая Паолу, делала вид, будто очень заинтересована товарами, старательно отворачиваясь от прохожих, чтобы не быть узнанной. Опознают - отведут к родителям, наказания тогда не миновать!

    Отредактировано Anne of Austria (2024-02-24 16:15:03)

    +1

    3

    Patrizio Buanne - Bella Bella Signorina

    Утро выдалось на славу – солнечное, яркое, безветренное. Наполненное горластым щебетом птиц и ароматами цветов, которые сейчас могли перебить даже вонь рыбного рынка. Ну, почти.
    - Бенволио! – неспокойный нрав Меркуцио требовал действий, а того лучше – развлечений, в такой-то чудесный день! А что за развлечения в одиночку?
    - Бенволио, дружище, - застав приятеля сидящим на скамье, где он печально перебирал струны лютни, Меркуцио хлопнул его по спине. – Почему в столь отменный день у тебя такое лицо, словно собака стащила с твоей тарелки кусок жаркого, которым ты собирался насладиться? А теперь ты хлопаешь губами точно так, как рыбина, которую кухарка принесла в корзине. Наберись духу и скажи уже прямо.

    Ловко выудив лютню из рук растерявшегося от эдакого напора собеседника, Меркуцио устроился на скамью и пробежался пальцами по струнам, наигрывая незамысловатый весёлый мотив.
    - Скучаешь? После запрета Его Светлости на дуэли, вам с Ромео теперь совсем нечем заняться?
    Приятель скрестил руки на груди и кисло глянул из-под бровей.
    - Вовсе нет. Меня вовсе не заботит запрет на дуэли. Если потребуется, я возьму дубину, чтобы отлупить кого-нибудь из Капулетти.
    Завершив мелодию в ускоренном виде, отчего она стала даже не весёлой, а задорно-дурашливой, Меркуцио вернул лютню.
    - Что же тогда? Того и гляди, возле тебя молоко скисать начнёт, а сладкие апельсины превращаться в лимоны. Хотя-я… дай угадаю. Я кажется, знаю. Точно знаю! Дело в женщине? Какая скука, это ещё хуже, чем киснуть без доброй драки.
    Из дома вышла служанка, с подоткнутой юбкой и ведром в руке – явно мыла полы. Размахнулась и выплеснула воду подальше, в кусты, откуда тут же выскочила сонная мокрая собачонка. Отряхнулась и убежала, заливая всё вокруг звонким лаем.

    - Тебе бы всё насмешничать, - пробурчал приятель, вставая с лютней подмышкой. – Найдётся и по твою душу красотка, которая заставит тебя грустить.
    Так разве это не смешно? – тоже поднялся Меркуцио. – Сидеть с кислым лицом из-за слов девицы! Они ведь только и делают, что щебечут. Сегодня одно, завтра иное, как шебутные птицы на ветвях.
    Но вслух не сказал, чтобы совсем уж приятеля не расстраивать.
    - Надеюсь, что красотка, которая найдётся, заставит меня радоваться и улыбаться, погрустить я могу и сам. А твоему горю очень легко помочь – все женщины любят подарки. Пойдём на ярмарку! Купишь ей корзину сладких груш или пёстрых лент, кружев – глядишь и улыбнётся твоя недотрога.

    Конечно, Берволио возмущался.
    Конечно, они отправились на ярмарку, где побродили вместе, а затем разошлись – сам Меркуцио ничего покупать не собирался. Разве что яблоко в меду, на деревянном прутке, которое с удовольствием съел, и теперь просто бродил, радуясь шуму, гаму, толчее, надеясь застать кукольное представление или иное развлечение.
    - Надо ли спасать друга? – пробормотал сам себе, ведь время шло, а Берволио не возвращался. – От мук любовных я его, конечно, спасти не в состоянии, но могу уберечь от разорения. Наверняка ведь задержался в ювелирной лавке.

    - И куда же мы так спешим? – двумя руками приобнял молодую служанку, что уткнулась чуть ли не носом в его грудь.
    Признаться, столкновения он мог избежать, всего-то и нужно было – сделать шаг-другой в сторону. Но куда забавнее позволить девушке теперь краснеть, мяться и объяснять, почему не смотрела, куда идёт.
    - А, ты об этом? Красивая вещица, - шёлковая полоса ткани зацепилась за навес над прилавком с фруктами и реяла на ветру. – Дорогая, как я понимаю.
    Ткань приятно холодила пальцы и стало ясно, почему девушка так переживала.

    - Не твоя? Наверное во-он той твоей подруги, что стреляет в нас глазами, да?
    Миловидная подружка служаночки выглядела более серьёзной, наверняка набожная особа, но когда Меркуцио это останавливало? Он обошёл прилавок и облокотился о него, так что оказался как раз напротив девушки.
    - Твоё? А я тебя точно нигде раньше не видел? – лицо девушки казалось ему знакомым, очевидно прислуживала одной из его знакомых, а  то и доводилась дальней бедной роднёй.
    - Я готов его вернуть, - протянул шёлк, который бережно свернул. И тут же отдёрнул руку, смеясь. – Всего за один поцелуй.

    [lz]<div class="lzname"> <a href="ссылка">Меркуцио</a> </div> <div class="fandom">ROMÉO ET JULIETTE </div> <div class="lzinfo">скептик и балагур, в родстве с герцогом Вероны</div>[/lz][nick]Mercutio[/nick][status]Любовь нас превращает в идиотов[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/109/63174.jpg[/icon]

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-04-13 22:37:21)

    0

    4

    [nick]Rosaline Capulet[/nick][status]Дианы предпочла удел[/status][icon]https://i.yapx.ru/XQP4J.jpg[/icon][lz]<div class="lzname"> <a href="ссылка">Розалина Капулетти</a> </div> <div class="fandom">Roméo et Juliette</div> <div class="lzinfo">Племянница синьора Капулетти</div>[/lz]

    - Вуаль... - пробормотала Паола. Осанка и одежда подсказали девушке, что перед нею знатный синьор, - Вуаль улетела, и я пыталась её догнать. - Что за кошмар! И надо же так неосторожно ей налететь на этого красивого господина! Хорошо ещё, что не рассердился. "Нельзя так, Паола, - сказала она себе, - налетать на синьоров, они и осерчать могут, не в пример этому, у которого, видно, хорошее настроение сегодня". - Это... Это не моя... - В самом деле, таким вещам неоткуда взяться у простой служанки: для неё они слишком дороги.
    — Не твоя? Наверное во-он той твоей подруги, что стреляет в нас глазами, да?
    Подруги? Это он про кого - синьорину, что ли? Паола, не изменявшая почтительному обращению, просто-напросто забыла, что все, кто им встречается, судит по платью, а Розалина переодета служанкой. Глазами стреляет? Это синьорина-то? (Юная Капулетти и впрямь наблюдала издали). А... Куда это...
    - Синьор! Синьор, постойте!.. - бросилась Паола за молодым человеком, пытаясь задержать его, однако тот, кого Паола назвала про себя "знатным синьором", похоже, более не обращал на неё внимания. Да что ж такое-то! Глаз да глаз нужен! Впоследствии придётся не один раз служить ей посыльной злого Амура - но всему своё время.

    — Твоё? А я тебя точно нигде раньше не видел? - Розалина испугалась: встречи ни с кем из тех, кто мог бы знать её, не входили в её планы.
    - Не могу знать, синьор. А вуаль моя, верно, - подтвердила девушка, на мгновение опешив. Паола маячила за синьором, делая отчаянные знаки. Она протянула руку, когда молодой человек предложил вернуть вещицу, но услышав "цену", опустила руку, залилась краской и разве что ножкой не топнула.
    - Ну что ж, тогда оставьте её себе, синьор! - воскликнула девушка раньше, чем успела подумать, задетая такой вольностью: она синьорина, а не какая-то... Ах да. Грубой быть не хотелось, и ответ вышел резковатым скорее из-за возмущения. Но если уж выбирать меж вуалью и поцелуем, то оставить вуаль - не потеря. О том, что её поведение мало соответствует облику, Розалина не задумывалась, да она и не пыталась привести его в соответствие с "ролью".
    - Вам она, конечно, пойдёт, - девушка закусила губу, силясь сдержать рвущуюся усмешку и пряча глаза, в которых мелькнул смех. Розалина знала за собой недостаток в неумении держать за зубами острый язычок, но не могла или не хотела его исправить.
    Она покривила душой, сказав, что неизвестно ей, могли ли раньше встречаться. Неудивительно, что молодой синьор не узнал её: не так давно появилась синьорина в свете, к тому же кто обратит внимание на девицу, которой при визитах незаметной быть полагается, дабы не мешать? Зато она родича герцога не могла не запомнить - кто-то назвал ей его, не забыв уточнить, что "в дружбе с Монтекки". Может быть, хорошо запомнила ещё поэтому: врага надо знать в лицо.
    Впрочем, ей лично врагом Меркуцио не был, но Тибальту, всей их семье, всему роду - был, выступая на стороне Монтекки. И всё же ссориться с герцогом никому не с руки, потому в доме Капулетти о Меркуцио было слышно как о родственнике герцога прежде всего. Иными словами, девушка не очень боялась молодого человека, понимая, что самое худшее, что может он сделать, это вернуть беглянку родителям. И ничего страшного как будто бы нет, но она ж со стыда сгорит, коль так случится.

    Тут Розалина впервые устыдилась того, как выглядит: до сих пор, пока она гуляла с Паолой, пока удавалось избегать встреч, ничто не смущало девушку. Но теперь ей стало неловко, что кто-нибудь видит её в одежде служанки, которая ей совсем не пристала, особенно если этот "кто-нибудь" так приятен... Вот незадача, как же не повезло столкнуться в столь неудачный момент. Она опустила глаза, глядя на руки, землю, носки туфель, не зная, куда деваться; Паола видела это, однако помочь ничем не могла - Розалина сама была повинна в этом положении.

    Отредактировано Anne of Austria (2024-04-06 15:42:10)

    +1

    5

    А девушка оказалась с огоньком, Меркуцио ценил таких куда больше, чем притворных скромниц, что изображали из себя неведомо что, чем на деле не являлись. А уж скромниц настоящих избегал вообще, как лукавый ладана! Потому что уныние худший из грехов, в каком бы порядке не составлял список прегрешений священник во время проповеди. А что может быть скучнее, чем скромная девица? Только еда в пост, которую даже вином запить нельзя!
    - Пожалуй, ты права, она мне пойдёт, - со смехом согласился Меркуцио и засунул кусок шёлка себе за пазуху. – Повяжу на рукав, как рыцарь во время турнира, пусть все гадают, во имя какой же прекрасной дамы я сражаюсь. Ты ведь скажешь мне своё имя?
    Подружка девушки, та что первой чуть не снесла его с ног, делала из-за гирлянды сушёного лука всякие жесты руками. Наверняка изображала, что с ними сделает хозяйка дома, которому служат, если не вернутся вовремя. Меркуцио посмеялся про себя такому бурному молчаливому представлению, но тоже хотел поучаствовать в развлечении. А потому встал так, чтобы закрыть обзор своей собеседнице.

    - Не хочешь? Что же, а я вот своего имени не скрываю, потому что мне нечего таить. Зовут меня Меркуцио друзья, да и недруги тоже. Но не будем вспоминать о них в такой прекрасный день, а то, говорят, беду легко накликать. Пискнет мышка, а кот тут как тут.
    Обойдя прилавок, который их разделял, он приблизился к задорной девушке и легко склонил голову, так, не всерьёз. Не хватало ему ещё раскланиваться перед прислугой, пусть и настолько хорошенькой.
    - Но, раз ты считаешь, что поцелуй – слишком высокая цена, назначай другую. Ты ведь хочешь вернуть свою вещицу? Она наверняка дорого стоит.
    Платье на незнакомке было простое, но ладно сидело на стройной фигурке, привлекая взгляд к тому, что плотно облегало.  У девушки были прекрасные густые волосы, нежная кожа, чуть вздёрнутый нос и пухлые, словно созданные для поцелуев губы. Уж точно от одного поцелуя не убыло бы такой красоты. А где один, там и второй, и третий, ведь кто же останавливается на двух? Это как сделать пару глотков прохладной воды в жаркий день – только жажду раздразнить.

    - Например, я верну тебе накидку, если ты меня обыграешь. Да вот, хотя бы в кольца, - махнул на первое ярмарочное развлечение, что попалось на глаза.
    На деревянные колышки накидывали кольца из лозы – выигрывал, понятное дело тот, кто попадал чаще с пяти попыток.
    Был на ярмарке и традиционный столб, с колесом на самом верху, к которому крепили ленты или другие заманчивые предметы в качестве приза тому, кто сможет добраться до вершины. Страшная, будто ведьма, гадалка предлагала рассказать судьбу за совсем скромную плату, только быстро, пока стража не увидела.
    - Согласна? У меня, конечно, руки подлиннее, но может ты половчее будешь? А если проиграешь, так уж и быть, куплю вам обеим по яблоку в меду, чтоб подсластить горечь поражения.
    Сам он уже испробовал одно и остался доволен, вкусно. Впрочем, такой миловидной синьорине он купил бы и колечко, или нитку бус из самоцветов, что связкой позвякивали над прилавком с украшениями, но для такого подарка надо, чтобы девушка согласилась.

    [lz]<div class="lzname"> <a href="ссылка">Меркуцио</a> </div> <div class="fandom">ROMÉO ET JULIETTE </div> <div class="lzinfo">скептик и балагур, в родстве с герцогом Вероны</div>[/lz][nick]Mercutio[/nick][status]Любовь нас превращает в идиотов[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/109/63174.jpg[/icon]

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-04-14 09:59:26)

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Другие истории » Be the bitterest of my losses


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно