Заклятый враг нравственности и благопристойности, искушающий, даже когда сросшийся с кожей страх осуждения забирал бразды правления, усмиряя естественные желания в пользу требований приличного общества. Однако тень смело вступала в свои права обычно только в особенно удачные моменты, когда, к примеру, профессор уже давно спал, и сквозь щель в ванную можно было незаметно полюбоваться хорошенькой девушкой. С ней не приходилось долго думать или чувствовать себя мерзавцем, — та находила оправдания всякой шальной мысли, шептала на левое ухо: «безгрешны только младенцы», и рука уже как-то сама тянулась к пышной груди служанки. Сейчас и в тени что-то изменилось: она была на редкость бесноватая, металась, точно ей всё никак не давалось целиком завладеть Альфредом.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » темно в конце строки


    темно в конце строки

    Сообщений 1 страница 4 из 4

    1

    Фандом: Chess
    Сюжет: основной

    ТЕМНО В КОНЦЕ СТРОКИ
    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/110/975232.gif

    Участники:
    Светлана и Александр

    Время и место:
    февраль 1982; район Останкино


    Второе свидание заканчивается совсем не так, как планировалось

    Предупреждение: секс под угрозой

    +4

    2

    Москва с высоты птичьего полета оказалась очень красивой, особенно в вечернем свете зажженных фонарей. Полотнище огоньков, словно игрушечных, раскинулось под ногами, вызывая робкий восторг, лишенный страха. Может, так действовал Александр Леонидович, а может быть, когда наслаждаешься красотой, нет времени бояться.

    Второго свидания пришлось подождать, и неожиданно для Светланы, терпение ее оказалось довольно зыбким и неверным, словно песок, ускользающий между пальцев. Она запрещала себе ждать звонка, ждать этого дня, но все равно ждала, возвращаясь к этой мысли, словно та просачивалась во все действия Светы. Что сказать, как себя вести, какое платье надеть...
    ...она испытывала странное чувство, когда сидела на заднем сиденье волги в одиночестве, а щеки горели так, что пришлось распахнуть пальто и постоять на крыльце подъезда. Успокоиться, унять это чувство порхающей бабочки изнутри, было сложно, словно бы Сергиевская, до того максимально собранная, вдруг распалась на отдельные части, живущие сами по себе. Было жаль, что вечер подошел к концу, еще больше жаль, что Александр не стал провожать ее домой, но в этом был свой смысл, за который следовало быть благодарной: каждая минута разжигала в душе какое-то нетерпение, ведущее к неизвестности. И без того границы были разрушены, следовало сохранить хотя бы остатки здравого смысла, достаточно и того, что Светлана стоит в свете фонаря над дверью подъезда, улыбается задумчиво, касаясь пальцами губ, которые уже не могли хранить тепло поцелуя, но все равно хранили.
    Удивительно было ощущать запах мужского одеколона даже нырнув под теплое одеяло, словно бы и не принимала душ - видимо, остался на волосах, а может быть просто воображение разыгралось. Света не могла уснуть, и все же уснула очень быстро, свернувшись по самому центру кровати, чувствуя себя если не счастливой, то невесомой, способной парить в потоках воздуха, словно чайка.
    Она знала, что согласится на поход в ресторан в Останкино. И даже не будет себя убеждать, что это выбор без выбора, лгать самой себе бессмысленно.

    Когда они выходят из ресторана, первое, что ощущает Света, это запах весны. Он провисает легким чувством в стылом февральском воздухе, словно бы намекая на обман обоняния: голые ветки деревьев выглядят гротескными чудовищами в полумраке и свете фонарей. Она ощущает каждое движение Александра рядом, словно бы тепло, которое перекатывается от момента к моменту, и не может не улыбаться, поправляя затейливые локоны. Черная волга спит на краю стоянки, вызывая некое сожаление, что вот сейчас они снова расстанутся, она снова окажется в обществе водителя в машине. Света оглядывается, встречается взглядом с мужчиной. События того вечера как-то торопливо прокатились по памяти, сейчас все происходило более мягко, менее резво - захотелось спросить, как остаток того вечера и все последующие провел Александр, тем более, что неловкость становилась все менее заметной, и разговоров становилось все больше. Ткань платья хранила тепло его руки, но чего Света так и не сказала, что на выходных Ваня у ее родителей, а это значит, что сегодня она может и вовсе не торопиться. Она едва касается пальцами пальцев Молокова, делает шаг в сторону от него, предлагая и сегодня повторить прогулку, пусть и по другому маршруту. Москва зимой полусонная, замершая, и редкие прохожие только оттеняли это, снова даря чувство грядущей весны, стоит только ветру коснуться нервных окончаний. А может быть все дело в другом, в том тепле, в той... влюбленности.

    Света ведет плечами под тканью пальто; рукой цепляется за локоть Александра, льнет к его теплу.
    - Спасибо. Кажется, я избавилась от страха высоты. Ну или по крайней мере знаю, что его можно преодолеть.
    Света не оглядывается назад, чтобы не проверять, крадется ли за ними волга. Призрачное напоминание о том, что полковник КГБ - это должность круглосуточная. Инстинктивное желание завладеть его вниманием целиком и полностью, вспыхивает яркой искрой, от чего становится жарко. И совершить что-то, что не свойственно чопорной учительнице английского, о чем не расскажешь подруге, что останется между ними с Александром. Робкие прикосновения уже давно пересекли границу настойчивости, пропитавшись нетерпением, словно намекая на переход на иной уровень. Света лишь едва качает головой, снова бессознательно проскальзывая пальцами по рукаву мужского пальто. Сошедший снег обнажает выщербленный заканчивающейся зимой асфальт, где мало-мальская трещина может стать фатальной для каблука. Чуть сильнее удерживаться за локоть Александра приятно, губы покалывает желанием поцеловать его, нарушив равновесие, в котором им удалось провести вечер, не позволяя себе поддаться нахлынувшим эмоциям. Ладонь обжигает желание прикоснуться, Света вдыхает сырой воздух, на миг прикрывает глаза.

    - Сегодня ты снова отправишь меня домой на твоей служебной машине?
    Водитель был тот же, что в тот день, когда Ваню возили в больницу. Кажется, его звали Сергеем. Впрочем, знакомиться с ним да и с любым его коллегой Света не собиралась, все еще не понимая, как все это воспринимать. Она будто бы раздваивалась: часть ее поддавалась происходящему, жаждая большего, жаждая задержать Молокова рядом с собой как можно дольше потому, что он своим присутствием делал хорошо; другая же часть прагматично напоминает, что чудес в жизни не бывает, а Александр Леонидович все также остается на службе у государства. Того самого государства, которое предал пока еще муж Светланы.
    Взгляд ее глаз замирает на гордом профиле полковника. Желание его коснуться становится сильнее здравого смысла, кончикам пальцев Света пробегается по его скуле, отдергивает быстро; она чуть смущенно, испугавшись этого, замечает:
    - Там что-то... было. На скуле. - Дурацкая отговорка.

    +1

    3

    Второе свидание не входило в изначальные планы. Как и первое. Как и вообще свидания. Светлана должна была стать объектом, способом, рычагом воздействия, послушным инструментом в руках опытного безопасника, жертвой манипуляции в конце концов. Но она едва появившись на горизонте и впервые взглянув Молокову в глаза без страха и отвратительного подобострастия, как смотрели почти все, спутала все карты, изменила расклады и сильно осложнила ситуацию. И Александр понимал теперь, что зря поддался собственным желаниям, пошел на поводу у внезапно проснувшихся чувств, сблизившись со Светланой так быстро. С ней вообще не стоило сближаться - надо было оставаться на недосягаемом расстоянии, появляясь только в критические моменты, надо было поставить Сергиевскую в зависимое подожение, сделать ее обязанной... но вместо всего этого, Александр вел ее уже на второе свидание.
    Это чистой воды безумие, и Молоков, даже осознавая это, уже ничего не мог сделать. И хуже того - не хотел, потому что мысли снова и снова возвращались к Светлане, и с этим было невозможно бороться.

    Молоков не признавал себя влюбленным или хотя бы увлеченным этой женщиной, но признание вины не требовалось для доказательства. Все и так было понятно, потому что тем немного неловким свиданием в ресторане и прогулкой все не ограничилось.
    Позвав Светлану на второе свидание, ведь обещания надо выполнять, а значит надо было показать Сергиевской Москвы с высоты птичьего полета и держать ее за руку, чтобы не было страшно, Александр понял что ему уже не выбраться из этого капкана. И решил просто отпустить ситуацию, позволить их с Светланой неловким чувствам и невозможным отношениям развиваться самим собой, в конце концов, до следующего шахматного турнира еще есть время, а помимо работы еще есть другие вещи в жизни. Молокову было сложно это осознать, но в присутствии Светланы все как-то само собой отходило на второй план.

    Александр бросает взгляд на стоящую на краю стоянки черную волгу, и ловит себя на том, что не хочет отпускать Светлану одну сегодня. О том, что он вообще не хочет ее отпускать, Молоков запрещает себе думать - обреченность их отношений ясна и прозрачна с самого начала, никто не мог рассчитывать на какую-либо долгосрочную перспективу. И даже понимая это, Александру было сложно отказаться от желания быть рядом. Касаться, вдыхать тонкий, едва ощутимый аромат духов, слышать ее мягкий, переливчатый смех, слушать звук ее голоса, такой удивительный, что все вокруг замолкает, желая прислушаться. Александр не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким влюбленным, и не помнил как сильно преображается мир под воздействием серотонина. Весна в Москве никогда не была любимым временем года у Молокова, его раздражала серость и грязь, голые деревья на фоне голубого неба не вызывали приязни, брызги из-под колес автомобилей, мопедов и велосипедов пачкали одежду, а сейчас весна, еще даже не наступив, ощущалась волшебным временем красоты и легкости.

    Вопрос Светланы заставил Александра вынырнуть из своих странных поэтических рассуждений, и посмотрел на Сергиевскую даже несколько удивленно. Честно говоря, он собирался сделать именно это - отправить Светлану домой и остаться опять один на один с собственными эмоциями, но ее вопрос и внутреннее желание (или вернее не желание отпускать) заставляют Молокова изменить планы.
    - Честно говоря, я собирался сделать именно так. Тебя ведь ждет сын, я не имею права отбирать у него маму так надолго, - Александр улыбается, без слов говоря "но", и продолжает, -погода сегодня хорошая, а здесь совсем недалеко парк с усадьбой. Я не был там с момента, когда переехал в Москву и если у тебя есть время...
    Февраль - так себе время для прогулок, но глядя в ее глаза напрочь забываешь о всех возможных неудобствах, все это становится сущими мелочами, незначительными и не мешающими. Вот и погода, когда одновременно с уже явно весенним солнцем дует колючий зимний ветер, не была достаточной причиной отказываться от возможности побыть еще вместе.

    Когда Светлана касается его щеки, рука Александра взметается вверх, но задержать пальцы женщины на своем лице Молоков не успевает - Светлана отдергивает руку и зачем-то придумывает нелепое оправдание этому порыву. Александр слегка пожимает плечами, улыбаясь, и ничего не говорит. Они идут мимо трамвайных путей и пруда в сторону ВДНХ, но от выставки достижений народного хозяйства Александр берет влемо и в конечном итоге они оказываются в приусадебном парке.
    - Всегда хотел побывать внутри, говорят, там есть домашний театр, но эта усадьба всегда закрыта, а внутри так и вовсе, возможно, переделана под дворец культуры... - в голосе Александра скользит непреемлемое для человека его профессии сожаление такой судьбой здания.

    Они идут, неспеша, даже медленно, по какой-то тропинке вглубь парка, понятия не имея куда она ведет и чем закончится, просто хочется быть рядом подальше от всех возможных осуждающих и вопросительных взглядов. Александр не хочет, чтобы их со Светланой оценивали, задавали вопросы, делали выводы - он хочет забрать у вселенной хотя бы несколько минут только для них двоих. И были вопросы, которые надо было задать вдали от всех возможных ушей.
    - Как Ванечка? Ты сказала ему про отца? - тень Сергиевского даже от одного упоминания моментально уничтожает всю магию момента. Молоков накрывает ладонь Светланы на своем локте, не давая ей убрать руку.

    +1

    4

    Света улыбается, немного задумчиво. То, что Александр помнит о ее сыне, мило, но сейчас она бы предпочла не думать об этом. Не чувствовать себя плохой матерью, которая радуется, что бабушка и дедушка забрали ребенка, а она может прогуляться с мужчиной, с которым ровным счетом ничего не понятно. Что их ждет в будущем? Как все будет? Света не могла жить моментом, не могла задумываться, к чему это все приведет. Но пыталась. И в эту минуту пыталась вдвойне, так как не могла отделаться от мысли, что все происходящее мимолетно, и что временное состояние полета души однажды растворится в реальности, отнюдь не благосклонной к Сергиевской.
    Вот только сейчас, чувствуя руку Молокова, его тепло, вслушиваясь в звук его голоса, Света хотела только одного: не думать о сыне, реальности и прочем, что так или иначе отравляет жизнь.

    - У меня есть время.
    Что-то все же мешает безапелляционно заявить, что Ваня сегодня не дома. Слишком уж откровенно это могло прозвучать, словно бы Света предлагала то... о чем пока речь не шла. Случайная неспешность, коснувшаяся обоих, когда первое обжигающее впечатление улеглось, приятно согревала душу. Пусть каждое прикосновение и продолжает обжигает, вызывая в душе бурю эмоций, которые сложно, но возможно все еще, контролировать. Даже сейчас, когда Сергиевская чувствует себя, словно семиклассница, влюбленная в лучшего парня школы из одиннадцатого класса: когда следишь за каждым его движением, когда хочешь, чтобы он заметил, а потом начинаешь нервничать еще больше, когда вдруг он приглашает на танцы. И начинается калейдоскоп глупых улыбок, прикосновений, волнений. Вот и сейчас Света понимает, как зря торопится в своих движениях, разминаясь в прикосновении с Александром, остро о том жалея. Его улыбка радует взгляд, вызывая ответную, смущенную. Света опускает взгляд, снова пристраиваясь к шагу Молокова, хотя, может, это он пристраивается к ее шагу.

    На какое-то время воцаряется тишина. Не глухая - где-то шумит проезжающий транспорт, каркает ворона, стучат каблуки, лает собака. Но чем дальше они углубляются в парке по дорожкам, тем приятнее опадает тишина: мягкая, нежная, интимная. Предназначенная для двоих. В этой тишине мягко переливается чувство, прикосновения рук, молчаливое переплетение мыслей, слов, вопросов.
    - Значит, ты жил где-то рядом?
    Прошлая жизнь Александра, та, что была до их со Светой знакомства, все еще в полумраке незаданных вопросов. Возможно, сейчас самое время приподнять завесу тайны, тем более, что в прошлый раз показалось, что Молоков хочет получить кое-какие вопросы, чтобы дать на них ответы. Но женщина есть женщина, Света в этом плане была классическим вариантом: чем сильнее ее пытаешься подтолкнуть в определенном направлении, тем больше она тянет паузу, практически театральную. А может быть все дело в том, что в этом парке, чуть туманном, но пахнущем уже весной, Света очень не хочет, чтобы появился кто-то третий или четвертый.

    — Всегда хотел побывать внутри, говорят, там есть домашний театр, но эта усадьба всегда закрыта, а внутри так и вовсе, возможно, переделана под дворец культуры...
    Ого. Сергиевская вскидывает на Александра взгляд, стараясь сдержать просящуюся на губы улыбку. Молоков не перестает удивлять ее, хотя казалось бы, чем еще можно ее удивить, вроде все неожиданности пройдены, но нет. Совсем не пройдены.
    - Знаешь, что мне больше всего нравится в наших встречах? Каждую из них ты находишь, чем меня удивить.
    Дочь интеллигентных родителей в энном поколении, Света наслушалась в свое время историй о том, как СССР гробило наследие, оставленное Российской Империей. Далекая от иллюзий прошлого, она не особо расстраивалась тем, как все менялось, хотя и ей было не по вкусу то, как в имениях открывались дома культуры, наполненные излишней идеологической символикой. Но Света была октябренком, пионеркой, затем комсомолкой, а потому ни с кем никогда не обсуждала подобных вещей. А Александр Леонидович Молоков был полковником КГБ, и вот от него было странно услышать ноты сожаления, так настойчиво просочившиеся в его голос, о том, что прошлое меняют на настоящее.
    - Было бы неплохо сохранить прошлое, историю, не превращая ее в настоящее, которое и без того у нас очень обширное, - замечает женщина. Лужа по прямой вынуждает выбирать, отойти в сторону или же прижаться к спутнику ближе. Минутное сомнение и выбор сделан в пользу второго варианта, снова сминая расстояние между ними, снова утопая в тепле Александра, чуть пьянящем, словно пузырьки в шампанском.

    Парк обступает со всех сторон лысыми деревьям, но даже без листвы они глушат звуки окончательно. Дорожка уводит все дальше, заставляет потеряться в парке, и забывается, что они в городе, забывается, что где-то там существует мир, который требует жертвоприношений во имя выборов, которые совершать не всегда есть желание. А у Светы так по-дурацки чешется нос, и она украдкой пытается его почесать о плечо Александра, затянутое тканью пальто.
    Смешно, глупо, хорошо.
    Пока неожиданно в полумраке их не становится трое.

    Тень Анатолия сплетается из слов, стирая счастливую безмятежность Светы. Она медлит с ответом. Нет, не собирается лгать, лгать ей всегда неприятно, просто сложно выбраться из всеобъемлющего чувства легкости и влюбленности, чтобы прикоснуться к проблемам. А говорить о муже, продолжая держаться за локоть Александра кажется кощунственным, неуважительным по отношению к обоим мужчинам. Впрочем, убрать руку Света не успевает, ладонь Молокова накрывает ее пальцы, кожа к коже, и сопротивляться этому нет никаких сил. Кажется, ее сопротивляемость вообще сходит к нулю, когда дело касается полковника госбезопасности.
    - Нет. Я трусиха, и пока не готова разбираться с этим. Пока что в моем списке проблем первым пунктом идет развод. В ЗАГСе у меня был весьма интересный разговор на эту тему, ни много, ни мало в кабинете заведующей. И она мне сказала, что существуют некие препятствия в виде отсутствия Анатолия в стране и наличия общего ребенка. Я предполагала, что... жена предателя Родины имеет право на развод в одностороннем порядке. Но, оказывается, нет.
    Словно бы существует распоряжение сохранить брак чемпиона мира по шахматам, оставив ему шанс на возвращение.

    0


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » темно в конце строки


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно