Заклятый враг нравственности и благопристойности, искушающий, даже когда сросшийся с кожей страх осуждения забирал бразды правления, усмиряя естественные желания в пользу требований приличного общества. Однако тень смело вступала в свои права обычно только в особенно удачные моменты, когда, к примеру, профессор уже давно спал, и сквозь щель в ванную можно было незаметно полюбоваться хорошенькой девушкой. С ней не приходилось долго думать или чувствовать себя мерзавцем, — та находила оправдания всякой шальной мысли, шептала на левое ухо: «безгрешны только младенцы», и рука уже как-то сама тянулась к пышной груди служанки. Сейчас и в тени что-то изменилось: она была на редкость бесноватая, металась, точно ей всё никак не давалось целиком завладеть Альфредом.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Коротких встреч счастливые мгновенья


    Коротких встреч счастливые мгновенья

    Сообщений 1 страница 13 из 13

    1

    Фандом: Графиня де Ла Фер
    Сюжет: основной

    КОРОТКИХ ВСТРЕЧ СЧАСТЛИВЫЕ МГНОВЕНЬЯ
    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/105/337474.jpg

    Участники:
    Duke of Buckingham, Anne of Austria

    Время и место:
    осень 1622, Париж, Франция


    Слухи разносятся быстро, и вскоре Анна Австрийская узнаёт о нападении на герцога Бекингема.
    Друзья в это время не дремлют: герцогиня де Шеврез даёт театральное представление, которое согласилась посетить королева, не догадываясь, какой сюрприз её ожидает.
    А принцесса Генриетта, сопровождаемая английской делегацией и французским двором, отправляется на свою новую родину. Время начинает обратный отсчёт.

    Отредактировано Anne of Austria (2024-02-29 07:56:51)

    +1

    2

    После бала маскарада проснулся герцог Бекингем не в лучшем самочувствии, зато полный надежд и воодушевления. Личного лекаря, что рвался осмотреть дорого пациента, послал было прочь, заявив, что кровопускание ему не требуется, благодарствуем, было вчера. Чем поверг бедолагу в панику – пришлось впустить и разрешить сменить повязку на плече, с чем вчера отлично справился дежурный офицер при апартаментах английского посланника. Впрочем, с распитием алкоголя этот добрый малый тоже справлялся отменно.

    - Вы же понимаете, что Её высочество пожелает знать, что произошло с её сопровождающим, впереди дорога и… - бормотал врачеватель, описывая круги вокруг Бекингема, пока тот не осадил болтуна, про себя подумав, что лучше бы поинтересовалась Её Величество, конечно.
    - Хватит, любезный! Ничего смертельного не произошло, так, недоразумение. А принцессе, если кто спросит, пусть передадут, что я поскользнулся на мраморе плитки и неудачно вписался в дверной косяк. Да придумаешь что-нибудь, что мне тебя, учить что ли? Ступай.

    Плечо ощутимо ныло, но это сущая ерунда, когда сердце – пело.
    И вышло-то действительно недоразумение.
    Успокоиться после страстного танца с королевой Бекингему удалось далеко не сразу – сердце ускоренно стучало, продолжая быстрее разгонять кровь, шальное настроение требовало продолжения – движения, признаний, близости.
    Приходилось – вежливо улыбаться, вежливо отвечать, сыпать комплиментами, изо всех сил сдерживать себя, потому что ежеминутно тянуло оглянуться, бросить хоть вскользь взгляд на возвышение, где находились венценосные хозяева торжества.
    На неё.

    Некоторое время герцог провёл поблизости, ожидая – не пожелает ли Его величество вступить с ним в беседу. Вот сам Бекингем бы дал волю мстительности и того, кто плясал бы подобным образом с его женщиной, призвал к ответу. Обладая властью, вовсе не обязательно каждого выскочку вызывать на дуэль, пусть король и слыл прекрасным фехтовальщиком. Можно унизить и дуэлью словесной, а можно… да, сделать вид, что ничего не произошло. Так что Бекингем, когда вновь зазвучала мелодия, пригласил одну из дам на следующий танец, потом другую – на иной. И выпил ещё вина, когда королевская чета праздник покинула.
    Часть придворных последовала их примеру, остальные же продолжали веселиться.

    Пожалуй, на сегодня достаточно, - решил герцог и сообщил сопровождению, что желает пройтись немного пешком, через парк. Следовало окончательно успокоиться, но хотелось немного продлить колдовскую ночь. Вспомнить каждое слово, произнесённое Анной, каждый обращённый к нему взгляд, жест, улыбку.
    Спускался по лестнице он в одиночестве, приказав своим людям ждать в конце аллеи, чтоб не дышали в спину и не шуршали гравием позади – не раздражали, заставляя вздрагивать.
    И весьма удивился, когда путь ему преградили французские стражи – явно не доброй ночи собираясь пожелать.

    - Уверен, господа, что вы ошиблись, - устало остановился, качая головой. Вряд ли именно сейчас главу английской делегации приказали задержать король или кардинал. Слишком уж это… прямолинейно.
    И как тут не пожалеть, что одежду на маскарад выбрал дорогую, но не броскую, чтоб хоть иногда затеряться в толпе, развлечься?
    - И я готов заплатить вам за беспокойство. Если вас устроит обещание лорда, и вы явитесь за деньгами завтра утром, - понятно же, что он не носил кошелей при себе, не собираясь звенеть монетами во время танца. – Вдвое больше того, что вам заплатили за то, чтоб вы меня задержали.
    Французы склонили головы, смыкая поля шляп, чтобы посовещаться. Думали не долго, но к единому мнению не пришли.
    - Пусть идёт, заплатит потом, - оптимистично надеялся один.
    - Обманет, как пить дать, - горячился второй, хватаясь за эфес.
    - Ладно сударь, - решил всё третий. – Оставьте нам в залог, да вот, хоть кулон, что у вас на шее. Завтра обменяем на деньги. Или сами продадим, справедливо?

    - Хорошо, - хмыкнул Бекингем, который уже расслышал шаги, которые приближались. – Сейчас.
    Он поднял руку, якобы снимая кулон с шеи, а второй выхватил кинжал из-под полы короткого плаща. И все бы хорошо, охрана подоспела, французы отступили, но тот, что всё хватался за шпагу, успел таки её выхватить, споткнулся, пытаясь развернуться, широко взмахнул рукой и задел герцога – по плечу, вскользь, но задел.
    - Криворукий тупица, - возмущался Бекингем, коснувшись плеча и морщась. Был бы в кожаном дублете, клинок не причинил бы ему вреда, но бал ведь. Ткань - совсем другое дело.

    ***

    - Ступайте, - повторил, прощаясь с лекарем. – Пусть подают завтрак.
    Аппетит у Бекингема был отличный, как и настроение.
    - И принесите приглашения, посмотрю, что ещё можно посетить перед отбытием.
    Где есть возможность встретить королеву, вот главный интерес.

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-03-04 01:43:24)

    +2

    3

    - Что вам угодно?
    - Сударь, мне нужно видеть Его светлость, у меня поручение от госпожи, одной очень знатной особы, - ответил юный паж, судя по одежде, из богатого дома.
    - Его светлость не могут вас принять сейчас, - что за упрямые люди эти англичане. Мари начинала терять терпение. - Скажите мне, что передать милорду.
    - Не могу, сударь, госпожа велела - лично, она очень рассердится, ведь мне нужно принести ответ, - возразил "юноша", настаивая на своём (и прекрасно зная причину, по которой "не могут принять"). Что поделать, герцогиня де Шеврез тоже отличалась упрямством. А ещё ловко носила мужской костюм - ради развлечения. В путешествиях он гораздо удобнее женского. К счастью, для этой роли не требовалось умение владеть шпагой. К тому же паж может быть незаметен, не вызовет подозрения, что давало некоторую свободу действий.
    - Подождите здесь.
    Когда слуга ушёл, Мари улыбнулась. Ей хотелось непременно встретиться самой с тем, кто привлёк внимание королевы. Анна Австрийская твёрдо сопротивлялась соблазнам, которые пыталась предложить ей подруга, тем удивительней было видеть вчерашний бал. Теперь королева уже не сумеет противиться как прежде, если правильно повести дело. И, может быть, ей наконец удастся украсить короля ветвистыми такими рогами. Был король, будет... король-олень. Мари закусила губу, сдерживая звонкий смех, но тут же приняла серьёзный вид, заприметив возвращающегося слугу.
    ***
    Королева Анна, когда ей доложили о приходе Мари, уже не спала, однако, поднявшись нынче после бала поздно, ещё оставалась в постели. Герцогиня заметила, что её царственная подруга нынче в хорошем расположении духа. Заговорили о минувшем вечере, не обошлось без упоминания милорда - что вполне естественно, все ведь видели вчера их танец. С появлением фрейлин началась обычная утренняя церемония подъёма, тогда и стали известны новости.
    - Известно ли вашему величеству, что говорят о милорде герцоге?
    - Что вы имеете в виду? - поинтересовалась Анна Австрийская.
    - Говорят, ваше величество, будто он вчера был ранен.
    - Да-да, я слышала, на него напали, - подхватила другая. Герцогиня при этом известии бросила быстрый взгляд на королеву, но та не проявила себя.
    - Как? Кто? - послышалось с разных сторон. Анна подняла руку, жестом призывая к тишине, и кивнула фрейлине, велев продолжать говорить.
    - Боюсь, этого мне неизвестно, - покачала головой девушка.
    - Так узнайте и скажите нам. Если это правда, нам следует оказать до́лжное внимание... Найти виновных или, по крайней мере, выразить наши сожаления, что подобное могло произойти. - Когда туалет был почти завершён, появилась принцесса Генриетта: близкие по возрасту, имевшие общие интересы, что лишь помогало дружбе, они часто проводили время вместе с тех пор, как Мадам привезли ко двору.
    - Правда, - сказала принцесса, - мне также стало известно о том, что случилось. И я нахожу совершенно правильным ваше желание помочь герцогу. Нам следует обязательно справиться о нём. - Таким образом и случилось, что Анна Австрийская отправила мадам де Шеврез навестить английского посланника, велев справиться об его здоровье и не испытывает ли он в чем-нибудь необходимости. Принцесса Генриетта вдобавок к сему написала короткое письмо - знак внимания, одобрительно принятый, ибо ей предстояло вскоре стать королевой Англии, а хороший правитель неравнодушен к тем, кто окружает его.
    Так что герцогиня де Шеврез сказала правду: поручение действительно было. Разве что шаловливая Шевретта* "забыла" уточнить, кто является этой самой госпожой. Но ведь её, кажется, и не спрашивали?

    В светлой головке уже начал зреть план. "Если её величеству, - рассуждала Мари, - понравился герцог Бекингем, следует закрепить этот эффект. Однако если я сообщу сразу, королева может отказаться, как уже бывало, следовательно, устроим сюрприз - встречу, о которой королева не узнает заранее. А так как невозможно выведать то, о чём не имеешь понятия, то и никакие шпионы монсеньора кардинала помехой не станут".
    Праздник у герцогини де Шеврез был назначен на завтрашний вечер. Будет время всё подготовить как надо. А то, что встреча случится не сразу, лишь усилит впечатление - и заодно послужит своего рода проверкой. Так думала молодая женщина, следуя за слугой к покоям герцога; служанка, пришедшая с ней, осталась ждать неподалёку, уже привыкшая к подобным вещам. Можно было бы всё обустроить иначе, но Мари нравились такие приключения, нравилось играть роли, а сознание риска лишь обостряло ощущения. Интересно, узнает ли её герцог сразу? Видеть-то видел рядом с королевой, но в облике дамы, не юноши. Зато потом будет, что рассказать!
    В Лувре тем временем ждали её возвращения. Так уж случилось, что, благодаря разбойникам или гвардейцам, этому ночному происшествию, королева в этот день то и дело слышала о герцоге Бекингеме, а слыша, вспоминала разговор в беседке, танец на балу... Констанция - вдохновитель сего происшествия - просто не давала Анне Австрийской забыть об англичанине. Мари де Шеврез намеревалась сделать то же самое. Несомненно, им бы стоило объединиться... если бы только узнали о планах друг друга. Герцог же таким образом приобрёл неожиданных союзников при французском дворе, не спешивших, однако, раскрываться ему.

    Отредактировано Anne of Austria (2024-03-04 06:35:09)

    +1

    4

    Французский двор приготовил множество развлечений, прощаясь со своей принцессой – развлекая не только, а быть может и не столько английское посольство, прибывшее за супругой для своего короля, но и себя. Но за чередой празднеств о делах Бекингем тоже не забывал – внимательно читал донесения и отчёты, которые готовил для него секретарь, диктовал ответные письма и указания, подписывал то, что требовало неотлагательного визирования первым министром.
    Герцог знал, что кардинал Ришелье изрядно негодует, когда их сравнивают, считая Вильерса нахальным выскочкой, пустозвоном и чуть ли не безграмотным провинциалом. Но дело в том, что некоторые совпадения в их биографиях, стремлениях, вехах карьеры действительно были, взять хотя бы то, что каждый из них «вырастил» себе сюзерена. Так что Бекингема подобное ревнивое  возмущение кардинала изрядно развлекало, но он точно знал – Его высокопреосвященство никакого отношения к вчерашней стычке не имел.

    А потому твёрдо решил не поддерживать распространение сплетен и слухов, делясь с кем-бы то ни было подробностями. Лекарь вот только, вряд ли соглашался с подобным намерением, а уж за десяток-другой экю разболтает даже какого фасона у герцога подштанники, не то, что про рану. Что поделать, не запирать же его в чулане, тем более, когда толком не знаешь, где в отведённых тебе апартаментах имеются подходящие кладовые.
    Но делу время, потехе час – до стопки приглашений герцог тоже добрался. Большую часть адресатов и адресаток, чьи имена витиевато были выведены на узких конвертах, герцог не встречал лично, разве что знал имена, запоминая по роду службы тех, кто имел мало мальское влияние при дворе. Так что все эти записки ни о чём ему не говорили особо, что было весьма досадно – как быстро угадать, на каком из приёмов можно увидеть даму своего сердца?

    - Если бы я выбирал по аромату духов, - совещаясь сам с собой, Бекингем закрыл глаза и провёл запиской перед лицом, - я бы выбрал вот это. И это – в нём чувствуются ноты жасмина, что цветёт в ночи. Мне кажется, он тоже рос возле той самой беседки.
    - Сказал же, никого не впускать, что за разгильдяйство, - скривился, когда слуга вызвал секретаря к двери, пошептался с ним, а тот вернулся и доложил об ожидающем в холле посланнике.
    - Он хоть спросил от кого послание? – Бекингем постукивал по ладони двумя конвертами, намереваясь позже выбрать одно их этих приглашений.
    - Да. Посыльный сказал о т г о с п о ж и, ваша светлость, - секретарь как-то так умудрился выделить голосом нужное слово, что Бекингем сразу заинтересовался. Ему теперь во всём слышался подтекст и намёки, посему  слово «госпожа» прозвучало для него как «королева». А почему бы и нет? В самом-то деле! Если люди хотят увидеться, то они назначают друг другу встречу, а для этого, как минимум, требуется указать место и время.

    - Пусть его пропустят, я приму, - махнул рукой. – Не вздумайте обыскивать, а то точно решат, что на меня напали как минимум пять человек в парке и я теперь дую на всё, что похоже на воду. Но! Глаз с него не спускайте, на всякий случай, - скомандовал так, чтобы и охрана у дверей слышала.
    А вот когда посетитель показался на глаза – герцог похвалил себя за предусмотрительность. Очень уж молодой посланник был похож на… посланницу. И лицо казалось знакомым, но так быстро разве вспомнишь. В любом случае маскарад Бекингем нарушать не собирался, ведь возможно у всего этого имелись причины и цели. А возможно, леди любит розыгрыши и поразвлечься, кто её за подобное осудит? Точно не он.
    - Слуга передал, что у вас для меня послание, сударь. Извольте пояснить – от кого именно?

    +1

    5

    Войдя вслед за слугой, Мари, как только тот удалился, играя свою роль, учтиво и не без изящества поклонилась герцогу - в конце концов, так должен был бы вести себя паж. Впрочем, нельзя сказать, чтобы Мари хорошо знала их жизнь. Просто только их могла изобразить, не вызывая вопросов и не обладая никакими специальными знаниями. Она успела заметить, что был герцог занят разбором корреспонденции, а также - что одно из писем в его руке имело печать Лотарингского дома, то есть её супруга. И мысленно похвалила: "Верный выбор, милорд". Она отметила про себя также, что больным англичанин не выглядит - значит, рана не так опасна, - но что она могла знать о ранах?
    — Слуга передал, что у вас для меня послание, сударь. Извольте пояснить – от кого именно?
    - От её высочества принцессы Генриетты. Вот, милорд, - достав письмо, юный паж, приблизившись, с поклоном (ещё и для того, чтобы нельзя было хорошо разглядеть лицо) протянул его герцогу.

    Мари к небольшому маскараду подготовилась неплохо и выглядела очень похожей на пажей её величества. Волосы были собраны и спрятаны, чтобы быть нужной длины, до плеч, грудь перетянута, голос по-юношески звонок.
    - Её высочество, узнав о том, что ночью на вас напали, обеспокоилась и пожелала узнать, не требуется ли вам что-нибудь, милорд. - Мари подумала, не прибавить ли несколько слов от имени королевы, но затем решила не торопиться: это сказать она всегда успеет. Она не видела, как Анна, укрывшись в кабинете вместе с принцессой Генриеттой, прибавила несколько строк к короткому письму юной Мадам, в котором та осведомилась о здоровье, говорила о волнении, вызванном неожиданной новостью, и просила сообщать обо всём, а также выражала надежду, что рана не так сильна, как о ней говорят, и не причинит большого вреда.
    Анна Австрийская, в свою очередь, желая дать рекомендацию герцогине, добавила: "Доставившая вам это краткое послание есть наша верная подруга и сестра Мари, герцогиня де Шеврез. Примите искренние наши сожаления и заверения в дружбе к вам и его величеству королю Карлу". - Впрочем, Анна использовала здесь "мы" не в качестве "мы" королевского, а подразумевая как себя, так и принцессу, которой написан предшествующий текст. Мари, однако, пока не ведала о том, что инкогнито её раскрыто, хоть и с лучшими намерениями.

    В Лувре тем временем слухи о ночном происшествии расползались, приобретая новые подробности. В окружении короля и королевы, в основном, настроенном враждебно по отношению к кардиналу, было решено, что напавшие были не кем иным, как гвардейцами его высокопреосвященства или же разбойниками. Говорили, что герцог в одиночку победил сначала напавших на него одновременно двоих, а где-то говорили, что и троих противников! Превозносили храбрость английского герцога, ругали кардинала и его приспешников, припоминали прежние дела, когда благодаря кардиналу были арестованы или казнены потомки известных французских родов, считавших чуть ли не долгом противостоять министру-"выскочке", возымевшему власть над королём. Говорили, что разбойники (или гвардейцы, кто их разберёт) были вынуждены отступить, что один из них, не имея возможности исполнить поручение, то есть убить, ранил герцога нарочно, высказывалось предположение, что клинок был отравлен... А так как никто не знал достоверно, что случилось на самом деле, а сопровождавшие герцога то ли нарочно молчали, то ли не желали спорить, понимая тщетность этого, то все верили ходившим во дворце рассказам. В таком виде дошли они и до королевы, которая с тем бо́льшим нетерпением ожидала возвращения своей подруги, что ей хотелось узнать, на самом ли деле правда всё то, что слышно. Слушая, что говорилось вокруг неё, Анна Австрийская была убеждена в отваге и смелости лорда Бекингема, что лишь добавляло ему очарования, ибо приятная внешность и красивые слова - одно, но когда мы обнаруживаем хорошие качества в том, кто вызывает у нас симпатию, она становится сильнее. Мари, в свою очередь, намеревалась закрепить эти чувства, усилить их благодаря новой встрече. Именно за этим она и пришла сюда.

    - Мне знакома эта печать, милорд, - если позволите... - паж замялся, - её величество, как я знаю, обещала посетить этот праздник. - Мари внимательно подмечала реакцию герцога, пользуясь тем, что на посланников и слуг обращают, как правило, мало внимания, тем её роль и была хороша. Однако для того, что она собиралась сказать дальше, эта роль подходила плохо. Оставалось два варианта: или раскрыть себя, или придумать, как это сделать в облике пажа, чтобы не было слишком большого несоответствия. Второй способ сложнее, но интереснее.
    - С вашего разрешения, милорд, - начала она, привлекая к себе внимание, и дождалась, когда герцог сделает знак продолжать, - моя госпожа, - надо, в конце концов, придерживаться легенды, - велела также сообщить вам... - здесь она опустила глаза, скрывая лукавый их блеск, как будто немного робея. - Если вы желаете увидеться с ней вновь, приходите на праздник тайно, не открывая вашего имени, - выпалил паж, как будто слегка взволнованный и от того избегающий смотреть прямо на герцога, на самом же деле герцогиня пыталась подавить улыбку. О да, она прекрасно понимала, что Бекингем вполне может осведомиться о посланнике, что королева, ничего не подозревая, выдаст её. Но она не станет сердиться, если встреча понравится, в чём Мари почти не сомневалась: не зря же ходит столько сплетен о победах английского лорда. А уж она постарается расположить Анну Австрийскую. Только бы опять не стало помехой её испанское воспитание!

    Отредактировано Anne of Austria (2024-03-17 10:44:38)

    +1

    6

    Внимательно выслушав посланника, когда тот излагал цель визита и содержание поручения, Бекингем покачал головой. Спору нет, герцогу льстило женское внимание и забота. При других обстоятельствах он использовал бы ситуацию в свою пользу, чтобы несколько дней побыть героем в глазах дам. Но - он находился сейчас в чужой стране не с частным визитом, а по государственным делам и, пусть позволял себе отвлекаться на романтические настроения – интересы державы превыше всего.
    А потому мифы следует развенчать, а лавры героя снискать иначе.
    - Похоже, пока я утром разбирался с деловой перепиской, вчерашнее недоразумение обросло мне не ведомыми подробностями. Не сомневаюсь, что весьма увлекательными, а от того наименее достоверными. Я дам указание своим людям, чтобы пресекали слухи, если их спросят и отвечали (как нужно для политической линии) как всё произошло на самом деле.

    Последнее он сказал скорее для секретаря, чем пажа-посланника и вскрыл узкий конверт.
    Содержание письма даже превзошло все его ожидания! Вот уж, воистину, стоило пролить несколько капель крови, чтобы узнать, что к тебе не безразличны. Бекингему вряд ли удалось полностью скрыть эмоции, когда перечитывал последние строки – те, что добавила к посланию Её величество, да он не особо и старался.
    - Вам придётся подождать, пока я отвечу. Это не займёт много времени. Не гоже заставлять вашу госпожу ждать, - снова поднял глаза на пажа, когда завершил чтение и аккуратно сложил лист бумаги.
    Несколько минут герцог прикидывал, стоит ли дать знать даме, что её маскарад раскрыт, но решил не подавать виду. Ситуация ведь и так из серии «я знаю, что вы знаете, что я знаю». Зато молодой женщине так удобнее, да и безопаснее, войти в его приёмную, передать всё, что велено, а может и некие другие любопытные детали и, не привлекая излишнего внимания, удалиться.

    Робкое, якобы, замечание о приглашении на предстоящий приём, Бекингем услышал, уже когда приготовил бумагу и взял перо. Рука его замерла над чернильницей, а взглядом он попытался уловить выражение лица «посланника». Что и требовалось доказать – в глазах герцогини де Шеврез играл лукавый блеск.
    - Это оказалось бы неплохой идеей, - серьезно кивнул англичанин, изображая задумчивость. – Особенно после этого досадного происшествия, возбудившего любопытство двора. Появиться инкогнито, избегая лишнего внимания и расспросов, которых теперь будет предостаточно. Одни захотят убедиться, что я ранен, чтобы позлорадствовать, иные посочувствовать от души, большинство же - из любопытства. К сожалению, я не настолько знаком с хозяевами дома, любезно приславшими приглашения, чтобы осуществить подобное.
    Некоторое время он сосредоточенно писал – перо быстро бегало по бумаге, оставляя пусть не идеальные, но внятные строки.

    В послании Бекингем заверял, что находится в отличном здравии (никогда не чувствовал себя лучше). Последствия вчерашнего происшествия слишком преувеличены, господа гвардейцы были столь любезны, что проводили его с доверенными людьми до апартаментов. Посему он пребывает в надежде и ожидании лицезреть Её высочество и Её величество в ближайшее время, и обязуется быть достойным кавалером, не дающим дамам скучать.
    Пока чернила просыхали, чтобы письмо можно было запечатать, герцог вернулся к беседе с «пажом». Молодая женщина явно хотела подтолкнуть его в определённую сторону и уже сделала для этого первый шаг. Была ли это ловушка кардинала Ришелье? – подобную идею Бекингем отмёл, как маловероятную. Ведь сама королева сделала приписку, что посылает свою верную подругу и сестру.
    - Вот если бы нашёлся некто, кому доверяют хозяева дома и провёл меня неприметно на приём, тогда другое дело.
    Оставив на сургуче оттиск личной печати, Бекингем протянул письмо и слегка улыбнулся герцогине де Шеврез, давая той решить – раскроет ли она свой розыгрыш прямо сейчас или поступит иначе.

    +1

    7

    - Я дам указание своим людям, чтобы пресекали слухи, если их спросят и отвечали (как нужно для политической линии), как всё произошло на самом деле.
    "И поступите верно", - подумала герцогиня. Именно так, конечно, и следовало сделать, дабы удержать ситуацию под контролем и не допустить лишних слухов. Её планам это помешать не могло, а потому Мари отнюдь не обеспокоилась. Разве что она бы не согласилась, что "увлекательный" значит "наименее достоверный".
    На несколько мгновений черты молодого человека словно озарились вспышкой секундной радости - что же такое было в письме? Насколько знала Мари, ничего, кроме вежливых фраз с выражением сочувствия за происшедшее.
    Подождать, разумеется, она подождёт, вполне охотно, - "паж" про себя улыбнулся, скрывая свои мысли за поклоном. В один момент ей даже показалось, будто лорд Бекингем сейчас обратится по её настоящему имени... Но ничего не последовало. За что Мари была признательна: она вовсе не дорожила своим инкогнито, но игра ей нравилась, как и деликатность англичанина, не спешившего прекращать маскарад, будто тот, что начался вчера, до сих пор ещё не закончился, и теперь шёл второй акт.
    Но герцог! Это упоминание королевы на него так подействовало или возможность встречи с ней наедине? Или всё вместе? Движение, замершее в воздухе, как если бы англичанин был сражён услышанным... Мари подумала о королеве, всего на минуту. Что, быть может, если королева будет упряма, вновь потерпит поражение, но смириться с ним будет сложнее, чем прежде. Ведь другой шанс может не представиться: не будучи подданным Франции - и, соответственно, королевы, - герцог в своей стране, если верить тому, что говорили, занимал положение, при котором мог править Англией, пользуясь оказанным ему государем доверием, иными словами, был почти равен; красота, богатство, смелость и даже определённого рода безрассудство - а как иначе назвать желание достичь недостижимого? - всё было у него для того, чтобы завоевать сердце пусть и неприступной дамы.
    Она помнила, как Анна отказала некоему славному кавалеру, знатностью рода сравнимого с королями, но в прошлый раз причина была весомая: "Вы подданный короля, вы приносили ему клятву в верности, любовь же ко мне - измена", - и герцогиня де Шеврез это учла. Английский посланник не клялся в верности Людовику Тринадцатому, возражений с этой стороны можно не опасаться, и всё же...
    В речи герцога она слышит знакомую интонацию "Да, но...". Какие же есть препятствия?
    К сожалению, я не настолько знаком с хозяевами дома, любезно приславшими приглашения, чтобы осуществить подобное.
    Только то? Это разве препятствие? Если паж говорит от имени "госпожи"... Если бы на моём месте был настоящий паж... Он бы говорил от лица королевы. Неужели не допустите, что королева Анна таким образом даёт знак, что хочет вас видеть? Ну же, милорд!
    Мысленно Мари будто бы подталкивала мужчину к своей августейшей подруге. Потому что когда она делала наоборот, ничего не выходило, всему виной испанское упрямство!

    Закончив писать, герцог откладывает перо, и Мари берёт из его рук запечатанный конверт, скользнув взглядом по оттиску, на всякий случай запоминая.
    — Вот если бы нашёлся некто, кому доверяют хозяева дома и провёл меня неприметно на приём, тогда другое дело.
    Герцог Бекингем изящно и ловко подвёл Мари к той ситуации, где становилось более невозможно скрывать себя, не противореча самой себе и своим планам. Не выдав её до сих пор никоим образом, он, однако, понуждал её теперь признаться. И герцогиня де Шеврез не могла не отдать ему должное.
    - Признаться, я восхищена вами, милорд. - И это не оговорка, она больше не намерена скрывать своё имя. - Полагаю, мне нет нужды представляться? - улыбнулась шаловливая француженка. - Вы извините мне сей небольшой спектакль, однако мне было необходимо увидеться с вами. - Переодеваться для того необязательно, конечно, тем более, что вся свита королевы и те, кто был в её покоях утром, слышали, как её величество после прихода принцессы велела герцогине де Шеврез, то есть ей, нанести визит герцогу Бекингему. Кто знает, возможно, потому её и отправили, что знали, как выполнит! Мари же ещё и расскажет вдобавок, якобы для того, чтобы повеселить, - лишь то, что касается поручения.
    - Теперь вы согласны, милорд, принять моё приглашение? Раз вы знакомы с хозяевами лучше, чем полагали. Приходите завтра незадолго до приёма, и вы увидите королеву. - В Париже, под самым носом короля и кардинала, в присутствии половины французского двора! И никто, никто не узнает! Она проведёт Людовика и утрёт нос Ришелье. Это будет её маленькая победа. Герцогиня была женщиной изобретательной, но не всегда осторожной, умной, но порой доверявшейся не тем людям. На сей раз, впрочем, всё складывалось настолько идеально... что впору было заподозрить: не бывает так легко. - Королева доверяет мне, и вы также можете доверять. - Не враг же она сама себе, в самом деле. - Однако нам необходимо усыпить бдительность тех, кто следит за её величеством. Отчего нынче лучше не пытаться встретиться с ней. - К тому же, разлучив герцога с предметом его чувств на некоторое время, Мари предполагала разжечь обоих ещё сильнее. Известно ведь, что томлённые любовью кавалеры отличаются особой страстью к пылким поступкам.

    А на следующий день Мари принимала у себя королеву, французский двор и английских посланников. Король чести не оказал, что было лишь на руку.
    На сей раз она явилась лорду Бекингему в своём настоящем облике, разодетая по парижской моде, с игравшими светом камнями ожерелья, лукавой улыбкой на губах и хитрым блеском глаз. Приветствуя герцога, герцогиня протянула руку, одновременно оглядывая мужчину из-под ресниц: если Анна останется свиданием недовольна, то ей невозможно угодить, право слово!
    - Идёмте, милорд, - она скользнула в приоткрытую дверь одной из комнат, увлекая его за собой, миновала гостиную, скользнула снова в другую дверь и оказалась в будуаре, одной из самых важных комнат в описываемое время, обернулась к герцогу, взглядом призывая войти, и исчезла на несколько минут. Скоро она вернулась, держа в руках плащ чёрного бархата, расшитый небольшими серебряными звёздами, с широкими рукавами и глубоким капюшоном, который был должен скрыть лицо от любопытных.
    - Готовы ли вы, герцог, преобразиться? Будьте как Юпитер, который, как известно, принял облик быка, дабы похитить возлюбленную, и, следуя его примеру, на один вечер станьте астрологом-предсказателем... Ах да, шпагу вам, милорд, придётся оставить здесь, - безо всякого перехода внезапно завершила герцогиня, протягивая плащ. Придётся ему довериться ей.
    Когда всё было сделано, Мари отступила на несколько шагов, осматривая дело рук своих; плащ должен скрыть от чужих взоров лицо и фигуру, а заодно и прекрасный костюм. Однако вблизи он не помешает рассмотреть и даже оттенит стройный стан, расшитые одежды.
    - Итак, милорд, королева прибудет сюда со своей свитой. Моя служанка предупреждена, и, когда все будут заняты встречей её величества, она проводит вас в сад и исполнит ваши приказания. Я позабочусь, чтобы в саду оказалась и королева, а дальше всё зависит только от вас, - улыбнулась Мари. План был прост, и в том, пожалуй, была его прелесть. Служанке не привыкать: хозяйка её не отличалась постоянством в делах сердечных, и не раз приводила она любовников своей госпожи втайне от её супруга - всё-таки хотя бы внешние приличия соблюдать надо.
    Однако долго говорить им не пришлось: прибежавшая служанка сообщила, что королевская карета прибыла, и, оставив герцога пленником любовных сетей, Мари выпорхнула навстречу царственной подруге.
    Королевский экипаж, сопровождаемый верховыми всадниками, въехал в распахнутые ворота особняка.

    - Месье, - девушка, появившаяся в дверях спустя несколько минут, склонилась в реверансе. - Прошу вас, сударь, следовать за мной.
    Королева вышла из экипажа, опираясь на руку капитана своих гвардейцев, и с улыбкой приветствовала свою подругу, ещё ничего не подозревая о том, что та ей приготовила. Коварная Мари ни словом не обмолвилась: её величеству - что герцог будет на празднике тайно, Бекингему - что Анна Австрийская не знает о встрече.

    Отредактировано Anne of Austria (2024-03-22 00:30:56)

    +1

    8

    Простота и естественность, с которой герцогиня де Шеврез рассмеялась, фигурально снимая маску, не могла не подкупать.
    - Весьма рад более близкому знакомству, - Бекингем коротко поклонился, улыбаясь проказнице в ответ. – Примите моё взаимное восхищение.
    Тут герцог ничуть душой не кривил, ему импонировало подобное умение брать от жизни всё. Получать удовольствие от событий, делая это весело, шутливо, вовлекая в игру окружающих, ведь сама жизнь – не что иное, как игра. К тому же, молодая женщина не только обладала привлекательной внешностью и соблазнительной фигурой, но и умела всё это выгодно подать – и это не про показать, а как раз наоборот, заинтриговать, распаляя воображение. Возможно, сведи их судьба при иных обстоятельствах, из взаимного восхищения и симпатии заискрилось бы пламя страсти, но сейчас все помыслы и желания англичанина занимала одна лишь французская королева.

    - Буду непременно, - подтвердил он своё желание побывать на приёме герцогине. – Я и так склонялся в сторону именно данного приглашения, но уж теперь, когда вы описали мне все его преимущества…
    Оставалось лишь улыбнуться и покачать головой: и как теперь заниматься важными делами, когда мысли будут всё время возвращаться к предвкушению завтрашнего дня и новой встречи с Анной?
    Сейчас бы поцеловать руку прелестнице за столь обнадёживающие перспективы, но раз затеян небольшой спектакль – стоило выдержать его до занавеса.
    К замечанию о том, что после маскарада стоит выдержать паузу и не привлекать излишнего внимания к своему вспыхнувшему интересу, герцог отнёсся со всей серьёзностью. Впрочем, это и не составило ему труда – дабы освободить себе ближайшие дни, он с головой окунулся в разбор корреспонденции и текущих дел.

    С тем, чтобы прибыть, как и было оговорено, на приём немного ранее назначенного для гостей времени.
    О том, что его светлость испытывает волнение, можно было догадаться – если присмотреться, по сдерживаемой резкости движений и задорному блеску глаз. Бекингем бывал влюблён и раньше, не раз, и не два – не то, чтобы стремился специально пребывать в подобном состоянии, но и не противился порывам довольно темпераментной натуры.
    Это не исключало наличия в его характере и присущей англичанам сдержанности и даже холодной чопорности, которая активно проявляла себя в деловых встречах, а того пуще с людьми, которым Бекингем не доверял или испытывал неприязнь.
    Герцогиня же де Шеврез вызывала лишь симпатию – вот сегодня он поклонился, целуя руку прекрасной даме, отдавая должное и её красоте, и предприимчивости.
    - Весьма лестное сравнение, - усмехнулся упоминанию Юпитера, который славился в мифах своей изобретательностью в любовных подвигах и плодовитостью.
    – Как вам будет угодно, - согласился с тем, что оружие, по крайней мере явное, лучше оставить, и сделал знак своим людям дождаться его, не приближаясь.

    Затеянное подругой её величества небольшое переодевание не встретило у Бекингема протеста – оно вполне естественно продолжало недавний маскарад, почему бы и нет? Герцог всегда охотно участвовал в различного рода инсценировках и светских развлечениях. Пусть и отдавал себе отчёт, что не столь одарён, как французский монарх, - который являлся и музыкантом, и композитором, и постановщиком танцевальных сцен, - знал, что тоже не лишён талантов.

    Служанка провела его по дорожкам нарядного сада, - следуя за девушкой, Бекингем надеялся, что ожидание не будет чрезмерно долгим. Конечно, Её величество достойна и преклонения, и томления, но… нетерпение свойственно влюблённым. Оставалось лишь придумать себе роль и реплики к ней, это подсказали полумесяцы и звёзды на тёмной ткани плаща.
    Теперь главное – не напугать молодую женщину своим появлением, а то ведь получится сплошной переполох вместо свидания.
    Пусть лучше она заметит его первой – заслышав голоса в отдалении, а затем шаги, которые приближались, Бекингем устроился на скамье и натянул капюшон поглубже, изображая глубокую задумчивость и погружённость в размышления. Разве что тянуло улыбнуться, но тут одна надежда на тень от ткани и ветвей, что скроют отнюдь не задумчивое выражение лица.

    +1

    9

    Королевская карета с гербами на дверях въехала во двор особняка, сопровождаемая блестящей свитой; герцогиня де Шеврез вышла встречать молодую королеву, ожидая её уже, благодаря расторопной служанке, вовремя успевшей предупредить. Распахнулись дверцы, опустилась подножка, и, опираясь на предложенную ей руку капитана, показалась Анна Австрийская, одетая в расшитое серебром платье, поверх которого на груди, как и ранее на маскараде, была кружевная накидка. Обменявшись с приветствиями с хозяйкой, она последовала за Мари, а свита - за ними обеими, в сад, где герцогиня предложила её величеству немного прогуляться. Кавалеры и дамы свиты окружали обеих подруг, находясь на почтительном расстоянии, так что, понизив голос, можно было говорить, не опасаясь быть услышанными.
    - ...зная, как вы любите предсказания, пригласила астролога, известного точностью их - прибегавшие к его помощи утверждали, что всё обещанное сбывалось.
    Анна Австрийская действительно была увлечена прогнозами, астрологическими календарями и гороскопами, говорят, что даже сверялась, какие дни наиболее благоприятны для того или иного дела. Впрочем, всему, что говорят, верить нельзя.
    - И где же он, этот ваш астролог? - поинтересовалась королева. - Я бы хотела задать ему несколько вопросов, если правда то, что он так искусен. - Герцогиня про себя улыбнулась: она не сомневалась, что прогнозы понравятся.
    Проводив королеву, Мари вернулась, дабы задержать придворных: мол, очень личное дело, знаете ли, все эти гороскопы. План приводился в действие, и мадам де Шеврез любила быть в первых рядах, чтобы наблюдать, как разворачивается действие.

    Анна Австрийская, оставшись одна, проследовала к скамье, где виднелась закутанная в тёмный плащ фигура, должно быть, того самого астролога. Однако когда она приблизилась и "астролог" поднялся ей навстречу, она поняла, что ошиблась.
    Догадаться было несложно: кого бы ещё могла Мари привести, чтобы быть уверенной, что сюрприз понравится? Анна едва подавила улыбку, подумав, что вполне могла ожидать что-нибудь в таком духе, если бы предположила. Королева надеялась увидеть герцога на этом приёме и теперь была рада, пусть реакция её и была сдержанной.

    ...Ожидая возвращения Мари, Анна думала, что хотела бы, пожалуй, встретить вновь англичанина хотя бы в Лувре, продолжить то, чему было положено начало на маскараде. Однако герцог, как нарочно, не появлялся, а королеве неоткуда было знать, что причина тому - всё та же Мари, расчёт которой оправдался: сначала любопытство, затем и желание увидеть Бекингема заставили Анну прислушиваться к разговорам, к слухам, невольно искать его взглядом; будучи капризна и привыкнув, чтобы все приказания исполнялись быстро, испанка не любила, когда медлили... Появление Мари дало возможность удовлетворить интерес, но лишь отчасти; письмо герцога, переданное ей подругой, несколько успокоило её каприз. Рассказ герцогини о затее с переодеванием в пажа и визите развеселил королеву, когда Мари передавала интонацию слуги, не признавшего в мальчике даму, однако при всех герцогиня рассказала лишь то, что было безопасно, опустив подробности. Зато позже, наедине с королевой, не поскупилась на слова, опять же, умолчав о том, что касалось приглашения. Королеве нравилось, как отзывалась Мари о герцоге, ведь это соответствовало её представлению и значило, что она не ошиблась, отчего промедление и вовсе стало казаться досадным.
    Но вот герцогу о том знать незачем.

    - Правда ли, сеньор, то, что мне известно о ваших способностях в прорицании? Вы впрямь умеете видеть будущее? - Анна Австрийская решила поддержать игру - не потому, что могла ошибиться (в данных обстоятельствах это было бы сложно), но ради интереса. От неё, конечно, не скрывается он, и всё же... Почему бы нет? - Можете вы сделать мне предсказание? - Королева старалась держаться слегка отстранённо, как и всегда, когда беседовала с теми, кто отличался от обычного её окружения, то есть не имел высокого положения или происхождения. В конце концов, легенды об астрологе стоило придерживаться хотя бы для того, чтобы себя не выдать случайно и не навлечь подозрений, могущих погубить.

    +1

    10

    О прибытии августейшей особы к особняку можно было, даже если ты находишься в парке, а не у парадного входа. Отдалённый шум, суета, грохот колёс, голоса – Бекингем еле заметно улыбнулся тому, что хитрый план герцогини действительно работал. Пусть герцог и не видел, что королева покидает карету, но мог представить, как на подножке появляется нарядная туфелька, а изящная рука опирается о предусмотрительно протянутую мужскую. Кто сейчас рядом с Анной? Военный из её охраны, доверенный слуга из свиты сопровождения? Бекингем мог помечтать о том, что являйся он подданным Франции, то сам бы встречал свою королеву у себя в гостях и подал ей руку. Хотел бы он что-либо изменить в своём положении? Нет, конечно.
    Но представлять картины, самые приятные для внутреннего взора ведь можно?

    Рассматривая вышитые на плаще звёзды и луны, Бекингем постарался настроиться на роль, которую ему предстоит сыграть. Пусть в шутку и для развлечения, но при таком количестве гостей, лучше не выходить из образа. На что обычно ссылаются все эти предсказатели, астрологи и прочие хироманты? На ретроградный Меркурий, парад планет и фазы луны? Это он может, ещё как. Даже стихами, был у них один придворный стихоплёт. Мог зарифмовать любую тему, что ему называли, да ещё так остроумно – редкий талант, до которого Бекингему далеко, но несколько строк, если понадобится – вполне. Он даже начал прикидывать про себя - про розы, звёзды и мимозы, как из-за деревьев показалась группа людей. Признаться, то, как герцогиня де Шеврез властно увлекла за собой всех, оставив королеву с ним  наедине, превзошло даже самые смелые его ожидания. Пожалуй, ему нужно разузнать, что отправить её светлости в подарок, роскошное и не банальное, в качестве благодарности и восхищения.

    Несколько мгновений после глубокого поклона, герцог позволил себе пристально посмотреть в лицо молодой женщины – любуясь, наслаждаясь лукавым блеском глаз, капризным изгибом губ. Её величество была требовательна , очевидно и в любви тоже, - усмехнулся Бекингем внезапно промелькнувшей мысли: а ревнива ли Анна, как то приписывают страстным испанкам? Хорошо, что глубокий капюшон скрывал его дерзость от тех, кто решил бы оглянуться. От королевы скрываться Бекингем не собирался, но согласно кивнул, когда она приняла и продолжила предложенную игру.
    - Как вам будет угодно, прекрасная леди, - раз уж они тут делают таинственные предсказания, то не называют имён, ведь так?
    - Но позвольте мне взглянуть на вашу правую руку, что несёт веяния грядущего, тогда как на левой остаётся отпечаток прошлого.
    Стоило женской руке очутиться на его протянутой ладони, как Бекингему захотелось её поцеловать – и в тот самый Венерин холм, о котором так любят болтать гадатели, и каждый доверчиво подрагивающий палец, после коснуться мерно трепещущей жилки на запястье губами, чтобы ощутить - женщина испытывает тоже волнение, что и он. Потому что он, пусть и не терялся в словах и мыслях, но испытывал некоторый трепет, словно вновь стал влюблённым юнцом.

    - О, у вас глубокая и уверенная линия жизни. Смотрите, берёт начало прямо под холмом Юпитера, начертана ровно, без прерываний, лишь усиливаясь. Значит, и силы ваши лишь возрастут со временем.
    Говоря всё это, Бекингем провёл пальцем по тёплой ладони и заглянул женщине в глаза.
    - Чтобы открылось будущее полнее, мне нужно знать ваши ответы на некоторые вопросы. Говорите лишь то, как вы считаете, без долгих раздумий. Хорошо? Готовы?
    В то время, как герцогиня уводила остальных гостей в сторону особняка, герцог неторопливо, дабы не привлекать излишнего внимания, вёл её величество подальше в глубь аллеи.
    - Представьте, что у вас всего одно яблоко с некими полезными свойствами. Оставите ли вы его себе, леди, или отдадите дорогому вам человеку? Если бы вам пришлось собираться в путешествие в спешке, какие три вещи вы обязательно приказали бы упаковать прислуге?
    Если я вас сейчас поцелую, вы станете смотреть или прикроете глаза?
    – молча улыбнулся Бекингем, встретившись в Анной взглядом и отодвинул низко свисающую ветку дерева.

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-03-30 00:12:26)

    +1

    11

    До появления герцога Бекингема Анна Австрийская не знала любви. И кто знает, как бы всё сложилось, если бы они так и не встретились. Может быть, история забыла бы их - или наоборот, запомнила бы одного как политика, другую - как мать великого короля, и никаких загадок, никаких романтических приключений, что, может быть, не так плохо... Но скучно, согласитесь.

    Она не знала любви, ей не с чем было сравнить, и потому жила молодая королева спокойно, ничем не встревоженная, чуждая томлению, беспокойству, волнению. Если некогда и мечтала испанка о любви, те грёзы были ею позабыты.
    Может быть, сейчас, в этот самый момент свидания, Анна ещё не любила, но ожидание не прошло для неё даром: она скучала, хотела видеть герцога, ей его не хватало. А с ним - улыбка играла на устах. То были провозвестники любви, приготовлявшие сердце к ней. Она не могла остаться совсем равнодушна, что беспокоило её и заставляло скрывать от всех, а прежде всего, от самого Бекингема, что он вызвал в её душе некие чувства, которым она объяснения не находила. Он не просто ей нравился, как бывает, когда кто-нибудь привлекает внимание, - это чувство было чем-то большим, что названия не имело.

    Королева протянула руку, помедлив несколько мгновений, подала её доверительным жестом, ладонью вверх. И едва ощутимо вздрогнула - чуть ускоренно забилось в груди непослушное сердце. Она немного прослушала слова герцога, больше слушая звучный голос, так что сам он отчасти тому был виной. Близость молодого англичанина заставляла сердце королевы сбиваться с привычного ритма, будто она была той девочкой, маленькой инфантой, которая рассталась со своими спутниками - и своим детством - на острове посреди реки, и отправилась в свою новую страну уже королевой. Тогда она волновалась, не зная, что ждёт её впереди... И теперь ощущала нечто сродни тому чувству, только это было щемяще-сладким, неизведанным, без той грусти и печали, как при прощании с ей близкими людьми, что окружали инфанту при дворе короля-отца. Сейчас она не прощалась, но как будто заново встретилась с тем, кого уже знала давно.

    Они уходили всё дальше в глубь сада, где любопытные главное и уши помехой не были, наверняка ведь герцогиня о том позаботилась, ибо Анна не сомневалась в своей подруге.
    - Говорите лишь то, как вы считаете, без долгих раздумий. Хорошо? Готовы?
    Королева улыбнулась:
    - Я попробую сделать так, как вы говорите, - ответила "астрологу", намеренно избегая обращения, чтобы раньше времени не разрушить иллюзию "игры". Внимательно выслушав вопросы, она покачала головой:
    - Однако мне не придётся собираться в путешествие в спешке. - Ибо спешат почему? Боятся опоздать, королеву же будут ожидать, сколько бы времени ни прошло. Следовательно, и спешка ни к чему.
    Анне Австрийской не приходилось напоминать о своём положении, при ней нельзя было забыть о нём, но порою оно невольно сказывалась в словах и поступках королевы, естественно и часто без умысла с её стороны, как и теперь, когда она произнесла эти слова так, словно ничего проще нет. - Что касается другого вашего вопроса... то, полагаю, зависит от свойств яблока. Если бы оно было сродни тому, что подарил царевич Парис, я бы оставила. Если бы могло делать человека невидимым или что-нибудь подобного рода, я бы могла его подарить. - Вот только кому? Людовику не нужно, принц, его брат, хоть и дружен с ней, не настолько дорог Анне, а её родной брат правит Испанией, и они более никогда не увидятся. В любом случае, кому бы ни отдала, чудесное яблоко могло бы стать выражением её чувств. - Мне кажется, я знаю, кому могла бы подарить, но как узнать, что думает обо мне этот человек? Я бы отдала ему с тем, чтобы он вспоминал обо мне, когда мы будем далеко друг от друга, и, возможно, однажды оно могло бы пригодиться нам. - И Анна Австрийская улыбнулась герцогу, встречаясь с ним взглядом, но почти тут же отводя глаза, скрывая их за завесой ресниц - лицо её вспыхнуло румянцем.
    - Я рада, - тихо промолвила Анна и вновь взглянула на Бекингема, - что вы пришли сегодня и что слухи оказались неправдой. Почему я не видела вас в Лувре?
    Если она и догадывалась, о чём думает герцог, то не подала виду.

    Отредактировано Anne of Austria (2024-04-02 07:51:50)

    +1

    12

    Хоть и после короткого замешательства, но Анна протянула «прорицателю» руку, что герцог счёл добрым знаком.
    Доверие – это всегда хорошо, пусть на него и сподвигло по большей части любопытство. Королеве было интересно – искрились глаза, звучал особыми игривыми нотами голос, - Бекингем отметил, что ему удалось завладеть вниманием дамы, что просто отлично.
    Впрочем, красивые женщины капризны и переменчивы, а значит успех надобно закреплять. И не думать, что прекрасные глаза всегда будут взирать на тебя с благосклонностью – на чистых небесах постоянно случаются облака и тучи, главное – не терять надежды увидеть солнце.

    - Вы безусловно как всегда правы, моя королева, - Бекингем склонил голову, испытывая восхищение простым, полным достоинства ответом, в частности, и самой дамой в целом. – Вопрос о спешке не совсем удачен.
    Мы частенько судим по себе - и пусть сейчас Бекингем мог позволить себе неторопливость, но он прекрасно знал и азарт суеты, и опасения опаздать.

    Быть может, герцог потому ещё был так очарован Анной, что она с рождения находилась на самой вершине. Ей не приходилось взбираться на верх, бороться, добиваясь своего места, оно было её с первого вздоха. Испанская инфанта была словно драгоценная жемчужина, заботливо спрятанная от чужих глаз под прочной защитой перламутра.
    Недоступная, недосягаемая.
    А потому особенно манящая.
    И вместе с естественной, как лёгкий шаг или изящный поворот головы, властностью, в ней порой проскальзывала робость. Боязнь обмануться в человеке, возможно, а может врождённая осторожность, потому герцог ценил оказанное ему доверие и  сдерживался до поры. Он видел под этими сомнениями скрытую страсть, скорее даже угадывал, чувствовал, но был уверен – она есть в этой внешне хладнокровной красавице.

    - О вас невозможно забыть, ваше величество, - сохранять внешнюю невозмутимость после подобного ответа герцогу удавалось с трудом. Оброненное "нам" звучало практически как признание и вызывало в нём живейший отклик. Впору услышать, как часто бьётся собственное сердце. – Но любой дар из ваших рук наполнял бы ежедневной радостью того, кого вы пожелали бы одарить.
    Пока они обходили раскидистые ветви, Бекингем наклонился и поцеловал тёплую ладонь Анны. Невзирая на величие, она оставалась такой земной, желанной.
    - А чтобы узнать о помыслах не придумали пока иного средства, кроме как спросить, - улыбнулся и отпустил руку королевы, дабы прикосновение не выглядело неприлично долгим.

    - Не было и часа, когда я не вспоминал о вас, и не желал бы увидеть, хотя бы мельком, - ответил, не кривя душой, почему не показывался в Лувре. – Но заботливый доброжелатель намекнул мне, что после вчерашнего вечера, лучше не привлекать излишнего внимания, а я иногда прислушиваюсь к дельным советам. Хотя и люблю поступать по-своему.
    Всякая тропа рано или поздно заканчивается, вот и та, по которой они шли довела их до края парка.
    - А теперь я ведь должен сделать предсказание? Могу точно сказать, что в ближайшем будущем, а это если вы задержитесь и поучаствуете в придуманном герцогиней развлечении, вы будете улыбаться и возможно даже рассмеётесь. Да-да, вот так, - Бекингем улыбнулся Анне в ответ, когда заметил улыбку на её губах.

    Отредактировано Duke of Buckingham (2024-04-08 00:02:38)

    +1

    13

    Был один-единственный случай, при котором королеве действительно пришлось бы спешить, ибо подождать может всё. Кроме смерти. Если бы король отправился в поход или решил посетить иные области своей страны и в это время произошло так, что он оказался бы при смерти... Она бы приказала закладывать карету, едва выслушав гонца или дочитав письмо и взяла бы с собой верную Эстефанию и нескольких фрейлин, и, разумеется, своих гвардейцев, оставив всю прочую свиту собирать необходимые вещи, которые могут прибыть и позже, главное - не опоздать ей самой.
    Однако сейчас, во время праздника, мысли о столь мрачных материях не пришли ей в голову и герцогу она ответила честно, почти не задумываясь.

    Признаться прямо нельзя королеве, отчего приходится прибегать к обходному манёвру. И ответ герцога позволяет судить, что он разгадал, верно истолковал её слова. "Но любой дар из ваших рук наполнял бы ежедневной радостью..." - Анна на мгновение задумывается, бросает быстрый взгляд округ себя. Осенние цветы, яркие, ароматные, цветут так, словно стремятся всё отдать, всё очарование, прежде чем увянут, и есть в их цветении некая жажда жизни, желание прожить её не напрасно, успеть, подарить, показать свою красоту... Она вновь переводит нежный взгляд на молодого мужчину. Не успевает руку отнять, когда Бекингем целует её - в чём не было бы ничего необычного, будь то церемонное прикосновение, к чему королева привычна, но сердце на мгновение пропускает удар.
    — А чтобы узнать о помыслах не придумали пока иного средства, кроме как спросить. - Она и спросила, и уже получила ответ, её порадовавший: "О вас невозможно забыть".  Вопреки здравому смыслу, ей хочется вновь ощутить то же приятное, слегка будоражащее чувство, ощутить прикосновение его губ, сейчас ей улыбающихся. Нет, ей нельзя так думать! И герцог не переступает границ, отпуская её. Никого не заметно - однако кто-нибудь, возможно, из слуг, наблюдает за ними, следует быть осторожней.
    Герцогиня в своём красочном рассказе кое о чём умолчала, но сейчас Анна не сердилась на неё, понимая, почему пришлось прибегнуть к такому способу. Мари угадала её возможный отказ и сделала его невозможным - слишком хорошо знала она свою царственную подругу.
    - И доброжелатель - наша любезная хозяйка, ни словом мне не обмолвившаяся, - заметила королева без тени гнева или недовольства. О том, как сама ждала герцога, ища его среди придворных, Анна теперь не сказала; впрочем, уже сам вопрос её выдавал, показывая, что думала о герцоге больше, чем говорила о том.

    Услышав "предсказание", королева не смогла удержаться от улыбки.
    - Вы замечательный оракул, лорд Бекингем, ибо ваше прорицание уже сбылось, даже без того развлечения, что обещала нам мадам де Шеврез. Разумеется, я посмотрю, что для нас нынче приготовлено. И я рассчитываю увидеть в числе гостей вас, уже не под маской астролога. - Да, за ними будут наблюдать сотни глаз, но она сможет видеть герцога, и пусть их беседы будут продиктованы этикетом, иногда говорить с ним - не так, как теперь, но что нельзя сказать словами, доскажут взгляды.
    Из-за стоявшего неподалёку дерева раздалось деликатное покашливание, повторившееся трижды: мадам де Шеврез давала о себе знать. Не рискнув никого послать, она сама пришла, чтобы позвать их.
    - Ваше величество, - раздался приглушённый голос, и из-за ветвей выглянула головка герцогини, а затем показалась и вся она.
    - Вот и ваш доброжелатель, - тихо произнесла королева, чтобы Мари не услышала. - Она здесь, значит, мне пора уходить. - Анна Австрийская на несколько мгновений задержала взгляд на герцоге, легко улыбнулась ему, кивнула, как бы подтверждая договор, сделанный ранее, и направилась к хозяйке дома, придерживая шёлк платья, чтобы не зацепиться за ветви. Не станем передавать краткий их разговор, после которого испанка удалилась, а вот хитрая француженка задержалась. Молодая женщина приблизилась к Бекингему.
    - Что же, довольны ли вы, милорд? Но постойте, это лишь начало. - Начиналось второе действие пьесы, и следовало посвятить исполнителей главных ролей в детали.
    - Итак, милорд, нужно явиться так, будто вы только что прибыли. Моя служанка, которая привела вас сюда, вернёт вашу шпагу и заберёт плащ астролога. - Ибо даже плащ не скрыл бы оружие, ведь шпага приподнимала бы его. Но теперь она была необходима, так как дворянин не мог появиться без этой обязательной принадлежности костюма. - Возьмите ваших людей, появитесь, как подобает вам. - По замыслу герцогини, королева после маскарада, что был вчера, после скромного астролога сегодня должна была увидеть английского лорда во всём блеске и великолепии, дабы вызвать ещё большее восхищение. - Главное, не подавайте виду, будто уже виделись со мной и её величеством. После спектакля я объявлю игру. Будьте тогда внимательны: когда она начнётся, мы с её величеством обменяемся плащами. В ваших руках будет моё доброе имя и честь королевы, и я надеюсь, что не ошиблась в вас, милорд. Ибо я рискую многим ради моей королевы и вас.
    На усыпанной гравием дорожке послышались шаги. То была служанка, о которой говорила мадам.

    ... - Всё готово, ваше величество! - присела в реверансе герцогиня. - Mesdames, messieurs, прошу вас следовать за мной в святилище Мельпомены! - Анна протянула было руку тому же кавалеру, кто помогал ей выйти из кареты, уже готовая последовать приглашению, когда двери в зал распахнулись - Мари же, как приветливая хозяйка, направилась навстречу гостю. Всё шло по плану.
    - Могу ли я просить вашу светлость сопроводить её величество? - тихо, чтобы слышали лишь те, кто рядом, промолвила мадам.
    Представление было устроено в стиле греческих мифов и легенд. У входа в залу встречали гостей Ирида и Гермес, посланники богов, облачённые в длинные одеяния; Гермес держал в руках жезл, увитый змеями и увенчанный крыльями, а платье Ириды переливалось в свете свечей. В самой зале ходили меж зрителями актрисы-грации, девушки в одинаковых белых платьях, с золотыми ободками на волосах, и музы, Эвтерпа, Мельпомена, Эрато, Полигиния и Терпсихора, носили наряды, соответствующие тому, чему покровительницами были. Они то кружились в хороводе, то рассыпались в толпе гостей, пока не выступил на сцену Пролог в греческом одеянии и с лирой в руках: он предварял начало действия. Тогда музы и грации вспорхнули со своих мест, где находились, и исчезли за занавесом.
    По обычаю театров того времени, на самой сцене также установили несколько стульев по обеим сторонам: они предназначались для самых знатных и почётных гостей. Для королевы, сообразно с её высоким положением, поставлено было кресло. Герцогиня де Монморанси заняла место по правую сторону её величества, а сама Мари, в качестве ближайшей подруги, - по левую. Так как англичане находились не только в доме герцогини де Шеврез, но и во Франции вообще в качестве почётных гостей, то места по другую сторону сцены были предназначены для них: герцога Бекингема и нескольких самых знатных кавалеров, прибывших с ним. В результате королева и герцог оказывались друг против друга, на расстоянии и всё же достаточно близко. Да, все они были на виду, что также было частью плана.
    Что герцогиня де Шеврез обожала всяческого рода сюрпризы и затеи, знали все, но на сей раз она превзошла самоё себя. Спектакль, послуживший предлогом для приглашения королевы, поставлен был по сюжетам греческих мифов, которые должны были показать силу любовного чувства, против которого нельзя устоять никому, и предназначался, прежде всего, для двух зрителей.

    Отредактировано Anne of Austria (2024-04-11 00:21:34)

    +1


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Коротких встреч счастливые мгновенья


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно