Заклятый враг нравственности и благопристойности, искушающий, даже когда сросшийся с кожей страх осуждения забирал бразды правления, усмиряя естественные желания в пользу требований приличного общества. Однако тень смело вступала в свои права обычно только в особенно удачные моменты, когда, к примеру, профессор уже давно спал, и сквозь щель в ванную можно было незаметно полюбоваться хорошенькой девушкой. С ней не приходилось долго думать или чувствовать себя мерзавцем, — та находила оправдания всякой шальной мысли, шептала на левое ухо: «безгрешны только младенцы», и рука уже как-то сама тянулась к пышной груди служанки. Сейчас и в тени что-то изменилось: она была на редкость бесноватая, металась, точно ей всё никак не давалось целиком завладеть Альфредом.
    Мы рады всем, кто неравнодушен к жанру мюзикла. Если в вашем любимом фандоме иногда поют вместо того, чтобы говорить, вам сюда. ♥
    мюзиклы — это космос
    Мультифандомный форум, 18+

    Musicalspace

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Сделай мне красиво!


    Сделай мне красиво!

    Сообщений 1 страница 14 из 14

    1

    Фандом: Tanz der Vampire
    Сюжет: основной

    СДЕЛАЙ МНЕ КРАСИВО!
    https://i.imgur.com/REH33ra.png https://i.imgur.com/VyNXFHq.png

    Участники:
    Koukol, Herbert von Krolock

    Время и место:
    замок графа фон Кролока, XIX век, вечер перед ежегодным Балом.


    Вот и настала ночь долгожданного бала! Герберт вовсю предвкушает торжество, где музыка, свечи, его костюм и угощение будут по-королевски роскошными. Но что делать, если глаз то и дело цепляется за нового слугу, который выглядит потрепанно и как-то немодно? И где только граф таких берет?

    +1

    2

    Он жил в замке уже около полугода. Вот уж действительно, как странно и неожиданно порой жизнь тасует карты. Еще недавно он, безымянный урод, только и знал, что холод клетки, да постоянные насмешки и издевательства. И вот теперь он — Куколь. Ооо, именем парень особо гордился! Ведь ему всю его жизнь твердили, что такой как он имени просто недостоин. Зачем уроду имя... А тут! И имя дали, и в услужение взяли! А слуга-то он у поистине невероятных господ. Он живет в огромном замке, его боится вся округа (да что уж там, он бы и сам себя боялся, будь он на их месте). А главное — он свободен! Никаких больше насмешек. Никакой больше клетки. Сыт, одет (много-то ему не надо, не голый и ладно). Даже вон постель имеется, в не пук сгнившей соломы под головой. Красота, а не жизнь!
    Ну да, появились другие сложности, но все это казалось даже интересным. Взять к примеру хоть природу его хозяев. Опасные и прекрасные одновременно. А его, вишь, не трогают. Он тут на, так сказать, особом счету. Пусть только из-за потребности в слуге. Не важно.
    Приближался бал. Бал, о котором он уже столько слышал, но еще ни разу не видел. Да и когда успел бы, проводят-то его раз в год. Хозяин выдал ему целый ряд указаний и инструкций, которым нужно было следовать. Своеобразный церемониальный этикет, что ли. Ну и зал подготовить надо было, само собой.
    Волоча из кладовой огромный напольный канделябр, который противно скрежетал основанием ноги по каменным плитам пола, Куколь мысленно передирал, что еще ему нужно будет сделать. Перетащить еще несколько канделябров, потом, разумеется, расставить свечи. Надо смести паутину, собравшуюся по углам и на многочисленных каменных и резных украшениях стен. А еще он хотел поправить гардины. Да, точно, поправить гардины. Их постоянно выворачивает сквозняками. Хорошо бы и вовсе снять и выколотить из них пыль. Да не в этот раз. Не успеет. Вон они огромные какие, да и много. А времени уже в обрез.
    Выворачивая из кладовой с очередным канделябром, Куколь едва не врезался в молодого хозяина. Вот ведь, ходят вечно по замку как приведения, пугают! Хотя бы каблуками, ради приличия, стучали, так чтобы понять можно было, что кто-то сейчас из-за угла вывернет. Так нет!
    Низко ухнув от неожиданности, едва не выронив тяжёлую ношу, горбун, быстро собравшись, как умел, поклонился, что-то промычав себе под нос. По сути это были слова извинения и приветствия, вперемешку с пожеланием доброй ночи.

    +3

    3

    Казалось бы, что такое год для вампира, который скоро разменяет третью сотню лет? Как неделя для человека, наивно верящего в то, что у него еще сотни таких недель впереди. Пустяк в сравнении с предстоящей всем бессмертным вечностью. Так почему, черт возьми, ожидание Бала тянулось так катастрофически долго?! Триста шестьдесят четыре... ну хорошо, триста шестьдесят три ночи в году замок представлял собой сонное царство, и Герберт чувствовал себя ребенком, который вылез из кровати в то время, как его родители и няньки предавались послеобеденному сну, и обнаружил, что ему не с кем играть. Нет, на самом деле, конечно, отлеживались годами в гробах единицы, но скука! От нее просто зубы сводило. Герберт не помнил, ждал ли он Рождества когда-либо в детстве так сильно, как сейчас ждал Бал. Да и он-прежний едва ли до конца понял бы темную магию этого торжества, преображавшую замок сначала предвкушением мистики и какого-то кровавого чуда, затем приобщением к единой живительной чаше и, наконец, почти эротическим удовлетворением. За год у Герберта случались красивые, веселые, успешные ночи, но не бывало ни одной, когда он мог полностью отдаться готической романтике и двигаться по воле музыки, наполняющей все вокруг. Еще бы, ведь на Балу музыканты демонстрировали все, чему научились за этот период, как будто это единственная ночь, когда они встречались все вместе. К слову сказать, если брать в расчет всех подданных графа фон Кролока вообще, так оно и было — такой большой компанией они собирались лишь раз в году. И пускай Герберт не горел большим желанием видеть их бледные рожи, пускай пересмотрел сотни этих балов, таких разных и в то же время таких одинаковых, пускай иногда мог с точностью предугадать, что в тот или иной миг сделает и куда пойдет кто-то из вампиров, в какой момент над гостями появится отец, во что тот будет одет, какое у него будет лицо и в какой жест он сложит свои скульптурные белые пальцы, Бал все равно имел над ним колоссальную власть, и его зов был вечен.
    Со вчерашней ночи Герберт летал без всяких крыльев, словно бабочки порхали у него в животе. Ведь помимо еды и танцев, Бал еще и давал отличный повод наряжаться! Фон Кролок наконец-то смог позволить себе облачиться в парадный костюм, который он берег и старался не занашивать — последнее время граф без особого энтузиазма воспринимал его порывы обновить гардероб. Плечи вампира окутывал серебристо-лиловый плащ, создающий ненужную для совсем не нового наряда интригу, и его полы развевались, когда, опьяненный темным волшебством сегодняшней ночи, Герберт вдохновенно и играючи покружился на ходу.
    В этом году на волне нетерпения он привел себя в порядок куда быстрее обычного и, чтобы хоть как-то снизить градус томительного ожидания, принял кокетливое предложение Баварского сыграть в прятки. Идея, конечно, была стара как мир и перспектива поймать Отто за какой-нибудь занавеской не вызвала у Герберта трепета, но он благосклонно решил, что ладно уж, сегодня праздник, а в праздник нужно проявлять милость и радовать нелюдей, как это делает отец. Но только если он будет водить, а не сидеть где-нибудь в темном чулане при полном параде. Именно выполняя эту роль — не так усердно, как того хотелось бы тщательно и основательно спрятавшемуся Баварскому, — Герберт и оказался в той части замка, которую обычно навещала только прислуга, и, красиво выходя из оборота вокруг своей оси, чуть не напоролся любимым жилетом на канделябр.
    — Арр! — вскрикнул он от неожиданности, да так звонко, как будто на него направили святое распятие, инстинктивно попятился на шаг от Куколя и поглубже втянул и без того не выпирающий живот, только бы защитить наряд от верной порчи. — Ты бы еще с зажженной свечкой так ходил!!!
    Пока Герберт, взволнованно оскалившись, судорожно проверял сохранность своего вечернего туалета и на всякий случай отряхивался, в его голосе звучали отголоски истеричных ноток. "Еще бы сантиметр, и все! Куда он смотрит?! Где отец только их берет?!" — метались в голове вампира проклятия. Впрочем, убедившись, что катастрофы удалось избежать, и слуга, похоже, искренне раскаивается, Герберт одернул манжеты и сменил оскал на снисходительную улыбку.
    — Ладно, живи.
    А попытка Куколя продемонстрировать хорошие манеры и поклониться заставила его посмотреть на горбуна оценивающе — так же, как вампир рассматривал бы недостаточно хорошо помытый пол в бальном зале или особенно затертые костюмы гостей. И то, и другое, как и неподобающая случаю одежда Куколя, совершенно никуда не годилось. Граф, давая слуге указания по подготовке к празднику, явно не озаботился внешней стороной вопроса. Хотя вряд ли в этом можно было укорить господина, целенаправленно подбирающего слуг пострашнее.
    — Ты вот так на бал собрался? — с налетом аристократически-сдержанного неодобрения спросил Герберт после небольшой паузы. Когти указательного и большого пальцев на левой кисти, которую вампир задумчиво задержал на уровне груди, рассеянно потерлись друг о друга, словно он подумывал что-то легонько поправить во внешнем виде слуги, но поправить требовалось так много, что он никак не мог решить, с чего начать.

    +3

    4

    Что? С зажженной свече? Зачем с зажженной-то? Весь пол воском зальёт. Да и не удобно же… Ааа, это так, к слову… Куколь сразу и не сообразил, принял за чистую монету. А это так, ворчание вперемешку с невысказанным ругательством. Да что он сделал-то. Не задел же! Нечего шастать по коридорам, где обычно кроме слуги, да нечастых «гостей» из «свиты» графа никого и не встретишь-то. А если бы уронил канделябр, да еще и на ногу. И хорошо, если на свою…
    Впрочем, негодование молодого хозяина было вполне понятно. Тоже, поди, не ожидал такой встречи. Вот так идешь себе, никого не трогаешь даже, и тут на тебя из-за угла… с канделябром наперевес. Любой бы подскочил от неожиданности, разве нет?
    Гнев, однако, быстро сменился на милость, что не могло не радовать. Нахватало еще из-за такого пустяка какое наказание огрести, ни за что ни про что. Ему ли, в общем-то, привыкать. Но приятного-то все равно мало.
    Еще раз неуклюже поклонившись на благосклонное «Ладно, живи», Куколь промычал слова благодарности и очередного извинения, при этом попутно поудобнее перехватывая норовивший свалиться с плеча тяжелый канделябр.
    Оценивающий же взгляд, которым молодой господин окинул его, заставил Куколя насторожиться. Вернее сказать — впасть в недоумение. Ну да, он урод каких поискать, так ведь не первый день в замке живет, не раз уже встречались с виконтом, успел уже вдоволь «налюбоваться» на красоту такую. Так чего вдруг сейчас так смотрит, словно в первый раз увидел, причем то, что видит оскорбляет его тонкий вкус?
    А, чего? На бал? Ну да, вот так, а что не так то?
    Услышав вопрос Куколь впал в еще большее недоумение. Нет, ну правда, а что не так-то? Он же одет, и на порядок лучше, чем одевался живя в цирке. Вон и камзол даже имеется, потрепанный, видавший виды, но камзол же! Да мог ли он о таком наряде мечтать даже, сидя в клетке. И не босой вон, ботинки есть. Да что не так-то?
    Воззрившись на молодого господина, Куколь рассеянно пожал плечами, от чего канделябр снова поехал вниз. Пришлось снова перехватывать, подбрасывая на горбу.
    — Нээ нуу ааа фоо, — промычал, пытаясь донести до виконта мысль о том, что он вполне прилично одет, и не видит причины почему вот так вот нельзя явиться на бал. Он же туда не танцевать и развлекаться позван, а так, принести, унести, подать, убрать. Какая разница во что одет-то? Одет, и ладно. Не в лохмотья, и хорошо. Уж его-то даже нарядом в красавца не превратишь, так что стоит ли пытаться.
    Молодой господин, впрочем, был, похоже, иного мнения на этот счет. Во всяком случае всем видом сейчас давал понять (ну на сколько можно было что-то истолковать из внешнего вида задумчивого виконта), что не намерен мириться с тем, как сейчас одет Куколь, и уж точно не намерен в таком виде допускать его на бал.
    Что ж, не намерен, так не намерен. Вот только ничего другого у него, Куколя, нет. Так что или в этом, или сами себе прислуживать будут.
    Горбун снова пожал плечами, мол «что имеем, другого нет» и поудобнее перехватив свою ношу свободной рукой жестом указал в сторону ведущего в направлении бальной залы коридора.
    — Ыа пааду? — старательно выговаривая, как мог, конечно, каждую букву, поинтересовался, может ли он быть свободен, дела не ждут, и все  такое, надо вот с освещением залы закончить, потом еще… ой, да чего еще потом только не нужно сделать. А Виконт тут со своими нарядами.

    +2

    5

    Отпустить одетого не по дресс-коду слугу по его, безусловно, важным делам, было сейчас, наверно, самым разумным решением, однако мысль Герберта уже радостным галопом унеслась совершенно в другую сторону. И она была противоположна вполне оправданным опасениям, что в бальном зале будет маловато света, и со вкусом выполненной отделке на его костюме окажется не от чего отблескивать в торжественном полумраке. Не подумал он и о том, что уготованная для Бала жертва, еще не до конца понимающая, в какое логово зла угодила, сразу заметит, как мало гостей смущает скудное освещение, и попытается сбежать аж до первого укуса. Не подумал о том, что без запланированного количества свечей обстановка получится недостаточно романтичной... А ведь красота, атмосферность и уникальность момента должны были проявляться во всем, вплоть до мелочей! И именно мелочи и оттягивали сейчас внимание Герберта на себя.
    — Нет, постой, — задумчиво и интригующе произнес он и кончиком указательного пальца дотронулся до канделябра. Тот перестал покачиваться на плече Куколя, как пустое коромысло, и замер в воздухе. Ах, если бы можно было таким же образом сейчас остановить время, чтобы слуга сначала занялся своей внешностью, а уже потом, когда чары спадут со стрелок часов, заканчивал приготовления к Балу. Однако, вдохновленный идеей завернуть Куколя, подобно всему вокруг, в праздничную обертку, Герберт всерьез не задумывался о времени, да и что такое время для того, кому скоро исполнится лет триста? Наведя марафет перед Балом и отбросив малейшие сомнения в своей чарующей неотразимости, Герберт, казалось, вздохнул с облегчением и решил, что больше торопиться некуда. Ни ему, ни Куколю, которого он просто не мог отпустить теперь просто так, не превратив выбивающуюся из общей картины неприглядную деталь в часть общего торжества. На балах в его человеческой юности прислуга соответствовала окружающей обстановке. Нет, виконт фон Кролок, разумеется, не ожидал от Куколя той вышколенности, манер и осанки. Напротив, как бы Герберт ни усмехался про себя стремлению отца подбирать в качестве помощников самых страшненьких для нагнетания ужаса и уважения к себе на близлежащих землях, он не мог не согласиться с резонностью его целей и не признавать, что горбун великолепно вписывается в мрачную стилистику замка. Красота этого места заставила бы обычного человека содрогнуться точно так же, как и облик этого горбатого паренька. Ведь это была красота бархатной тьмы, ползущей из всех углов, красота мраморных складок одежды зловещих статуй, красота узоров пыли на гардинах, красота потеков крови на дне старинных кубков. Красота несовершенная, потусторонняя, странная и ненормальная... Ну грех же было не следовать стилю этой темной и таинственной романтики! Или, если природа над тобой посмеялась и не наделила внешностью прекрасного и грациозного хищника, хотя бы стараться как-то украситься. Одежда понаряднее как раз помогла бы Куколю создать нужный контраст между своими недостатками и пышностью праздника, на котором и ему предстоит сыграть свою маленькую, но важную роль, и позволила бы выглядеть представительнее, что ли.
    "Но это точно не выйдет с такой прической, — подумал Герберт, от резьбы на канделябре потянув руку к шевелюре Куколя. Кончиками пальцев он поддел, поднял и слегка, не так, чтобы слуге стало больно, натянул неряшливую, порядком запутанную прядь, а затем смерил ее плавным движением глаз от кончиков к корням. — Нет, с этим сейчас уже ничего не сделать. Да и кто я, чтобы плести прислуге косички?" Вампир на миг аристократично нахмурился, но потом его черты смягчились, потому что Герберт кое-что вспомнил. Где-то в замке должны валяться парики, брошенные теми, кто после всего, что было в них человеческого, решил отказаться и от моды своего родного восемнадцатого столетия. И виконт фон Кролок прекрасно понимал эту тягу к новому имиджу, сам в свое время ненадолго задержавшись в нарядах, которые нашивал, когда был не только красивым, но еще и живым. А теперь сменить оперение предстояло живому, но не блещущему красотой Куколю.
    Герберт изящным взмахом руки отпустил волосы слуги, оставив их несколько секунд колыхаться в воздухе от движения, развернулся и пошел прочь.
    — Пойдем-ка со мной. — Приказ прозвучал легким и доброжелательным тоном, но не перестал от этого быть приказом. Вампир даже не оглянулся, потому что нисколько не сомневался, что Куколь тотчас же последует за ним, а не будет мяться на месте, раздумывая, что делать с канделябром, который он так и не донес до места назначения.

    +1

    6

    Похоже, уйти ему так просто не удастся. Вот ведь, зараза! Надо было повстречать виконта именно сейчас, когда столько дел еще надо переделать. Дался же ему, виконту, его внешний вид. Да что не так-то? Горбатого могила исправит — вот это точно про Куколя сказано. Так стоит ли…
    Горбун скосил и без того не самые прямые глаза на свете в направлении небрежно подцепленной пряди его волос, словно бы пытался понять, а что это такое виконт с ним делает. Когда же кусок челки, отпущенный, упал обратно на его лоб, концом угадив аккурат в глаз, поморщился и как-то почти брезгливо сдул прядку в сторону. Мерзость какая, прям в глаз, больно же!
    А, что, куда пошли? А как же…
    Пока воевал с надоедливой челкой, как-то упустил тот момент, что виконт что-то задумал, и теперь звал его за собой. И куда, спрашивается, они пойдут? Да и зачем? Ему же надо канделябр… Ааа, черт с ним, успеет!
    Пожав плечами, Куколь промычал что-то невразумительное себе под нос, поудобнее перехватил подсвечник, подкинув тот на плече и, даже не думая расстаться со своей ношей (а вдруг мимо залы пойдут, заодно и занесет!) поплелся следом за Гербертом, мысленно продолжая ворчать на тему того, что вот дался же виконту его внешний вид. Он сейчас что, занавеску на него повесит, закрывая от посторонних взглядов, что ли?
    В очередной раз свернув за угол, окончательно поняв, что никакая бальная зала на его пути уже точно не встретится, а значит, зря он тащит с собой пресловутый канделябр, чертыхнувшись, Куколь на пару секунд притормозил и с глухим лязгом металла по каменным плитам пола, избавился от ноши, приставив ту к стене. Потом заберет и отнесет куда следует. А пока пусть тут постоит. Никуда не денется.
    Быстро нагнав даже не подумавшего притормозить, пока он возится с подсвечником, виконта Куколь хотел было поинтересоваться у того, куда собственно они идут, но только открыл рот, набирая в легкие воздух. А после осекся. Ну-ну, спросит он. И что, интересно, он скажет? Промычит очередную непонятную чушь. Черт, вот ведь никогда бы раньше не подумал, что однажды будет жалеть о том, что не может нормально говорить. Ну да ладно, спрашивай не спрашивай, скоро и так все сам узнаешь. Так что, не велика беда.

    +1

    7

    Герберт не сбавлял шага, плыл по коридорам замка грациозно, но целенаправленно и, слыша, что Куколь проворно семенит за ним, не уставал мысленно хвалить отца за отличный выбор помощника. Слуга разочаровал бы его, если бы заставил себя уговаривать, да еще и для чего! Когда сын хозяина замка зовет прямиком к себе в гардеробную примерять одежду, нужно бежать, теряя канделябры, и по дороге кланяться через каждые пять шагов в знак благодарности за оказанную честь, ведь не каждый день и не с каждым слугой случается такое приключение всего за какие-то полчаса-час до Бала. Куколю впору было бы почувствовать себя Золушкой, не выгляди он как чудовище из другой волшебной сказки. А, Герберт не сказал ему, куда они идут?.. Ну и ладно. Вот будет неожиданность - кажется, с тех пор как парнишка поступил на службу в замок графа фон Кролока, его звали в покои виконта только затем, чтобы протереть там пыль.
    Впрочем, слуга был едва ли не последним, перед кем Герберту хотелось держать интригу - ему для этого и в общении с более симпатичными, разговорчивыми и интересными собеседниками требовалось немало усилий, а тут даже непонятно, оценит ли Куколь сюрприз. Поэтому, как только виконт услышал и почуял, что горбун поравнялся с ним и набрал в грудь воздуха, издав неуверенный сип, однако так и не выдал что-то вроде "А уааа ыы ыёёёё?", а отчего-то передумал, он коротко ответил на незаданный вопрос с такой легкостью, словно умел читать мысли простых смертных и только что воспользовался этой способностью:
    - Ко мне. - Или это прозвучало как команда, отданная собаке, наконец бросившей кость, которую она тащила с собой всю дорогу? Боковым зрением Герберт заметил, что Куколь оставил канделябр за поворотом, и не придал этому значения. В конце концов, главное, чтобы слуга не забыл, где его воткнул, когда будет пора вернуться к своим прямым обязанностям. Через минутку-другую.
    Когда Герберт прошествовал внутрь гардеробной, он невольно поймал непривычное движение и успел даже резко повернуть голову вправо и подумать: "Вор? Крыса? Летучая мышь?" - любое из этих существ оказалось бы убитым на месте, если бы дотронулось до его одежды. Однако это всего лишь зеркало в дальнем углу отразило вошедшего вслед за виконтом Куколя, обреченное до конца времен стоять здесь и показывать лишь пыль, темноту, скрывавшую красивые наряды Герберта на вешалках и безголовых манекенах, да вот таких вот монстров, чей облик не то что нельзя назвать красотой, но и вообще человеческой внешностью. Вопиющая несправедливость! Нет, зеркало-то все стерпит. А вот виконту фон Кролоку на мгновение стало обидно, что у калеки-слуги есть отражение, а у него, блистательного, прекрасного принца на предстоящем Балу, - нет. Но только на мгновение, ведь сегодня была слишком чудесная ночь, чтобы всерьез об этом сожалеть. К тому же, отражайся Герберт сейчас в зеркалах, она вообще для него не наступила бы.
    - Ничего тут не трогай, - предупредил он твердым тоном, оборачиваясь к Куколю и изящно грозя пальцем, а затем указал в угол слева от входа. - Кроме этого сундука. Ну-ка, вытащи его.
    Массивный кованый сундук, украшенный затейливыми вензелями и узорами, стоял возле двери, покрытый слоем пыли и заставленный сверху двумя другими коробами поменьше, что красноречиво свидетельствовало о том, как редко хозяин им пользуется. Вампиру, разумеется, не составило бы труда разобрать эту пирамиду самому, но зачем тогда они с отцом нанимали прислугу? Предоставив Куколю разбираться с сундуком, он тем временем аристократическим жестом зажег свечу, которую держал здесь исключительно для уборки - впотьмах живые слуги вполне могли тут что-нибудь попортить.
    - Тебе, я смотрю, мода восемнадцатого века нравится, - заметил Герберт, как только свет свечи упал на затертый камзол Куколя. По его вечно игривому тону было не очень понятно, действительно ли он сделал такой вывод или просто безобидно подтрунивал. "Вижу, старался, - подумал вампир, смерив парнишку оценивающим взглядом. - Но нет предела совершенству". - Сейчас что-нибудь найдем.
    Герберт потер руки. Первой мыслью на пути к идеалу, посетившей его светлую голову, было одолжить горбуну старый потрепанный камзол со своего плеча, доведенный до плачевного состояния, когда тот уже не соответствовал статусу виконта, но прекрасно сгодился бы для слуги, однако пришлось отказаться от этой идеи - при их разнице в росте любой костюм Герберта волочился бы у Куколя по полу. Впрочем, в вышеупомянутом сундуке наверняка найдется масса других вариантов. Недаром виконт фон Кролок свалил туда много чужой одежды, которая некогда показалась ему слишком дорогой, чтобы выбрасывать, и отлично подходила, например, для графской свиты, когда нужно было поговорить с ними по-хорошему, подкупить или каким-то образом поощрить. Может быть, на дне завалялась даже пара подростковых костюмов самого Герберта.

    +1

    8

    Куда-куда они идут? Ему ведь не показалось, и Герберт произнес, что они направляются в покои виконта? И какого лешего они там забыли сейчас, когда нужно переделать еще столько дел? Только если… Ааа… Уж не хочет ли виконт дать ему что-то из вещей? Он ведь ясно дал понять, что внешний вид слуги не соответствует предстоящему мероприятию.
    Оказавшись в комнатах виконта, Куколь не без любопытства осмотрелся вокруг, задирая голову и щурясь в полумраке. Он бывал тут всего пару раз, когда было приказано навести порядок. Но тогда ему было как-то особо не до созерцания. Подмел пыль, снял паутину и брысь отсюда. Теперь же у него появился мимолетный шанс осмотреться получше. Осмотреться и… ух ты, какая интересная штуковина!
    Рука уже было потянулась в сторону стоявшей на столике музыкальной шкатулки, но тут виконт, даже не смотревший в его сторону, приказал ничего не трогать. Вот ведь, и как только заметил, затылком, что ли видит?
    Пробубнив что-то тихое и неразборчивое Куколь сунул руки в карманы камзола, но только для того, чтобы через пару секунд снова достать их и направиться к указанному сундуку. То не трогай, то тащи сундук. Семь пятниц на неделе, честное слово.
    Со скрежетом кованных углов о каменный пол сундук вскоре был выдвинут на середину комнаты. А горбун отошел в сторону, дабы не мешать виконту заняться… чем он там хотел заняться с этим сундуком? Открыть, для начала, наверное. А потом, наверняка, покопаться в нем и найти какую-нибудь одежду.
    На замечание относительно его любви к моде восемнадцатого века горбун только неопределенно пожал плечами, предварительно осмотрев свой видавший виды камзол, откопанный в той груде тряпья, что была выдана ему в качестве одежды, посчитав его самым не заношенным из всех. А что такое мода восемнадцатого века, и уж тем более нравится ли она ему, Куколь не имел ни малейшего представления. И вообще, кому сдалась эта мода… Главное ведь чтобы удобно, тепло и сухо.
    И все же ему стало любопытно, так что вскоре, сделав шаг ближе, в который закопался виконт, выискивая подходящий наряд, Куколь, как мог, вытянул шею, заглядывая внутрь казавшегося бездонным сундука.

    +1

    9

    Хоть Герберт и не видел, как слуга потянулся к музыкальной шкатулке, он все же повернулся в нужный момент, чтобы заметить, что рука Куколя дернулась в противоположном направлении, стоило только вампиру приказать ни к чему не прикасаться. "Ну надо же!" — изумился он, оценив быстроту реакции, которой, безусловно, позавидовали бы многие, кому так же не повезло в этой жизни. Впрочем, почему сразу "так же"? Этому горбатому парнише вполне повезло оказаться в приличном доме у знатных и властных господ, ведь такая карта выпадает не каждому артисту бродячего цирка. И этот Куколь, кажется, по-своему радовался — вон, каким оказался послушным, Герберт даже клыки не успел показать, как слуга исправился и за полминуты удосужился выполнить аж две его просьбы, да еще и не стал ворчать в ответ. Не в пример позапозапозапрошлому Куколю, который пытался обзываться на сына хозяина даже без языка, способствуя его паранойе, — Герберт подозревал, что слуга презирает его утонченную манерность и страсть к крови мальчиков и сделает с ним во сне что-нибудь нехорошее, но когда человек не говорит, разве можно знать наверняка? — и был за это с разрешения графа отдан для растерзания на местное кладбище. Хорошо бы этот мальчишка оказался умнее. Тогда его в жизни ждет много интересного.
    "Вот страшен же как черт, а человеческий язык понимает, зараза", — одобрительно подумал вампир. И скоро будет понимать не только человеческий, а еще и странный, секретный, ни на один не похожий и почти никому не понятный язык, которому научит его граф фон Кролок. Герберт искренне надеялся только, что отец занимается этим ради развлечения, а не придумывает новые слова, чтобы секретничать с прислугой тайком от родного сына.
    Вампир удовлетворенно кивнул, когда Куколь удобно вытащил сундук на середину комнаты, словно специально для того, чтобы Герберт полукругом обошел железный ящик, плывя с грацией лебедя. Прежде чем поднять крышку, украшенную изображениями черепов и мышиных крыльев, фон Кролок манерно провел по ней кончиками пальцев, рисуя на тонком слое пыли изогнутую, словно змея, линию. Убрать пыль сейчас можно было разве что рукавом, но он не стал церемониться и аккуратным движением, чтобы поднять не слишком большое облако пыли, откинул крышку назад. Двум парам глаз, вампирских и человеческих, предстала заботливо сложенная в несколько ярусов одежда — удивительно, но не только лилово-лавандового цвета. Герберт наклонился, взялся за воротник Куколя, вытянувшего шею в попытке заглянуть в сундук и слегка загородившего ему обзор, и аккуратно — людишки ведь такие хрупкие, чуть не рассчитаешь силу хищника, и все, сломались! — оттащил его немного в сторону.
    — Так, что тут у нас? — бодро спросил он то ли у калеки, то ли у сундука, вынул пару стопок одежды и положил на крышку. Конечно, самое нужное и добротное лежало сверху, поближе, и подобрать что-то, что Герберт сможет отказать слуге, им удастся, дай кровавый бог, только когда они достигнут дна. А для этого придется переворошить много ветоши и полузабытого прошлого. Вот, например, гусарская военная форма — все, что осталось от его давнего бывшего любовника, оказавшегося на поверку довольно хлипким малым. Вот черная меховая накидка, что явно не подойдет для торжественного случая. Вот белый костюм, в котором Герберт отмечал в этом замке свой первый бал как вампир. Он до сих пор отчетливо помнил кружево манжет и ажурные цветочные узоры, верхним слоем покрывавшие отвороты камзола. Теперь этот символичный предмет гардероба лежал здесь, бесповоротно испачканный кровью второй жертвы виконта фон Кролока в тот же знаменательный вечер. Герберт отложил его в сторону гораздо бережнее и трепетнее, чем остальные вещи, и на миг могло показаться, будто он вот-вот предастся ностальгии, однако переведя взгляд на содержимое сундука снова, вампир изумленно вскрикнул и быстро достал оттуда что-то черное. — О, какая прелесть!
    Отрывистым движением он расправил в воздухе и приложил к груди Куколя... платьице, которое пришлось бы впору либо очень худенькой девушке, либо подростку. Поначалу Герберт окинул слугу оценивающим взглядом, словно действительно прикидывал, впору ли, идет ли ему такой наряд и достаточно ли он праздничный, и в его глазах даже блеснули огоньки экзальтированного восхищения. Естественно, наигранного, потому что, черт побери, это всего лишь шутка, без которых смертельно скучно коротать вечность.
    — Здорово, правда?
    Как и на любую свою шутку, Герберт ожидал реакции. Иначе же не смешно! Черное платье, расшитое кроваво-красными, как спелые вишни, бусинами, часть которых благополучно отвалилась, висело у него в руках, прилегая к плечам слуги, и тоже, казалось, чего-то ожидало. И вместе с тем таило за собой какую-то темную историю. В замке сейчас не было детей, но даже если б они были, кому б пришло в голову одевать их в черное? Если только на похороны. Быть может, у Герберта некогда была сестра, которую им с графом не удалось взять с собой в вечную жизнь? Быть может, его мать так неистово мечтала о дочери, что обряжала его самого в девчачьи наряды? Откуда-то же появилась в нем эта необычная для представителя его пола утонченность, вычурность и эмоциональность, а также тяга к мужским шеям и другим частям тела. И эта манера тонко и тихо напевать себе под нос, когда Герберт рассматривает что-то миленькое. Как сейчас, например.

    +1

    10

    Рассмотреть ничего особо не удалось, потому как виконт, подцепив его пальцами за край воротника на загривке, словно паршивого котенка, отодвинул в сторону. Ну вот… А он только было начал увлекаться рассматриванием разноцветного тряпья, прикидывая, что бы из этого мог надеть, раз уж Герберту приспичило переодеть его. Прикидывалось у Куколя, впрочем, плохо, потому как у него не было ни опыта, ни фантазии, направленной в русло нарядов и прочей ерунды.
    Герберт, похоже, погрузился в воспоминания, перекладывая вещь за вещью. Какие-то просто откладывая в сторону, какие-то задерживая в руках. Да вашу мать, серьёзно? А может он пока пойдет? Канделябры перетаскает, еще каким делом полезным займется, а?
    Стоя в стороне, куда поставили, Куколь переминался с ноги на ногу, время от времени крутя головой, развлекая себя рассматриванием вещей, которых было полно в этой комнате, давно уже приспособленной под нечто напоминающее кладовку. Хотя, может это и была кладовка, кто разберет эти замки.
    Когда же, закончив разбирать вещи (ну наконец-то, а то так и пылью порасти недолго) виконт извлек из сундука очередную вещь и, кажется, определившись с выбором, приложил ту к плечу слуги… а до горбуна дошло, что вещь эта была платьем… Куколь со скепсисом осмотрел предложенную ему вещь и с непередаваемым выражение лица воззрился на младшего Кролока.
    «Нет, серьёзно? Платье? А, да, очень смешно! У меня дел по горло, а тебе бы всё шутки шутить. Ну, допустим - ха-ха, очень смешно! Я могу идти? Или дальше веселиться будем?»
    Выдержав паузу, во время которой все это, пусть и с трудом, учитывая выразительность его лица, но все же можно было прочитать в глазах горбуна, тот деланно улыбнулся, старательно изображая, что оценил шутку, и вообще, это было просто феерично! Гениально, черт возьми! Лучшая шутка, какую он видел и слышал за свою жизнь!
    - Йа па-аыду? –  поинтересовался перестав улыбаться и указывая на дверь. Повеселились и будет. А ему пора.
    Нет, ну правда, у него еще свечи не выставлены, паутина не убрана, полы не подметены… А до бала всего несколько часов. Ну дел ведь куча, честное слово! А он тут... платья примеряет.

    +1

    11

    Если бы Герберт умел читать мысли и узнал, что слуга сравнил его покои с кладовкой, Куколь бы точно пошел. Так далеко, как вампиру позволяло аристократическое воспитание, и уж наверняка не за новым нарядом к Балу. Потому что ни одна живая (и мертвая, кстати, тоже) душа не могла безнаказанно называть кладовкой место, где в детстве Герберт слушал монотонный голос отца, читающего ему книги, где подростком видел лучшие в своей жизни сны, юношей - любил, а вампиром - часами перебирал сокровища, связанные с одним из немногих его хобби, которые он сохранил из прошлого. Да, спальней эту комнату больше не назовешь. И что с того, что вот уже не одно столетие хозяин уходит спать в совсем другое место? Это лишь необходимость, для крепких нервов и хорошего сна! В гробу, между прочим, тише, темнее и безопаснее. Серьезно, спокойнее места человечество за две тысячи лет еще не придумало. Но как бы уютно Герберт ни чувствовал себя в склепе, частично его сердце все равно находилось тут, среди предметов роскоши, милых вещиц и его блестящих и элегантных одежд. А сердцу высшего существа не пристало лежать в кладовке. Хорошо, что Куколь не произнес этого вслух. Не исключено, что врожденная немота еще не раз спасет ему жизнь.
    Если бы Герберт умел читать мысли, пожалуй, и собственную вызывающую шутку на фоне оскорбленных чувств он бы воспринял сейчас как выстрел в молоко, ведь вампир-то надеялся, что слуга смутится, смешно попятится назад, замашет лапищами, а тот... "Это ведь улыбка, верно?" Герберт пока не наловчился читать богатую мимику нового Куколя, лишь отдаленно напоминавшую обычную человеческую, поэтому посмотрел на него с недоверием и в то же время - с любопытством, словно на диковинного зверя. Давненько слуги не принимали его подачи с первого раза. Этот парнишка оказался либо сообразительнее нескольких предшественников, либо наблюдательнее и за недолгое время своей службы успел достаточно хорошо приглядеться к сыну графа, чтобы ожидать от него подобной провокации.
    - А ты смышленый! - задорно погрозил Герберт пальцем, будто Куколь только что позволил себе какую-то шалость, за которую его великодушно прощают. Прощают, потому что ему удалось на миг удивить вампира. Несмотря на разрушенные ожидания, это было приятно - чем дольше Герберт жил под светом луны, тем меньше у него становилось поводов для этой эмоции. - Ты прав, к твоим глазам совсем не подходит, - добавил фон Кролок и убрал платье в стопку уже выложенных из сундука вещей. Казалось, он хвалил слугу вовсе не за способность оценить пошловатую шутку, а за чувство стиля. Ведь когда-то Герберт и сам сказал бы: "Черный? Мне не идет, это же просто смешно!" - Эх, а предыдущему Куколю так нравилось...
    "Ну давай, представь парня в платье. Может быть, я на полном серьезе", - как бы говорил вампир, доставая со дна сундука еще несколько сложенных друг на другая одеяний. Нет, он вовсе не пытался снова заставить Куколя краснеть - что это дохлый номер, Герберт уже понял. Гораздо интереснее, а также полезнее в будущем, было знать, как тонко слуга чувствует грань между правдивой историей и бессовестной ложью. Почему бы не поболтать, пока они заняты подбором образа? Отложив в сторону свернутый красный предмет одежды, показавшийся ему для горбуна слишком вызывающим, Герберт недовольно отмахнулся от его слов и даже коротко зашипел.
    - Да что ты заладил? "Паду, паду", - изящно передразнил он Куколя. "Не бойся, ты в обители зла, больше падать уже некуда". Вампир поднял в воздух какие-то кружевные шаровары, растянул в стороны и улыбнулся одному ему известным мыслям, а потом отказался от них и экзальтированно продолжал, словно встрепенувшись: - Не-не-не, ты слишком хорош, чтобы пойти на Бал без наряда, у наших гостей изысканный вкус.
    Фон Кролок сам усмехнулся каламбуру уголком рта. Если у выстарившихся, еле ползущих на торжество вампиров и был вкус, то только к живительной человеческой крови, и брать ее им предстояло не от прислуги, украшение которой, как и убранство зала, свечи и прочий внешний декор больше всего были нужны Герберту, жаждавшему пышности, безудержного веселья и феерии. Красиво сделать хотелось, верно, но едва ли чтобы усладить глаз гостей. Они и так будут нахваливать праздник, лишь бы не вызвать гнев Повелителя. Но любая похвала ценнее тогда, когда ты действительно старался и вложил в дело душу.
    - Вот! - воскликнул вампир, вынув из тьмы сундука в полумрак комнаты черный костюм, состоящий из камзола и коротких брюк, и критически перевел взгляд от своей находки на одежду Куколя и обратно. Костюм чудесным образом оказался в более приличном состоянии, чем камзол слуги, и, быть может, слегка великоват, но Герберт не посчитал последнее обстоятельство проблемой и сунул обновку парнишке в руки. - Ну-ка, примерь. - Наблюдая за тем, как Куколь рассматривает пожалованную ему одежду, вампир вдруг грустно улыбнулся. Тень задумчивости быстро набежала на его бледное лицо, а глаза блеснули внезапной печалью, когда он ностальгически произнес: - Я надевал это последний раз в двенадцать лет на похороны матушки. Она была доброй, заботливой и красивой женщиной, и я ее очень любил.
    Он врал. Но мог ли слуга догадаться?

    +1

    12

    Прошлому нравилось? Чего-о-о?
    Куколь поморщился. Как-то не сразу до него дошло, что и тут Герберт шутит. Шутит же? Ну конечно шутит. Пфф…
    Закатив глаза и покачав головой, горбун тем не менее продолжил терпеливо ждать, когда виконт наиграется и, наконец, отпустит его восвояси. Ну надо было именно сейчас натолкнуться на младшего фон Кролока! И попробуй потом объяснить графу, почему ты не успел все сделать вовремя.
    «Видите ли, ваша милость, ваш сын устроил мне демонстрацию содержимого одного из сундуков, и я, как послушный и примерный слуга терпеливо просмотрел всю коллекцию. Знаете, некоторые платья были очень даже ничего!»
    Угу…
    Наконец виконт выкопал из сундука, на его взгляд, что-то подходящее. Теперь уже, кажется, на самом деле, а без шуток, и вручив Куколю костюм, выжидающе замер, правда предварительно сообщив, что это его собственная одежда, которую, будучи подростком, он надевал на…
    Куда?
    Куколь, крутивший камзол в руках, рассматривая пыльные кружева, которые кое где требовали вмешательства иголки и нитки, поднял на Герберта удивленный взгляд.
    Надевал на похороны матери? И вот теперь отдаёт его слуге. Ну нет, нельзя так. Это же все же…
    Не долго думая, горбун протянул наряд обратно, отрицательно мотая головой.
    - Ыа не мыа-у!
    Нет ну правда. Не может он надеть дорогую виконту вещь. Вон как смотрел. Матушку любил, на похоронах её в этом наряде был… Ну и что, что тот уже изрядно слежался и выцвел. Ну и что, что Герберт давно уже вырос из него.
    - Ыа тыак, - махнул рукой, мол, ну зачем это всё, он и в чем есть может. Зачем вообще наряжаться, когда он не гость бала, да что там, он вообще никто на этом самом балу. Так, в уголочке постоит, да гостя в зал поводит. Его и не увидит-то почти никто. И ради этого переодеваться, да еще и в наряд виконта.
    - О! – положив так и не принятый обратно костюм на край открытого сундука, Куколь выудил откуда-то из его недр потрепанный, кривой парик, когда-то белый, а теперь пожелтевший и свалявшийся, и нахлобучил этот «блин» себе на макушку. С довольным видом вскинул на Герберта взгляд и просиял кривой, беззубой улыбкой, - Хыы.
    Не, ну а что, очень даже! Сразу парадный вид. Господ ведь носят парики, и слуг своих, как их там, леф… лав… ливрейный, во, носить их заставляют. Ну вот и он себе парик на голову напялит, и хорошо! А?

    Отредактировано Koukol (2020-05-18 11:42:02)

    +2

    13

    "Вроде хлебнул лиха, а такой доверчивый", - изумленно подумал Герберт, хотя еще секунду назад был убежден в обратном, после того, как Куколь не принял за чистую монету его вызывающую шутку про своего предшественника. Убежден в том, что человека, которого показывали в цирке за деньги, судьба не научила проявлять такое искреннее сопереживание. Убежден, что уродство всегда порождает враждебность, а враждебность - замкнутость и недоверие. Теперь же вампир смотрел на Куколя с прохладным любопытством, наклонив набок голову и немного сощурившись. Если бы не природная горячность, Герберт сейчас со стороны отдаленно напоминал бы своего отца, потому что тот тоже любил забавляться со смертными, бросая им, как собакам, какую-нибудь ложь, иронизируя при этом над собственной бессердечностью и следя за реакцией. Сын графа, впрочем, еще не до конца прочувствовал прелесть этого развлечения.
    Куколь только что продемонстрировал чуткость, которой Герберт ожидал едва ли не в последнюю очередь от того, кто вряд ли успел познать материнскую любовь. Или все-таки какая-то добрая женщина успела в свое время понянчить это изуродованное создание, ведь даже такие экспонаты кем-то рождаются? Не будь один из них прислугой, а другой господином, возможно, Герберту это было бы интересно, а та поспешность, с какой Куколь вернул костюм, показалась бы трогательной. Но умилила его лишь готовность парнишки вести себя как заботливый слуга.
    "...Или это я такой хороший актер? Ну конечно же". Уголок его губ изогнулся в самодовольной и отчасти коварной улыбке существа, для которого нет ничего святого, а значит, и запретных тем для игр на чужих чувствах. Лицо вампира вновь приобрело настолько беспечное выражение, насколько его недавняя скорбная тирада была сентиментальной. Беспечность эта казалась нечеловеческой, пугающей и противоестественной, а оттого граничила со злой насмешкой - не над Куколем, а над собственной незавидной участью наполовину сироты. Почему бы и нет? Элеоноры ведь не стало так давно! За более чем две с половиной сотни лет Герберт уже перестал быть тем ранимым двенадцатилетним мальчиком и возвысился над утратой, не оставившей в душе вампира ничего, кроме пикантной горечи, которую можно слегка разворошить хотя бы вот такими театральными страданиями, если захочется остроты эмоций. Кто знает, быть может, спустя еще лет пятьсот Герберт точно так же будет смотреть и на краткую разлуку с отцом незадолго до его обращения, что отпечаталась у него на подкорке тоской, болью и страхом надолго покидать родной дом. Дом, где ему в эту ночь нужно сделать все красиво, включая слугу. Насколько это возможно.
    К счастью, Куколь помогал в этом сыну хозяина, не покладая рук. Когда Герберт уже хотел положить конец злому розыгрышу, парнишка отвлек его, достав из сундука старенький парик и кое-как нахлобучив его на голову. От удара горбуньей длани в воздух поднялось полупрозрачное облачко, не то пыль, не то частички самого парика, который оказался очень вкусным для моли. Однако, похоже, это не смутило ни радостного Куколя, ни вампира.
    - О, чудненько! Я и забыл, что он у меня здесь есть! - воодушевленно воскликнул Герберт и беззвучно поаплодировал, довольный тем, что дело сошло с мертвой точки. Затем он оценивающе посмотрел на голову слуги, поправил парик, потянув за левую буклю, потер друг о друга кончики трех пальцев, чтобы избавиться от пыли, и категоричным тоном добавил: - "Тыак" - не пойдет. - Вампир покачал головой и, словно в подтверждение, указал Куколю когтем на небольшую дырку у него на колене, которую тот, возможно, заработал, когда перетаскивал канделябры, и пока не успел заметить. Герберт настойчиво отфутболил подобранный костюм обратно, вынуждая слугу снова взять его в руки. - Я пошутил. - Он улыбнулся без тени стыда. - Это мой костюмчик, это верно. Но я ни разу его не надевал. Портной, знаешь ли, напортачил с длиной рук и штанин, не рассчитав мой рост... Так что давай, переодевайся, быстро! - Герберт взмахнул рукой в поторапливающем жесте и указал Куколю на ширму в другом конце комнаты.

    +1

    14

    Идея с париком виконту, кажется, пришлась по душе. Вот и славно, вот и хорошо. Ну что, можно идти, да? Там канделябры не расставлены, свечи не зажжены, паутина не убрана, и вообще еще работы непочатый край.
    Куколь с потаённой надеждой посмотрел на возвышающегося над ним вампира, стирающего с пальцев налипшую сальную пыль от парика… и с легкой хрипотцой обреченно выдохнул, поняв, что так просто отделаться не получилось.
    Да что бы будешь делать!
    Похоже, не отвяжется.
    Ворча что-то неразборчивое себе под нос и покачав головой, мол «вот ведь прицепился, черт белобрысый! Свалился же ты на мою голову в этом коридоре. Надо было другим путем идти. Столько времени потерял на эту ерунду. Дался же ему этот наряд, чтоб все эти тряпки боль сожрала! И так далее, и тому подобное», прихватил в охапку вновь врученные ему костюм и поковылял к ширме, на которую указал ему виконт.
    Зачем за ширму. Что он, тут переодеться не может? Ох уж эти высокосветские замашки. Все то у них по правилам, все то по этикету.
    Скинув тряпье, именуемое одеждой, Куколь втиснулся в то, что должно было придать ему подобающий случаю, парадный, нарядный вид (смех, да и только), и, одергивая потускневшие кружева манжетой, которым, вроде как, подобало торчать из-под камзола, вышел пред светлые очи виконта, представая на его придирчивый суд.
    Красота – страшная сила, а в его случае вполне это вполне себе не образное выражение, а вполне себе буквально понимаемая фраза. Страх Божий, как такого земля носит, ну и так далее. И тут уже ряди не ряди, лучше не станет, Напротив, даже еще сильнее подчеркнет и без того бросающееся в глаза уродство. Ему то, Куколю, наплевать, в общем-то, но зачем лишний раз давать повод тыкать на себя пальцем. Хм… А может и не наплевать…
    А еще, не привык он к таким вот вещам. То, виконту кажется давно уже испорченной временем вещью, годящейся разве что на половую тряпку, для его слуги роскошнейшая одежда из всех, что ему когда-либо приходилось надевать. Подумаешь, цвет потеряла. Подумаешь, слежалась малость. А то, что кое-где моль побила, так это мелочи. Зашить и никто не заметит. Жалко же красоту такую. Ткань вон, пади, дорогущая. А вдруг как испортит?
    - Ну воо… - разведя в стороны руки с не пропорционально огромными кистями, как-то почти нелепо смотрящимися в обрамлении изящного, пусть и потраченного болью кружева, горбун уставился на молодого господина едва ли не с мольбой во взгляде «а может я все же в своём, а?».
    Хотя, сказать по правде, наряд, сшитый когда-то для виконта, и столь щедро переданные ему, простому слуге, в пользование, грел душу. Это… льстило, что ли. И пусть вещь была старой, пусть не по размеру хозяину, пусть было еще много этих самых «пусть». Где-то глубоко внутри закралась мысль, что, оказывается, и он, Куколь, жалкий уродливый горбун, иногда может позволить себе такую вот роскошь. Удивительно. Сказал бы кто год назад, ни за что бы не поверил.
    Интересно, как он во всем этом выглядит на самом деле? Что-то вдруг так любопытно стало, что аж спина зазудела. А зеркала-то в комнате нет.  Вот ведь. Хотя, оно же в бальной зале есть. А Куколю туда еще канделябры отнести надо. Вот можно будет краем глаза и посмотреть на своё отражение.
    Поймав себя на желании взглянуть в зеркало, странном желании, непривычном, ибо обычно горбун избегал смотреться в отражающие его уродство стекла, Куколь этому изрядно удивился, и поспешил отогнать блажь прочь.
    - Ну кы-ак? – пусть виконт выдаст уже свой вердикт, и ладно.

    Отредактировано Koukol (2021-05-28 10:33:35)

    +2


    Вы здесь » Musicalspace » Фандомные игры » Сделай мне красиво!


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно