Она остановится, обернется, обратит к нему свой укоряющий взгляд, затуманенный слезами — и?.. Что он сделает дальше? Снова расскажет про далекое обещанное счастье, про любовь, которая умеет ждать? Про добродетель и терпение, про целомудренную верность? Даже мысленно, даже для самого себя он не может подобрать убедительные слова. Все они утекают тонкой струйкой в трещину, не оставляя Рене ничего, кроме холода, чувства беспомощности и ощущения, что он безнадежно, безвозвратно, окончательно что-то потерял.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » in the land of gods and monsters


    in the land of gods and monsters

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1

    Фандом: Chess
    Сюжет: основной

    IN THE LAND OF GODS AND MONSTERS
    среди богов и чудовищ

    https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/106/65453.png https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/106/686688.png https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/106/630763.png https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/106/533317.png https://forumupload.ru/uploads/001a/73/37/106/597019.png

    Участники:
    Florence Vassy, Freddie Trumper

    Время и место:
    декабрь 1973, Пальма-де-Майорка


    Фредди здесь для того, чтобы выиграть турнир и стать на шаг ближе к матчу за титул чемпиона мира, Фло - для того, чтобы посмотреть поближе на гения от шахмат.

    Предупреждение:
    Это первая встреча, вы о чем?

    Отредактировано Florence Vassy (2024-04-28 22:42:00)

    +1

    2

    Испанское зимнее солнце ласково касается кожи, яркое, оно вынуждает почти сразу же скрыть лицо за большими темными очками. Тонкая ниточка прилетевших тянется в зал прилета за багажом; привычный шум аэропорта пропитан яркими красками испанского языка, озвучивавшего явно заманчивые предложения, тут же дублирующиеся на ломаном английском. Флоренс безучастно смотрит на ленту, протягивающую мимо сумки и чемоданы, вот и ее собственный с Биг Беном на темном фоне. Она протягивает руку, ловит его, стоящий рядом мужчина помогает опустить чемодан на пол. Флоренс благодарит его  улыбкой, уходя к выходу, туда, где среди пестрой толпы встречающих должна быть табличка с ее именем. Стэн занят подготовкой к матчу, который ему предстоит судить, Флоренс же не настаивала на том, чтобы он ее встречал лично. Когда же взгляд цепляет табличку, становится как-то легко и весело, словно бы оттяжка встречи с женихом на несколько часов играет важную роль в собственном самочувствии.

    - Мисс Васси?
    - Она это я, - мужчина опускает табличку и протягивает руку, принимая у англичанки чемодан на колесиках. Флоренс идет следом, к выходу, где белая машина бликует чистотой. Она садится на заднее сиденье, ждет, пока водитель уложит ее чемодан в багажник. - В гостиницу, пожалуйста. И там вам придется подождать, пока я переоденусь.

    Флоренс снова возвращается к мыслям о том, что именно ее привело на этот турнир по шахматам. Изначально она планировала пропустить его, но стоило матери возникнуть на горизонте с идеями для грядущей свадьбы, как газеты стали весьма интересны, а очередной номер шахматного журнала горел статьями о Фредди Трампере, молодом и наглом шахматисте, чье поведение мало кому нравилось, но вот талант его был бесспорен. Флоренс прекрасно знала консерватизм всех причастных к миру игры, подозревала, что такому, как Трампер придется трудно. Но что-то завораживало в черно-белой, не очень качественной фотографии в статье, а щебет матери давно потерялся среди мыслей, и Васси просто взяла билет до Пальма-де-Майорка.

    Де Корси не был рад. Как только понял, что Флоренс едет не только к нему, так сразу и потерял все причины для радости. Не в первый раз. Собственно, Станислас не особо жаждал видеть Флоренс на турнирах, где свободное время у него было ограничено, зато Васси с удовольствием находила свои интересы на подобных мероприятиях.
    Например, посмотреть поближе на Фредди Трампера. Юное дарование с поганым характером.

    Водитель высаживает Флоренс у дверей отеля, передает чемодан одному из портье. Прохладный воздух холла приятно щекочет кожу, Васси снимает очки и подходит к стойке регистрации:
    - Флоренс Васси, - представляется с лучезарной улыбкой.
    Администратор изучает свои записи, что-то находит, кивает головой.
    - Сеньор де Корси просил дать вам второй ключ от номера. Прошу, - ключ с номерной биркой ложится в протянутую ладонь с алым маникюром. Флоренс улыбается чуть менее радостно. Она надеялась, что у нее будет свой номер, но, похоже, синьор де Корси решил все сам.
    - Скажите, а свободных номеров нет? Мой жених устает в связи с ответственной должностью, хотелось бы не мешать ему.
    Администратор качает головой:
    - Увы, сеньора Васси, из-за шахматного турнира все отели по соседству с Аудиториумом, где проходят матчи, забиты под завязку, мы не исключение. Зато от нас пять минут ходьбы до здания.
    Замечательно.
    Флоренс кивает, проходит к лифту, за ней портье тащит ее чемодан.

    Времени в запасе предостаточно. И пешком можно было пройти до этого самого Аудиториума, но в первый раз она предпочитает воспользоваться машиной. Быстро сменив джинсы и гольф на белые брюки и блузку с оголенными плечами, Флоренс делает пару глотков воды из бара в номере. Застеленная без единой морщинки постель, сложенные вещи де Корси, брошенные в кресле журналы разного содержания, открытая бутылка виски в баре - определенно, Стэн не скучал. Иногда Флоренс задавалась вопросом, почему они все еще вместе? Большая любовь? Привычка? Нескромный булыжник на безымянном пальце как символ самых ясных намерений де Корси. Флоренс нравилась матери Стэна, хотя та расстраивалась из-за несовершенного знания французского, самой же Флоренс совершенно не нравился пропитанный древностью фамильный замок жениха. Де Корси очаровал мать самой Флоренс, но именно это сейчас раздражало, едва ощутимо, но все же. Они со Стэном сошлись на обсуждении революционных веяний в соцлагере, но в силу личных обстоятельств Васси больше к этой теме не возвращалась. Зато на свидание пошла.

    Забросив в сумочку пачку сигарет, Флоренс уходит из номера, в котором слишком много де Корси. Нужно все же попробовать получить отдельный номер, ей нужна ее собственная территория. Они ведь до сих пор жили по отдельности, по большей части из-за нежелания Флоренс переезжать. Это было неизбежно, но не сейчас.

    Найти Стэна в Аудиториуме выходит быстро. Но он занят, и лишь кивает при виде Фло. Та, впрочем, не огорчается, успевая занять место едва ли не в первом ряду. Буклет с фотографиями и краткими биографическими фактами участников турнира блестит глянцем. Флоренс пролистывает его в поисках конкретного имени. И находит. Острый взгляд, в котором читается нагловатая уверенность.
    Что ж, еще немного времени, и все станет гораздо понятнее.

    Отредактировано Florence Vassy (2024-04-30 21:21:07)

    +1

    3

    Все шло не так. Однозначно, бесповоротно, решительно не так. Все было просто отвратительно.
    Фредди прилетел в Пальма-де-Майорка в дурном настроении, накануне вдрызг разругавшись со своим помощником — наверное, последним человеком из клуба, с кем ему еще удавалось поддерживать адекватные отношения. Снять на немногие остававшиеся деньги люкс, разумеется, было плохой идеей, Фредди это тоже понимал, но не собирался размениваться на меньшее. В конце концов, для хорошей игры ему требовалось удобство, качественная еда и полный комфорт, в котором ничто не будет отвлекать от партий. Неужели это так сложно понять? А также смириться, что раз уж Фредди Трампер лучший, то ему и требуется только самое лучшее. Да, сразу, не дожидаясь победы на чемпионате мира. Потому что тот, кто не верит в его несомненное первенство, не достоин состоять в его команде.
    Как-то так и вышло, что по прибытию на Майорку Фредерик Трампер был твердо уверен только в одном: у него впереди оплаченные две недели в номере люкс, по окончании которых ему придется где-то найти деньги. Желательно — выиграть несколько схваток, чтобы заложить отличный старт, и найти спонсоров, жаждущих увидеть продолжение его триумфального шествия по турниру. В идеале — еще и продать себя подороже несколько раз на телевидение и журналистам. Но для этого нужно быть тем, чье интервью люди готовы оторвать с руками, не размениваясь на кого-то иного. И на все это у Фредди две недели. В одиночку, без поддержки... не привыкать. Как будто он всерьез рассчитывал на людей раньше, ведь нет?.. Ответить на этот вопрос так, чтобы ему нравился ответ, не получалось, и это злило Фредди куда больше, чем назойливое внимание журналистов и каверзные вопросы. Нет бы спрашивали о шахматах — он бы с удовольствием отвечал, что его блестящие ходы были тщательно спланированы заранее, продиктованы внезапными озарениями или вовсе случайность. В зависимости от настроения. Но это были бы разговоры о шахматах, а не о его бэкграунде и личной жизни, которыми он не планировал делиться.

    — По крайней мере, ты красавчик, — сказал из зеркала его единственный друг, прежде чем Фредди подмигнул ему и вышел из номера отеля.
    Он спустился в фойе и неожиданно был остановлен своей собственной фамилией, прозвучавшей громко, четко, и с каким-то даже пренебрежением. Не постеснявшийся помянуть Трампера всуе молодой мужчина бахвалился перед парой журналистов, что без труда обойдет этого американского выскочку — проанализировав последние партии восходящей американской звезды, он пришел к выводу, что тот посредственный игрок и совершенно не стоит шумихи, разговоров и хоть какого-нибудь внимания.
    Кровь бросилась Фредди в голову. Развернув наглеца за плечо на полуслове, он тут же потребовал повторить сказанное в лицо, а не за спиной. Словесная перепалка едва не переросла в драку; охрана отеля бросилась разнимать шахматистов. Толпа за дверями отеля заволновалась, сквозь высокие окна наблюдая потасовку; журналисты, которых не пустили в вестибюль, принялись щелкать затворами фотоаппаратов.
    Фредди вылетел из отеля, оттолкнув пару человек в сторону, развернулся и припечатал обидчика обещанием размотать его в первой же схватке. А в следующий момент до него долетел ропот толпы, и перекрывший голоса смех оппонента.
    — Да пошли вы все! — рявкнул Фредди в сторону отеля. И, заполировав ругань неприличным жестом, бросился прочь.
    — Что произошло там? Кто-нибудь слышал? — раздалось в толпе.
    И следом в ответ:
    — Кажется, Шамье во время интервью назвал Трампера посредственностью.
    — А если все же Трампер победит?
    — У Шамье хотя бы предок был прекрасным шахматистом. А кто вообще слышал о Трампере?
    — Ну не скажите...
    Многоголосая толпа переговаривалась, шумела, журналисты отчаянно пытались выудить из очевидцев подробности, но никто не бросился следом за одним из участников потасовки, стремительно удалявшемся прочь по улице.

    Как бы Фредди ни храбрился, как ни плевал с высокой колокольни на покинувшего его помощника, на душе у него было паршиво. Впереди длинный сложный турнир, целая плеяда известных шахматистов, включая советских, через которых ему необходимо продраться, да не просто обыграть, но еще и повысить в схватках свой рейтинг Эло, а это не так-то просто. Мало обойти собравшихся, главное — победить самого себя, и именно это казалось Фредди почти невозможным. Он хорош, перспективен, просто великолепен, однако хватит ли этого для победы? Победы собственных амбиций. Фредди мог сколь угодно долго выпендриваться перед камерами, снисходительно отзываться о противниках, нарекать Петросяна и Спасского советскими танками, прущими напролом, но перед самим собой бахвалиться не получалось. Он, безусловно, обойдет большинство из тех, кто сейчас стекается в Аудиториум, и вне всяких сомнений будет одним из претендентов на финальную схватку с чемпионом мира. Одним из. Не единственным. Вот оно... неуверенность грызла изнутри, страх поднимался ледяной волной и сжимал горло. А кругом призрачной стеной стояли люди: поклонники и недоброжелатели, завистники и равнодушные. Последних, впрочем, было меньше всего, но и они были на другой стороне, не на его. Фредди Трампер против всего мира.
    "К черту всех вас", — зло подумал Фредди, разворачиваясь в сторону Аудиториума. До начала оставалось не так много времени.
    Его встретили, кажется, с облегчением. Еще бы — массовые туры, когда залы были заполнены столами, и участники толклись там как рыбы в бочке, играя друг с другом вперекрест, лишь бы взобраться повыше в рейтинге, завершены. К тем партиям внимания было гораздо меньше, чем сейчас. На Майорку съехались сливки шахмат со всего мира, чтобы сразиться друг с другом за право бросить вызов Борису Спасскому уже летом. Фредди готов был на все, чтобы получить этот шанс.
    Ну, кроме, разве что, игры при плохом освещении. И игры без того необходимого, что он указывал в требованиях заранее.
    — Это что, шутка?
    Он сузил глаза, едва скользнув взглядом по людям и вперив его в шахматный стол. Свет проникал в зал сквозь высокие окна, и этого вполне хватало для прекрасной видимости; стол стоял между залом и стеной, доска была как на ладони — до тех пор, пока напротив Трампера, спиной к окнам, не сел его противник, и его тень не накрыла собой шахматы.
    — Да какого черта?! — взвился Фредди, приподнял свой стул за спинку и с силой ударил его ножками в пол. — Я требовал — требовал! — идеального освещения в зале. И вы мне предлагаете это?! Как я должен играть, по-вашему? Разглядывая тень противника?!
    По залу пролетел шепот — многие знали или хотя бы слышали о несносном нраве талантливого американца, другие же столкнулись с этим впервые и наблюдали сцену то ли с осуждением, то ли с жадным любопытством, а может, с тем и другим разом. Один из помощников засуетился:
    — Можно включить верхний свет, мистер Трампер, или принести дополнительные лампы. Пожалуйста, начинайте игру.
    — Где ваш секундант? — холодно поинтересовался арбитр, положив руку в белой перчатке на часы. Станислас де Корси. Ожидаемо. Неприятно. Ну хоть что-нибудь хорошее произойдет сегодня или нет?!
    — Я один, — Фредди дернул плечом. Вообще, он собирался выдать какую-нибудь забавную историю вроде того, что убил своего помощника за углом, но настроение так быстро качнулось в отрицательное, почти в бешенство, и шутить расхотелось. Он все же дождался дополнительную напольную лампу, направленную на доску, и лишь тогда сел на свое место.
    Арбитр запустил часы. Игра началась.
    Фредди быстро, почти не думая, двигал фигуры. Его противник терял гораздо больше времени, высчитывая наиболее верный ход, — и это в дебюте! Всерьез надеется на то, что игра не затянется? Или уверен, будто быстро и без труда будет принимать решения в эндшпиле, времени на который почти не останется? "Напротив меня идиот", — мысленно заключил Фредди и потянулся за одной из бутылочек с минеральной водой, приготовленных для шахматистов. А потом, осмотрев нехитрый ассортимент, требовательно воззрился на помощников.
    — В списке того, что мне необходимо на турнире, значилось молоко. Где оно?
    Те с некоторой растерянностью переглянулись. Услужливый помощник, что позаботился о свете, неуверенно предложил сбегать в магазин, но арбитр с той же холодностью, что и прежде, запретил. Это работа для команды шахматиста, а вовсе не для ассистентов, тем более во время партии. Фредди смерил Станисласа уничтожающим взглядом.
    — У вас ко мне что-то личное, господин арбитр?
    — Ничуть. Правила едины для всех.
    — К черту ваши правила.
    Он и правда мог послать их всех к черту, выйти посреди партии, дойти до магазина и вернуться с пачкой молока, сделать себе любимый коктейль — молоко с минеральной водой, — но время! Сколько он потратит на это? Какую фору даст сопернику? Успеет ли сам вывести игру в эндшпиль и отыграть его с полной отдачей, не торопясь и обдумывая ходы? Или из-за нехватки драгоценного времени, из-за того, что сам же растянет дебют, фактически подарит противнику победу? Даже ничья — проигрыш для Трампера, проигрыш самому себе из-за рейтинга Эло. Чертово молоко, чертов де Корси, чертовы безмозглые ассистенты, не способные выполнить элементарные требования одного из фаворитов турнира.
    — И я запрещаю вам покидать игровую зону до окончания партии, мистер Трампер, — все такой же холодный и спокойный тон Станисласа де Корси мгновенно разрешил все сомнения, как будто строгий судья мог читать мысли. — Как и вашему оппоненту. Правила едины. Для всех.
    Внутри все кипело, Фредди тщетно пытался сосредоточиться, но уже не видел партию так же четко, как несколько минут назад.

    +1

    4

    [indent] В зале проступает настороженное любопытство, которое отвлекает Флоренс от созерцания буклета. Она поднимает глаза, ищет взглядом того, кто принес с собой это чувство, отчетливое и звенящее, и находит - Фредерик Трампер собственной персоной. Со своего места Васси может хорошо рассмотреть каждую деталь щегольского костюма, уверенную походку с легким привкусом вальяжности. Оторвать от него взгляд трудно, и девушка следит за ним аж до самого шахматного стола. Секунды, и напряжение словно взрывается вместе с Трампером, чей голос наполняет собой зал, заставляя всех вокруг притихнуть. Зрители прислушиваются к происходящему, внимая пожару, который начинает тлеть, обещает вспыхнуть, если не найдутся правильные слова.
    [indent] - Надо же, нашел к чему прицепится, - голос у плеча вынуждает Васси повернуть голову. Талер Мастерсон, обозреватель одного из лондонских спортивных изданий. - Привет, Флоренс, как тебе такое? - И кивает головой в сторону разворачивающего вокруг шахматного стола.
    [indent] В беседу вступает де Корси. В своих белых перчатках, белом пиджаке, он выглядит идеальным - Станислас знает свое дело, знает правила, и спорить с ним всегда трудно. Свет в зале не его проблема, но молчать де Корси не любит, а судя по его виду и тому, что уже Флоренс успела заметить, этот парень ему совершенно не нравится.
    [indent] - Трампер прав, - замечает Флоренс. - Освещение должно быть нормальным, чужая тень мешает сфокусироваться. Такие мелочи раздражают.
    [indent] Талер усмехается:
    [indent] - Я могу использовать твои слова в своей статье о матче?
    [indent] Обыденное дело, разговоры с журналистами часто сопровождают подобные вопросы. Флоренс бросает взгляд на Мастерсона, словно всерьез размышляет над его вопросом. Ее имя на страницах газет появлялось не в первый раз, и не всегда в спортивных изданиях, но и в светской хронике. Флоренс терпеть не могла внимания к себе не по делу, но точно знала, что Талер не будет касаться личных тем, и его в самом деле интересует ее мнение, как человека, связанного с шахматами напрямую.
    [indent] - Можешь.
    [indent] Тем временем, к столу приносят дополнительную лампу, воцаряется спокойствие, достаточное для старта игры. Флоренс решает воспользоваться источником информации, пока идут первые шаги партии, а де Корси монументально возвышается над шахматистами, непоколебимый в своей уверенности и знаниях правил.
    [indent] - Почему Трампер один?
    [indent] - О, - расплывается в улыбке Талер, - это очень забавная история. Говорят, Фредди пересрался со всей своей командой и явился сюда в гордом одиночестве. Оно и неудивительно, что он такой заведенный, вон, в фойе отеля успел сцепиться с Шамье. Ты знакома с Шамье? Так вот, Шамье решил высказаться в адрес Трампера, специально в его присутствии или нет, никто не скажет, но он достиг цели и американец кинулся на него.
    [indent] Флоренс вздергивает брови. Шамье ей самой не нравился, его привычка оскорблять соперников до начала партии с ними регулярно создает ему проблемы. Это было мерзко, выбивало из колеи, и если соперник был мало-мальски эмоциональным, то легко поддавался на провокации со стороны Шамье.
    [indent] - Удар Трампера достиг цели?
    [indent] - Чего не знаю, того не знаю, - Мастерсон пожимает плечами, а Флоренс испытывает нечто сродни сожалению. Она не была сторонницей таких методов выяснения отношений, но иногда это было единственно действенным способом.
    [indent] И снова голос Трампера взлетает над головами зрителей. Васси отвлекается от собеседника, чуть вытягивает шею, чтобы рассмотреть повод для нового возмущения. Молоко? Серьезно? Впрочем, все шахматисты со своими причудами, и молоко из них не самая дикая, если уж на то пошло. Стэн же ведет себя так, как должен вести арбитр, но Флоренс и сама уже хочет спросить у жениха, может, у него что-то личное по отношению к Трамперу? Да, и правила едины для всех, да, молоко - забота помощников шахматиста, но черт, если уж так вышло...
    [indent] Повлиять на игру может малейшая мелочь. Любая мелочь. Сбивает настроение, исключает шансы на победу, оставляя в раздрае. Еще шаг, еще момент, неверное движение, и матч проигран. А цена одного матча велика, особенно, когда на кону шанс сыграть со Спасским. Сейчас любая оплошность, и какое-то идиотское молоко в том числе, станет фатальным.
    [indent] Флоренс быстро поднимается с места.
    [indent] - Ты куда? - Удивленно спрашивает Талер.
    [indent] - За молоком.
    [indent] Флоренс пересекается взглядами со Стэном, в его глазах читается откровенное удивление. Он не мог слышать ее ответ соседу, значит, просто не понимает, почему Васси решает уйти посреди матча. На миг она видит отражение беспокойства на его лице - вдруг что-то случилось? И Флоренс отрицательно качает головой, нет, ничего такого. Выбирается из ряда, из зала, в коридоре делает вдох.
    [indent] Итак. Где достать это чертово молоко?
    [indent] Бар в конце коридора, который сюда вынесли на время турнира, пустует. Любители выпить бокальчик вина, стакан виски или чашку кофе уже в зале. Улыбчивый официант приветствует девушку на довольно чистом английском, и Флоренс улыбается в ответ:
    [indent] - У вас есть молоко?
    [indent] Бармен подвисает. Красивый молодой испанец с белозубой улыбкой, он рассчитывал на нечто иное, чем вопросы о молоке.
    [indent] - Нет, мэм.
    [indent] - А вы не знаете, есть ли здесь где-то магазин?
    [indent] Бармен кивает:
    [indent] - Через дорогу небольшой маркет, мэм.
    [indent] - Благодарю.
    [indent] Флоренс бросает взгляд на часы на запястье. Нужно поторопиться. Судя по всему, если Трампер не получит молока, он окончательно испортит свое настроение, сведя шансы на победу к нулю. Или же нарвется в споре с де Корси на дисквалификацию, что еще хуже. Флоренс нажимает кнопку вызова лифта несколько раз в нетерпении, словно это подстегнет кабинку двигаться быстрее. Наконец, лифт открывает створки дверей, и Васси быстро входит внутрь, так же нетерпеливо нажимая кнопку первого этажа. Она и сама не понимала, зачем это делает. По большому счету, ее ничего не должно волновать, но нет, она бежит в магазин, чтобы купить молоко, принести его Трамперу, лишь бы он продолжал игру. Почему это в миг кажется важным? Идиотизм какой-то.
    [indent] Васси перебегает улицу, входит в прохладу магазина. Слава богу, отличить молоко выходит легко, как и расплатиться за него. Флоренс торопится назад, едва не попадая под машину, фиат оголтело сигналит, девушка лишь извиняется улыбкой. И проделывает обратный путь в таком же нетерпении нажимая кнопки лифта. В руках у нее две бутылки молока, чтобы хватило до конца партии.
    [indent] Лишь у дверей зала, где проходит матч, Флоренс ловит себя на мысли, что жутко хочет курить. Курилка совсем рядом, но она все же решает отказаться от этой мысли. Стук каблуков мисс Васси слышен в звенящем густом воздухе так же, как до того звонко отливал голос Фредди Трампера. В ее сторону оборачиваются с недоумением, непониманием - Флоренс не возвращается на место, а идет к шахматному столу, ловя на себе взгляды не только зрителей, но и Стэна. Вспышка фотоаппарата сбоку, сегодня вечером об этом напишут все мало-мальски важные газеты. Ну и черт с ними.
    [indent] - Ваше молоко, мистер Трампер, - одну бутылку Флоренс ставит на стол перед Трампером, вторую - на столик с напитками. - Меня зовут Флоренс Васси, если вам что-то еще понадобится до конца матча, смело можете обращаться ко мне.
    [indent] Взгляд де Корси, кажется, вот-вот прожжет в ней дыру. Но на него Флоренс не смотрит. Да, она поступила необъяснимо, но не сделала ничего противозаконного. Правилами, которые де Корси знает в совершенстве, подобное не запрещено. Флоренс ведь тоже их знает.
    [indent] Не дожидаясь никакой реакции от Трампера, Флоренс уходит на свое место. Хватит на нее глазеть, пусть снова наблюдают за матчем.
    [indent] - Ну ты даешь, подруга, - восторженно выдает Талер, перекладывая фотоаппарат, видимо, он ее и снимал.

    +2

    5

    [indent] Ошибка. Фредди понял, что совершил ее, лишь уже коснувшись фигуры — пути назад не было. Ход, который ему пришлось сделать, растягивал партию минимум ходов на пять, а при должной смекалке противника — на все десять с небольшим шансом выхода на победу. Как глупо, как недальновидно, как непростительно нелепо со стороны человека, жаждущего принять вызов от Спасского и стать чемпионом мира. Те, кто будет разбирать нынешнюю партию, сразу понизят Фредерика Трампера в мысленном списке претендентов на победу, ведь настоящий мастер не имеет права на глупости, тем более так задолго до главного сражения. Он мысленно простонал, но передвинул фигуру и замер, надеясь, что оппонент не просчитал партию и не поймет своего преимущества. Рассчитывать не на себя, а на недальновидность противника — это ли путь чемпиона мира? Фредди был очень, очень недоволен собой, однако поделать ничего не мог. Его выводила из себя невозможность получить привычное, обрести желанный комфорт, начать турнир спокойно и уверенно. Быть может, будь он не один, будь хоть кто-нибудь рядом, Фредди обошелся бы и без молока. Или... нет, у него появилось бы молоко сразу после начала игры. От секунданта или помощника нет смысла ждать каких-то советов во время партии, они попросту не имеют на это права — по крайней мере, в зале, — зато обеспечивать комфорт своему чемпиону их прямая обязанность. До комфорта Фредерика Трампера никому не было никакого дела.
    [indent] Он не обратил внимания на движение в зале, хотя одним из его требований также была идеальная тишина. Чего ждать от организаторов, которые уже прокатили его с элементарным молоком? Чего ждать от турнира, если он начал его с глупой ошибки и теперь сам себе не верит? Фредди оперся локтями о стол, стиснул руки и поставил на них подбородок. Уголок его губ неприятно подрагивал, и это бесило и отвлекало еще больше. К счастью, противник пока не осознавал данного ему преимущества и совершал не слишком яркие однообразные ходы, способные в лучшем случае вывести партию в пат к эндшпилю. При условии, конечно, что Фредерик Трампер — абсолютнейшая бездарность.
    [indent] В зале происходило что-то еще, но Фредди, почти смирившись с несовершенством этого мира (нет, конечно, лишь делая вид, дабы не устроить скандал прямо на месте, и пусть кто-нибудь только попробует сказать о его несдержанности!), старался не обращать внимания. Бардак и балаган, вот каков ваш этот чертов турнир. Пока кандидат — один из многих, песчинка, затерянная среди других точно таких же, они и пальцем не пошевелят, чтобы выполнить взятые на себя обязательства. Прогнившая система...
    [indent] — Ваше молоко, мистер Трампер...
    [indent] Он поднял глаза от доски, и хорошо, что рявкнуть на потревожившего не успел. Сначала Фредди увидел бутылки с молоком (к счастью, качественным, он и сам покупал не раз эту марку, хотя чаще предпочитал другую), потом огненные волосы, обрамлявшие лицо молодой девушки с не самыми правильными, но яркими и запоминающимися чертами. На миг Фредди нахмурился, не до конца понимая, что происходит, но почти сразу лицо его разгладилось, и он быстро кивнул, принимая подношение как должное.
    [indent] — Благодарю. - Буквально через минуту он снова нашел ее взглядом в зале и незамедлительно воспользовался предложением. - Флоренс Васси. Мисс. Еще одно. Помолчите. И он пусть помолчит. - Фредди стрельнул взглядом в Талера Мастерсона. Коротко коснувшись губами кончиков пальцев, он послал Флоренс воздушный поцелуй, а затем, спустя мгновение, еще один Станисласу де Корси. Правда, выглядело это уже не благодарно, а издевательски.
    [indent] Привычный коктейль быстро вернул Трамперу душевное равновесие, и вскоре он без труда отыграл потерянное преимущество, завершив партию абсолютной победой. Публика ликовала, впечатленная серией финальных ходов — Фредди умудрился последовательно отнять у противника коня, ладью и ферзя и в конечном итоге поставил сокрушительный мат. Арбитр без особых эмоций подвел итог и объявил, что через два часа в этом же зале Фредерик Трампер встретится с другим кандидатом, победителем партии, разворачивающейся за соседним столом. Все, кто следил именно за этой схваткой, могут передохнуть и провести время в ресторане или ближайших кафе, а также при желании прогуляться по городу и вернуться к турниру после перерыва.
    [indent] Фредди не слишком интересовало, с кем из кандидатов ему предстоит играть — он изучил их партии еще до прилета и, казалось, видел соперников насквозь. Гораздо интереснее было перекинуться парой слов с той, рыжей... Флоренс Васси. Он рассчитывал поймать ее у выхода, продравшись через десяток человек, жаждавших пожать ему руки и поздравить с победой, однако его ждал сюрприз, и не из приятных. Рыжая говорила с де Корси. Знакомы? Давно ли? Интересно. Прислонившись спиной к стене возле двери, он скрестил на груди руки и цепко впился в нее взглядом, рассматривая, изучая, будто замысловатую позицию на доске — с той же пытливостью, интересом, настороженностью.
    [indent] "Почему вы купили для меня молока, Флоренс Васси?" Один вопрос, который он собирался задать. Не уточняя ничего больше, потому что не знал, как произнести такие простые слова, как спросить, была ли это забота о шахматисте, что должен стать фаворитом нынешнего турнира, или о человеке, с которым поступили несправедливо, нарушив данные перед началом обязательства. Как бы ни были странны и нелепы его требования, Фредерик Трампер имел на них право.

    [indent] - Флоренс, что это за безумие? - тем временем говорил вполголоса де Корси, поправляя и без того идеальную манжету на запястье. Он демонстративно отвернулся от Трампера, буравящего их взглядом, и смотрел на три оставшихся шахматных стола, за которыми сражались другие претенденты турнира. Только одна пара вышла в эндшпиль, на двух остальных досках разворачивался миттельшпиль.

    +1

    6

    [indent] Когда Трампер зовет ее, Флоренс отводит взгляд от Талера, чуть подается вперед. Помолчать - это легко. Флоренс кивает, не очень понимая, как реагировать на воздушный поцелуй. И все же, улыбка сама собой вырисовывается на ее ярко накрашенных губах, меркнет лишь тогда, когда взглядом снова встречается со Стэном. Вот уж кому не понравился ни один из воздушных поцелуев, ни в ее сторону, ни в его, и понять это было легко. К чести де Корси, тот все же не забыл, что он арбитр и вступать в откровенную перепалку с участниками турнира не должен. В конце концов, правила не нарушены, а личное не должно возобладать над профессиональным.
    [indent] Больше партию ничто не прерывало. Тишина была всеобъемлющей, и спустя несколько ходов Трампер вернул себе преимущество над соперником. Какие-то его ходы были для Флоренс ожидаемы, но в большинстве случаев он действовал необычно, и это было еще одной причиной, по которой Васси не пожалела о том, что вышла за молоком. Она видела, как в американском шахматисте пылал огонь, как каждый его ход перевешивал ходы соперника, и по спине Флоренс пробегала дрожь предвкушения момента, когда все будет кончено. И когда можно будет поаплодировать победе Фредди. Странно, она ведь читала о его матчах, но видеть вживую - не шло ни в какое сравнение. Попробовать просчитать, как работал ум шахматиста, было невозможно. В какой-то момент Флоренс даже выуживает из сумки блокнот и ручку, чтобы записывать ходы - не только те, которые делает Фредди, но и свои, которые она бы использовала, будь на его месте, и предположения с реальностью совпали только пару раз. Стоило признать, что будучи довольно талантливой шахматисткой, сама Васси рисковала бы если не проиграть партию, то уж точно усложнить себе жизнь.
    [indent] В чувство ее, как ни странно, приводит голос Стэна, объявляющего победу Фредерика Трампера. Расклад на доске вызывает восхищение, которое нельзя проанализировать. Фредди Трампер, похоже, вообще не поддается никакому анализу, возможно, это и есть причина его побед.
    [indent] Флоренс покидает свое место быстро, оглянувшись на Талера. Ей в голову приходит мысль, что было бы неплохо по мотивам партии написать статью, и Мастерсон ей не откажет, ему самому, похоже, наглость и уверенность Трампера были по душе.
    [indent] - Не уходи далеко, - просит она журналиста, после разворачивается в стремлении переговорить с Фредди. Ей нужно уточнить, что ему может понадобиться в следующей партии. Да, она не собиралась в полной мере брать на себя обязанности его секунданта, но начав, нужно довести дело до конца. Тем более, что потенциал Трампера был настолько огромен, и запороть его отсутствием желающих позаботиться - чистой воды кощунство.
    [indent] Не смотря на то, что все еще идут другие партии - и в одной из них определяется будущий соперник американского шахматиста, в зале начинается шевеление, кто-то пытается добраться до закончивших партию, а кто-то - до самой Васси. Цепкий знакомый хват на локте притормаживает Флоренс, Стэн отводит ее в сторону, явно собираясь выяснить причины поведения невесты. И ведь знает, насколько она ненавидит выяснять отношения на виду у всех. Их отношения не были идеальными, в них хватало споров, вот и сейчас назревает новый, но все могло подождать до возвращения в номер. Тем более, что Стэну следовало и дальше следить за игрой.
    [indent] Фредди стоит не так уж далеко от Флоренс и Стэна, словно ждет, когда она освободится. На миг девушка позволяет себе встретиться с ним глазами, но так ничего и не может сказать, снова возвращаясь к жениху, в этот момент отвернувшемся к остальным шахматным столам, словно пытаясь не пересекаться с американцем.
    [indent] - Я могу спросить тебя о том же, - вполголоса замечает Васси. - Я понимаю, что у него нет помощника, но ведь список требований был и организаторы турнира были обязаны его выполнить, а ты обязан быть на стороне шахматистов, даже если они тебя бесят.
    [indent] Она не знает, слышит ли ее Трампер, она вообще старается не смотреть в его сторону. Если слышит, то пусть считает, что Флоренс просто хочет справедливости. Это ведь в самом деле так. Условия для всех должны быть равными, вне зависимости от симпатий и антипатий. Организаторы не отвечают за моральное состояние шахматистов, за их личные проблемы, но если в списке есть молоко - оно должно стоять на месте. Это мелочь. Это не клубника посреди зимы на Аляске или сигареты с травкой вопреки законам. Но такие мелочи важны, и со своей стороны эти самые чертовы организаторы обязаны сделать жизнь шахматистов комфортной во избежание подобных психологических срывов.
    [indent] И только сейчас, глядя на непроницаемое лицо Стэна, у которого желваки ходят от раздражения, Флоренс понимает, как на самом деле зла, на него в том числе.
    [indent] - Игра важнее игроков, не так ли? Но разве не игроки творят игру? Вы только что едва не запороли игру, Стэн, только потому, что у организаторов и у тебя какие-то проблемы с Трампером. Ты считаешь, это достойно игры?

    +2


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » in the land of gods and monsters


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно